Мне ещё недолго по извилистой дороге, и окажусь возле ущелья. Навещаю которое частенько. Небольшое, с отвесными склонами, пронизанное сумрачными закоулками, поросшее чахлым кустарником.
Хожу туда затем… Зачем? Чтоб поговорить с эхом. Которое несговорчивое и непредсказуемое. Которое капризное, а подчас и вовсе молчаливое. Странное оно, потому и разговор каждый раз разный.
Я ему:
- Привет!
А оно:
- Ну здравствуй…
- Сегодня день такой погожий…
- Быть может. А может - нет.
- Зачем хожу к тебе, не знаю.
И тишина. Должно быть, молча пожимает плечами.
А потом… Потом происходит ещё более странное. Я завязываю с околичностями, спускаю с поводка откровенность и вызываю эхо на дуэль красноречия. Оно то запинается, то скороговоркой пинает мне обратно брошенные фразы, а в какой-то момент сбивается и вторит мне уже с рифмой.
Это начало конца. Или завязыванье истории в узел, который покрепче иных морских.
Тугие узлы рвут края ткани пространства.
Синхронно щёлкают замки старого чемодана, чёрствые булочки обращаются обратно в муку, которая забивает сусеки. Я просыпаюсь кофейным зерном прямо на землю и прорастаю фонтаном.
Улицы моего города истончаются в нить, сворачиваются в клубки и разбегаются во все четыре стороны.
Море сдёргивает своё покрывало и оголяет землю.
Исчезает всё, будто и не появлялось никогда.
Нет ничего.
Я просыпаюсь.
К.рылья
«Человек не создан для счастья. Есть вещи и поважней.» – Арс. Тарковский
Снова просыпаюсь с ощущением жжения в руках.
Машинально растираю их, не понимая, что бы всё это значило, и когда прекратится.
Неприятные ощущения скоро проходят, и день катится по накатанной.
Цой и Арбенина, сменяя друг друга, напрягают барабанные перепонки, но облегчают будничность.
Побоку романтику, тянет постебаться. Тромб, оторвавшийся и перекрывший кровоток, грозит сердцу остановкой. А оно, трепетно напрягается и умоляюще глядит изнутри.
Что мне ему ответить? Что поздно. Что бесполезно. Что мне уже всё равно.
Высокомерно отвечаю ему взглядом снаружи, кривя губы в усмешке.
Посреди дня руки неожиданно снова начинают жечь. Да что ж такое… Чувствую, что температура кожных покровов и впрямь повышена, но лишь от локтя и до плеча. В общем-то, определённого дискомфорта не испытываю, скорее некоторое недоумение.
Даже у солнца сегодня взгляд лжеца. Светобоязнь моя усиливается и потихоньку растёт неприязнь ко всем движущимся объектам. А к говорящим тем более.
Немые деревья так привлекательны. Беспомощно взмахивают ветвями-руками, дирижируя ветром.
Городские голуби наглые и неповоротливые. Прикормили их, что не пройти порой по аллеям. Нехотя дорогу уступают.
Солнечные лучи с шипением разрезают мой ледяной день напополам.
Сердце толкает изнутри, напоминая о своё никчёмном существовании. Да знаю я, что ты здесь. Куда без тебя… Но хочу четко разграничивать расстояние до другого человека. От и до. Не переступая.
Соприкасаемость чувств внушает иллюзию греха.
Замкнутость втирает в сердце бальзам бесчувствия.
Опосредованность ластиком стирает ощущение близости.
Неосознанно обхватываю себя руками, замерзая посреди теплейшего дня. Дрожь прокатывается изнутри, проступая снаружи мурашками.
Под вечер вскипают фонари, рождая глубокие спасительные тени. Драный сюжет романтических отношений не рождается, замерзая ещё в утробе.
Ну и ладно. Не привязываясь, не причинишь боли. Не подаренные цветы не уколют шипами. Несказанные слова не принесут ответственности за их произнесение.
Отлично. Просто замечательно )))
Носком ботинка поддеваю камешек и подбрасываю его. Ловко получается.
Засыпаю легко, но уже на обратной стороне яви меня начинает выворачивать наизнанку. Мутные образы с тошнотворным привкусом проносятся, не давая забыться.
Ворочаюсь с бока на бок, сбивая подушку в комок и сдёргивая одеяло. Хочу одного - тёмного, непроглядного сна. Всего лишь. Неужели это завышенные запросы?!
Но мой личный театр абсурда в потустороннем мире раздёргивает занавес. Хаос скалится и приносит физические мучения. Руки заламываются назад и опаляются. Запах горения доводит меня до приступа рвоты.
Нечто отпускает меня и валюсь наземь. Теряю сознание прямо во сне. Прихожу в себя посреди антарктической пустыни. Мне снова холодно, но это привычно. Только вот руки болят. Уже нестерпимо.
Поэзия из несуществующих слов прошёптывает тишину этой пустыни. Невольно улыбаюсь. Всё неопределенно и изменчиво. Всё ещё может быть. Наверное.
Здесь даже солнце холодное. Такое маленькое и тусклое, как будто нарисованное скупым художником.
Плечи передергиваются от холода. Пытаюсь обнять себя, и с ужасом обнаруживаю, - что рук-то нет.
Нет у меня отныне рук.
Зато есть крылья.
Смоляные перья, как у воронов, чуть отливающие синевой.
