Мы подошли к девушке, приходящей в себя. Момо ожидаемо мялся за моей спиной, я же спросил:
— Как состояние?
Но вместо ответа получил:
— Зря ты его разозлил. Он из рода Боярских.
— Я знаю, — кивнул.
— Он устроит тебе много проблем, — настояла Соня.
Я чуть задумался, пытаясь поставить этого умника в список своих проблем. Мажорчик, по уровню исходящей от него угрозы, оказался в самом низу, сразу после доктора. Свою семью он не задействует, всё же Род Основателей — это не баран чихнул. Наш маленький конфликт ниже их достоинства. Разве что своих друзей привлечёт... Ну и флаг ему в руки.
— Не страшно. У меня есть друг Момо. Видишь? — я указал на названного парня. — А в сравнении с ним вообще ничего не страшно.
Шутка не прошла. Соня смерила меня холодным взглядом, тоже выражая сомнения в моём психическом здоровье, и, гордо вскинув голову, удалилась. Даже спасибо не сказала.
— Ты неправильно с ней говорил, — проворчал Момо. — Слишком... неправильно.
Я хмыкнул:
— Ой, чья бы корова мычала. Всё, пошли отсюда. Я хочу есть.
Однако моим планам вновь не суждено было сбыться. Стоило нам выйти на улицу через задний вход, как рядом оказался персонаж. Уже стемнело, но в свете, идущем от окон, он был хорошо виден. Внешне типичный одарённый — высокий и хорошо сложенный. Лицо молодое, застывшее в выражении хмурой серьёзности. Парень будто жил в своём, собственном нуарном фильме: куртка с высоким воротником, дождь, порывы ветра, играющие с волосами. Не хватало ему только шляпы и сигареты.
— Минакуро Като? — обратился он прямо ко мне.
От него за километр несло полицейским. Юстициарием в нашем случае. Бронс обещал полную безопасность со стороны своего ведомства, но я не стал делать поспешных выводов. Я, с момента вступления в род Минакуро и до сегодняшнего вечера, ещё не успел сделать ничего не законного. Пока не успел.
— Да, это я, — кивнул.
— Мы можем поговорить? У меня есть несколько вопросов.
Я глянул на его куртку, скрывающую родовой герб. Он закрылся ещё плотнее:
— Я всё расскажу, но наедине.
Я обернулся к толстячку:
— Момо, пока. Увидимся ближе к ночи.
Тот кивнул, а меня посетила мысль, что он сегодня вечером, смакуя пережитые моменты, будет заниматься... Нет, не хочу даже думать в этом направлении.
— Я не против поболтать, — обернулся к молодому законнику, — но очень хочу есть. Совместим?
— Приемлемо, — кивнул тот.
Мой спутник ориентировался в городе отлично, уже минут через десять мы сидели в какой-то закусочной. Без вычурности, уютной и простой. И что было самым важным для моего визави, с отдельными комнатами.
— Здесь простая еда, но готовят очень хорошо, — отрекомендовал парень. — И недорого.
Он смутился признавшись:
— Я сейчас не могу себе позволить больших трат.
А он молод. Лет девятнадцать или двадцать.
— Сойдёт, — благодушно успокоил его, устраиваясь поудобнее. — А что? Юстициариям понизили зарплату?
Он даже замер на полпути к диванчику, удивлённо глядя на меня.
— Как ты понял?
Хмыкаю:
— Не обижайся, но это видно издалека. С опытом, наверное, это пройдёт. Но пока очень заметно, что ты недавно из учебки.
Он сел, вернув себе мрачное выражение лица.
— Я не «недавно из учебки». Позволь представиться: Шон Блэк, кадет пятого курса Академии юстициария.
Я мысленно выругался. Непросто выругался, а сделал это витиевато и с выдумкой.
— Блэк?
Кивок.
— Орис Блэк — мой отец.
Бронс, ты — идиот. Просто эпического масштаба кретин.
— Прими мои соболезнования.
Орис не успел сделать мне что-то плохое. Он выполнял приказы в основном, и в конце даже встал на мою защиту, по сути. Хотя в той свалке вообще сложно сказать, кто чьи интересы отстаивал. По итогу могу признаться, что Орис показался мне неплохим мужиком. Долг свой он исполнял до конца.
— Спасибо. И, я вижу, ты действительно тот, кто мне нужен.
Наш разговор прервал официант. Мы сделали заказ, оба, по меркам аристократов, довольно скромный. Когда официант ушёл, я тут же ответил:
— Нет, Шон. Я — не тот, кто тебе нужен. И скажу тебе то же самое, что говорил всем остальным: после выхода из тоннеля я не помню ничего. Лежал я в отключке или находился под действием литании жрецов, не знаю. Когда я очнулся — всё уже было кончено. И рад бы помочь, да нечем.
Шон не удивился моему ответу.
— Я знаю, читал заключение.
Вопросительно приподнимаю бровь:
— Да? Тебе его вот так дали почитать?
Шон насупился. Я примирительно поднял руки:
— Извини. Я понимаю, что это для тебя личное, поэтому некоторые... ограничения... — я сделал неопределённый жест. — Можно обойти, так сказать. Мы друг друга поняли. И что было в этом отчёте?
Что может разузнать этот доморощенный Эркюль Пуаро? Ориса убил не я, в этом направлении мне бояться нечего. Если он узнает, что убийца — Минакуро? Начнёт искать причину? И как далеко зайдёт? Демоны! Ну почему ещё и он свалился на мою голову?! Как будто без него проблем не хватает!
