— Как ты себя чувствуешь? Получается освоиться?
А что я мог ответить на такой вопрос:
— Да, постепенно привыкаю.
— Это хорошо. Но у тебя не получилось завести друзей. Что-то мешает?
За мной столь пристально наблюдают? И да, мешает мне несущественная деталь. Я для них чужак.
— Я пока не стремлюсь с кем-то сближаться настолько, — и, понимая, что такой короткий ответ приведёт только к новым расспросам, продолжил. — Я ещё только присматриваюсь к окружающим. Для меня дружба имеет своё значение, мессира.
— Понимаю, — Серсея держала ровный доброжелательный тон. — На улицах, где ты раньше жил, дружба значила очень многое, наверное. И всё же сейчас ты в кругу семьи. У тебя могут быть противоречия с другими детьми, но помни — любой Минакуро встанет на твою защиту, если угроза будет исходить из-за пределов рода. И противоречия внутри семьи никогда не станут серьёзными конфликтами.
Это всего лишь слова, к сожалению. Люди в храме, как бы я ни относился к самим жрецам, были куда более искренними, открытыми. Пусть с помощью Джейн, но ребята в храме куда быстрее стали мне друзьями, чем Минакуро.
— Я это запомню, мессира. Всё ещё не верится, что я один из вас. Но я очень ценю всё, что род делает для меня.
Не знаю, удовлетворил её мой ответ или нет.
— Да, твои успехи в учёбе радуют, — кажется, голос стал мягче. — Жаль, что Геральт и Айна не увидят этого. Понимаю, ты даже не успел с ними толком познакомиться. Для тебя они всё равно что чужие люди.
А теперь в голосе прозвучала горечь. Старейшина производила впечатление женщины, искренне переживающей о членах своей семьи. Кроме неё род Минакуро в Совете старейшин представляли ещё два одарённых и глава рода. Последнего, Минакуро Акихико, я в глаза не видел, он проживал в столице.
— Да, мне жаль, что я не успел с ними познакомиться, — согласился я. — Я могу судить о них только по рассказам других.
Изображать горечь непросто. Лучше не злоупотреблять актёрской игрой, не верю я, что смогу бесконечно водить здесь всех за нос.
— Кем он был? Я знаю лишь, что он был рыцарем... и всё, — осторожно спросил я.
Серсея остановилась, посмотрев куда-то в сторону. Я проследил её взгляд. Отсюда можно было увидеть... Не знаю, как это назвать. Коттеджный посёлок? Если большая часть взрослых членов рода жила в многоквартирных домах, то часть семей удостоились такой роскоши, как личный особнячок. Маленький, на несколько комнат и участком в пару квадратных метров земли. Но личные дома. И, похоже, в сторону одного из домов смотрела Серсея.
— Кем он был? — повторила мой вопрос она. — Безликим, Като. Одним из тех, кто защищал наш город от тварей, приходящих из глубины. Как и твоя мать. Они работали в команде, входили в одну из самых эффективных групп Безликих Охотников. Ты можешь им гордиться.
Женщина повернулась ко мне и тепло улыбнулась. С её стороны я не ощущал никакого негатива. Может быть, она хорошо скрывает свои чувства, но фальши я не замечал. А по поводу гордости... Их убил подросток, не владеющий магией. Не знаю, насколько хорошими они были безликими, но в бою не особо впечатлили.
— Но это ещё не всё. У них был второй ребёнок.
Я мысленно выругался. Вот мне ещё братика или сестрички не хватало! Понятно, что заботиться о близком родственнике меня не заставят, мне самому ещё опека нужна, по мнению окружающих. Но и просто отмахнуться от этого я не могу, не поймут.
— А я... Мы сможем познакомиться? — спросил я, внимательно отслеживая реакцию Серсеи. И тут же поморщился. — Или лучше не надо.
— Почему? — удивилась старейшина.
— Он или она только потеряла родителей. А тут я. И ведь получается, что они погибли из-за меня.
— Не говори так! — резко оборвала меня мессира. — Твоей вины здесь нет и быть не может!
Иронично.
— Простите, мессира.
Серсея смягчилась:
— Ты в чём-то прав, твоей сестре сейчас не нужен лишний стресс. Но она тоже спрашивала о тебе. Вы сможете познакомиться, но несколько позднее. Идём.
Мы продолжили путь, двигаясь к выходу из квартала. И всё же сестра. Возможно, она будет меня ненавидеть. Но также возможно, что мы поладим. Но судьба Греты всё равно волнует меня куда сильнее.
— Я рада, что после всего пережитого в детстве ты не несёшь уличных привычек в наш общий дом, — продолжила Серсея.
— Это было бы... несправедливо с моей стороны. Да, я жил на улицах. Но это вовсе не значит, что мне незнакома банальная благодарность.
Женщина улыбнулась:
— Как я и сказала — я рада. Но ты регулярно покидаешь квартал. Здесь мы можем за тобой приглядывать. За пределами квартала — нет. Я надеюсь, ты не делаешь ничего предосудительного?
О, совсем ничего. Пока. Вот когда начну собирать оружие для местных бандитов...
— По правде сказать, я знакомился с Верхним Городом, мессира. Здесь красиво. Спокойно. И за пределами квартала никто обо мне ничего не знает. Я ещё постараюсь влиться в семью, но там... Мне легче завести разговор.
Старейшина негромко рассмеялась.
— Так я была неправа насчёт друзей?