С изумлением созерцаю эти непривычные придатки. Мне не страшно. Мне никак.
Теперь уже руки не болят. Физическая боль ушла. Бесследно. Я помню о ней, но как о чём-то из прошлой жизни.
Ммм… Тянет на пафосный крик. Вернее, на карканье. Но это тупо. потому просто вальяжно взмахиваю новообретёнными конечностями. Это красиво… Очень красиво.
Мрачная красивость, - доступная уму, но не сердцу.
Пульс замедляется, кровоток чуть ощутим. Холод обтекает и обволакивает. Сейчас замерзну тут, и всё закончится. Как будто и не было ничего.
Запрокидываю голову и издаю нервный смешок. Жалкое зрелище. Перевожу взгляд и вздрагиваю.
Потому что прямо перед собой, в нескольких метрах, обнаруживаю собственного двойника. Такого же взъерошенного, замерзшего и настороженно следящего за моими движениями.
И такого же безрукого.
Только вот крылья… Они отличаются.
Вопросительно изгибаю бровь, двойник прекрасно меня понимает и поднимает крыло, демонстрируя его.
Обалдеть… Едва сдерживаюсь, чтобы припадочно не раскаркаться.
У него, оказывается, голубиные крылья.
Постебаться? Да ладно, достаточно снисходительно поухмыляться. Что и делаю.
Сердце моё возмущенно спазмирует. Дыхание перехватывает. Закашливаюсь, и сознание снова меркнет. Когда прихожу в себя, смешного уже мало. Я в теле собственного двойника - с почти невесомыми голубиными крыльями. Что за чертовщина… Они настолько легки, что мне… странно от этой лёгкости. И почти не холодно.
Вижу себя со стороны с крыльями ворона и заледеневший взгляд обречённости.
Так вот чем мы отличаемся…
Я понимаю. Кажется, понимаю. Теперь. И ощущаю неравноценность выбора. И мне даже претит возможность делать этот выбор.
Отступаю назад, цепляюсь за неровность льда и падаю. И с калейдоскопической скоростью начинаю менять тела. Как оборотень, из жара в холод, из сумрака на свет и обратно. Мутит от этой карусели… Хочу остановиться.
Чувствую, что сейчас проснусь. Весь вопрос в том, с чьими крыльями… Или с руками? Ааа…
глоток
Факел в моей руке потрескивает и коптит. Его света едва хватает, чтобы осветить дорогу на пару метров вперёд. Хотя и дороги как таковой нет.
Есть буреломная чаща и непроглядное небо. А может, и неба нет. Его совсем не видно.
Деревья здесь чёрные и скользкие. От случайных касаний - одни лишь неприятные ощущения.
Поиски затягиваются.
Бесполезно. Нет здесь никого. Надо перелистывать страничку. Гашу факел в ближайшей липкой луже и оказываюсь в безвременьи. Тишина оглушает.
Делаю вдох поглубже и выныриваю. Мрак рассеивается.
Теперь я на берегу моря. Низкое серое небо гонит непрерывную череду облаков. Вода похожа на минералку с газом.
Вполне подходящее место для прогулок, несмотря на порывистый ветер и запах водорослей. Но гулять в одиночку долго не станешь.
Нет. И здесь нет.
Шелест потусторонних страниц.
Лунный ландшафт, испещрённый выбоинами кратерами. Совсем нечем дышать.
Но и здесь пусто.
Листаю дальше.
Край Вечных Дождей. Влажно до такой степени, что альвеолы лёгких плесневеют почти сразу же. Прокашляться невозможно.
Слякоть и чавканье грязи под ногами. Зонтик вырастает из моей правой руки и раскрывается грибом.
Почему я ищу тебя в таких неприглядных местах? Почему именно здесь?
Куда заносит, там и брожу. Сновиденческие тропы непредсказуемы и на карты не нанесены.
Никого. И никаких следов. Я падаю духом и проваливаюсь прямо в следующую главу.
Из дождливого мира в песчаную пустыню. Зонтик в моей руке выглядит по-идиотски. Его и самого смущает окружающий пейзаж. С едва уловимым шипением он телескопически втягивается в руку, а в следующее мгновение я обнаруживаю в ладони эфес без клинка. Верчу в руке, рассматривая навершие с куском обсидиана. Симпатично, но к чему оно мне?
Легкий нажим около гарды, и из эфеса вырывается огненное лезвие. Какая прелесть… Пламенная рапира. Теперь и спрашивать – зачем? – не буду. Значит, надо.
Хождение по пустыне кажется нескончаемым. Нет никаких ориентиров, чтобы определить расстояние или направление. Калёное ядрышко светила застряло в зените и никуда не сдвигается.
Останавливаюсь и выбрасываю бесполезный резак. Тупо. Это моё подсознание водит меня по лабиринту предположений. А они ограничены недопониманием, отсюда и лживость предлагаемых дорог.
Мне никогда тебя не найти.
Ещё хуже, если ты не хочешь, чтобы тебя нашли.
Усаживаюсь на вершине бархана, обхватываю колени и с тоской всматриваюсь в ровную линию горизонта.
Некуда дальше идти.
А знаешь…
Я пишу тебе письмо. И когда я его закончу, в Макондо поднимется буря. Она сорвёт крыши, вырвет лист из моей руки, не дав подписаться.