— Мой отец умер от потери крови. От ран, полученных в бою со жрецами. Но никто не проводил анализа полученных им ран. Зато несколько других тел попали на медицинскую кафедру. Мой... друг изучил раны по моей просьбе. Раны на теле юстициариев свидетельствуют о попадании под заклинание Пульс Игаура. Такие же следы на телах погибших жрецов. Кто-то третий атаковал и тех и других.
Я вздохнул.
— Так. А ты не торопишься с выводами? Пульс Игаура действует не на всех. Если часть жрецов продолжали сопротивляться и под его действием, на юстициариях остались бы характерные раны, верно?
Он чуть улыбнулся:
— Ты знаешь и о заклинании. И о том, кто его ставил, верно?
Подловил. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Вернулся официант, принеся наши заказы. И, видя напряжённую атмосферу, осторожно спросил:
— Хотите вина?
Вопрос был адресован Шону, но ответил я:
— Нет, не нужно. У нас важный разговор. Не беспокойте нас некоторое время.
Мужчина поспешил удалиться. Я кивнул:
— Знаю. Его ставила моя мать. Они с моим отцом помогали вытащить меня из лап жрецов.
Лицо Шона озарила догадка:
— Два тела, ушедших без документального сопровождения! Так они... Оу... — он снова смутился. — Сочувствую.
— Спасибо, — кивнул.
Он сумел кое-что узнать и понять. Наверное, вырастет отличным детективом. Если, конечно, вырастет. Потому что он суёт свой нос в очень опасное дело.
— Ты знаешь, кто их убил?
— Знаю. Жрецы.
Шон нахмурился:
— Этого не может быть. Следы боя не соответствуют. Жрецов победили. Всех. Ещё в этом раздолбанном сарае. Судя по положению тел, юстициарии уже уложили раненых и готовились возвращаться в город. Но кто-то им помешал.
Я нахмурился.
— Хочешь сказать, что мои родители напали на юстициариев? На твоего отца?
Как только о нём узнает Бронс, парню конец. Как бы его отвлечь на что-нибудь другое?
— Нет, — Шон тяжело вздохнул, опустив взгляд. — Я не знаю. Но хочу это выяснить. Там был кто-то ещё. Кто-то, кто добил раненых. — он вновь твёрдо посмотрел мне в глаза. — Раны на некоторых телах. Их добили без всякого сопротивления. Контрольные удары нанесены ещё живым людям.
Бронс, халтурщик. Не мог нормально замести все следы. И что мне ответить? Куда направить его неуёмную энергию?
— Когда я очнулся, — начал я. — Надо мной была женщина. Целитель, видимо. Я не разглядел её в подробностях, но... Попробую рассказать, что помню.
И я выдал описание. Такое описание, по которому найти целительницу, сопровождавшую Бронса, можно только случайно.
— Извини, но это всё, что я помню.
Шон кивнул, начав вяло ковыряться в своей тарелке.
— Понимаю. А тела... Кхм. Тела твоих родителей? Ты знаешь, где они?
Я кивнул:
— Знаю. В склепе.
— Опечатывание уже провели?
— Что? — не понял я.
Шон оживился:
— Опечатывание. Тела не опечатывают сразу. К ним можно попасть. Ты... Ты мог бы провести моего друга в склеп? Чтобы изучить раны?
Я вновь мысленно выругался. На этот раз без изысков. Максимально грязно.
— Нет!
— Но...
— И дело не в почтении к погибшим! — громким шёпотом начал я. — Это территория Рода! Постороннему просто так туда не попасть!
Но Шон мне возразил:
— Если ты приведёшь друга — защита его примет.
— Забудь об этом! — отрезал я. — Я дал тебе описание. Это всё, чем я могу помочь. Точка!
Глава 5
Новый день с самого утра несколько выбился из привычного распорядка. Время, предназначенное для физических упражнений и завтрака, было отнято внезапной гостьей.
— Мессира Серсея, — уже выучив некоторые основы этикета, я должным образом поклонился.
Женщина тепло улыбнулась:
— Доброе утро, Като. — её вежливая улыбка была привычной маской опытного политика. — Вынуждена лишить тебя завтрака. Твоя маленькая проблема требует обследования, а это стоит делать на пустой желудок.
О да, «маленькая проблема», как же. Моей «маленькой проблемой» был ритуал, проведённый жрецами и лишающий меня возможности нормально пользоваться даром. Я давно ждал этого момента, Василий на прямой вопрос лишь сказал, что скоро этим займутся.
— Я готов, мессира.
Одобрительно улыбнувшись моему энтузиазму, она кивнула:
— Тогда одевайся и идём.
Серсея вернулась в коридор общежития, давая нам с Момо собраться. Толстяк проглотил язык, как только узнал старейшину, и сейчас всё ещё сидел пришибленный. Не понимаю я этого подобострастия, но тормошить парня не стал, быстро одевшись.
— Я готов, — повторил, выходя в коридор.
— Давай пройдёмся, — одарённая кивнула в сторону выхода.
Шли мы молча. Дети, завидев столь важную персону, одну из старейшин Рода, спешили убраться с пути. Либо приветствовали и кланялись, если сбежать не успевали. Это даже немного забавляло. Лишь когда мы покинули корпус и вышли в парк, Серсея заговорила.