Пора подводить основу под моё знакомство с Алексасом.
— Да. Мне удалось кое с кем познакомиться. Эксцентричные ребята, но интересные.
— Прости, но я обязана спросить. Из какого они рода? Я не запрещаю тебе знакомиться с кем угодно, но ты должен понимать, что с некоторыми семьями у нас натянутые отношения.
Ага, и меня могут попытаться использовать, например.
— Они из рода Грохир.
Серсея встала, как вкопанная. Я обернулся, увидев ошарашенное лицо женщины, и тут же мысленно выругался. Возможно, не стоило рассказывать?
— Ты сумел подружиться с этими... — кажется, негатива в словах не было, только искреннее удивление.
Киваю:
— Да, мессира.
— Эксцентричные ребята, но интересные, да? — она улыбнулась, взяв себя в руки и продолжив движение. — Ты меня удивляешь.
— Вы против? — спросил я, хотя не похоже, чтобы это было проблемой.
Она отрицательно покачала головой, подтверждая мои предположения.
— Нет. Просто удивилась. Грохиры, — она замолчала, подбирая выражение, — неохотно идут на контакт. И очень эксцентричны, это ты верно отметил. Дружи, но постарайся не нахвататься их... эксцентричности.
Я вспомнил Тифи и кивнул:
— Обещаю ничего не приличного у них не перенимать.
Чем вновь рассмешил женщину.
Мы как-то неожиданно пришли. Дом был по-своему изысканный, но мало чем выделялся на фоне соседей. Остановившись у двери и постучав, Серсея пояснила мне.
— Человек, который может помочь тебе, тоже эксцентричная личность. Не удивляйся. И будь уверен, он настоящий мастер своего дела.
Дверь открылась, и из-за неё выглянул... Карлик? Невысокий мужчина, сохраняя максимально недовольную физиономию, вздохнул, будто вкладывая в этот вздох всю скорбь еврейского народа.
— Входите, — посторонился он.
— Я тоже рада тебя видеть, Лейс, — поприветствовала старейшина. — Эрик у себя?
— А куда он денется? — донеслось из тёмной прихожей.
Изнутри дом напомнил мне какой-то музей. Плохой музей, потому что везде лежала пыль.
— Проходите, не топчитесь.
Очень плохой музей, экскурсии не проводились. Серсея уверенно повела нас куда-то в подвал. Крутая стальная лестница вызвала у меня нервный смешок. А затем меня посетило чувство дежавю. Лаборатория, в которой работал, судя по всему, Эрик, сильно напоминала лабораторию Белого Змея. Даже выставка уродцев присутствовала, хотя здесь, конечно, экспонаты отличались от находившихся в той больнице.
— А, это он! — раздался бодрый голос.
Высокий и какой-то высушенный старик в больничном халате подъехал ко мне. В прямом смысле подъехал, он катался на инвалидном кресле. И судя по покачиванию левой ступни, будто в такт слышимой только ему одному музыке, ходить самостоятельно сей субъект был вполне в состоянии.
— Да, Эрик, это Като, — подтвердила Серсея.
Старик вынул из кармана очки и водрузил на крючковатый нос. Линзы блеснули, расцветая полной палитрой радуги.
— Итак, ритуал посвящения. Плохо, очень плохо. Садись сюда, Като.
Он вытянул из-под стола табурет и указал на него.
— Да, сир, — на всякий случай ответил я, выполняя команду.
— Ты помнишь, как проходил ритуал? — спросил он, не дожидаясь, пока я сяду.
— Да...
— Оставался в сознании до самого конца? — тут же последовал новый вопрос.
— Да...
И снова мне не дают вставить больше одного слова.
— Тварь За Гранью видел? — в лоб спросил он.
Бронс говорил об этом не упоминать, но не пошёл бы он в задницу.
— Да.
— Жаль, очень жаль, — вздохнул Эрик и повернулся к старейшине. — У мальчика был хороший потенциал. Очень хороший.
— Был? — тут же уточнила женщина, вычленив главное.
Эрик задумчиво пожевал искусанные губы, снова глядя на меня.
— Ну, допустим, не так уж и был. Мне нужны некоторые исследования.
— За этим мы и здесь, — кивнула Серсея.
— Отлично, просто отлично, — и отвернулся к столу, начав что-то там писать.
Я покосился на старейшину.
— У меня миллион вопросов, мессира.
Старик тут же вновь обернулся ко мне:
— Нда? Так спрашивай! Не стесняйся!
И, не дожидаясь вопроса вновь отвернулся к столу.
— Что за Тварь За Гранью?
Серсея нахмурилась. Эрик на секунду прекратил работу, но тут же продолжил.
— Мёртвый Бог, оно же Безымянный, оно же Хтоническая дрянь. Ты знаешь историю?
— В общих чертах, — признался я.
— Хорошо, очень хорошо. О Тёмных веках тебе известно?
— Да, сир.
Он развернулся ко мне, держа в руке шприц.
— Давай сюда руку, — и, получив требуемое, продолжил. — Старое жречество опиралось на Истинных Богов. Не делилось силой и вообще творило разное, отчего, в конце концов, закономерно стало ненавидимым всеми. Но против магии простой добрый меч не подспорье. Наши предки искали источники силы. И нашли, в Мире За Гранью. Обитали там всякие мелкие злые твари, которых можно было выловить и заставить служить себе. Заключить контракт. Твари питались энергией нашего мира, взамен давая силу влиять на