Следующим же днём после того интервью Абраксаса Малфоя арестовали по подозрению в убийстве… Нобби Лича! Оказалось — был такой министр двенадцать лет назад, волшебник первого поколения, то есть его родители были магглорождёнными. Вот только в газетной статье об аресте Абраксаса Малфоя про Нобби Лича, который по официальным данным вроде бы то ли чем-то подавился, то ли просто умер от переутомления давным-давно, не было ни слова! Так что обыватель, скорее всего, решит, что это Малфой виновен в смерти Гектора Фоули, на которого возлагалось столько надежд. Люциус переживал за репутацию отца, и не сомневался, что это просто формальный повод. Плюс, не без гордости Люциус сказал, что его отец весьма умён и хитроумен, и этот арест сильно ударил по Лорду Волдеморту, который… попросту растерялся от свалившихся на него обвинений. Если бы Абраксас Малфой был тут, а не заключён под стражу «на время следствия», то всё было бы иначе.
И про магическую школу тоже что-то непонятное: одним из политических оппонентов Лорда Волдеморта и Абраксаса Малфоя был Альбус Дамблдор — директор Хогвартса. Вроде бы сам директор не хотел становится Министром Магии, а тоже, как и Абраксас Малфой, хотел заполучить непыльную должность вроде Председателя Визенгамота. Дамблдор пригласил Лорда Волдеморта вроде бы для обсуждения темы дележа власти, но что-то пошло не так, что именно Люциус не знал, но слышал, как Лорд вызвал его отца через камин, пылая неприкрытым гневом. А потом появилась статья про проклятия Хогвартса, Упивающихся Смертью и исчезновение Пипина и Флетчера Фоули, словно это всё было как-то связано. В общем, за каких-то пару недель репутацию Лорда Волдеморта, как и многих чистокровных, втоптали в грязь, выставив их сумасшедшими агрессивными фанатиками.
— А как твоя поездка? — со смешком спросил Люциус, когда иссяк на тему последних новостей и переключил внимание на Северуса.
— Познавательно… — неопределённо ответил Северус, промолчав, что всё оказалось даже хуже, чем он ожидал. Геллерт Гриндевальд действительно был отчислен с седьмого курса «Дурмстранга»… вместе со своим младшим братом, первокурсником Генрихом Гриндевальдом… Это у своего младшего братишки Геллерт Гриндевальд забрал магию, чтобы стать величайшим волшебником… Тёмным Лордом современности… Впрочем… Скорее всего, этот сомнительный титул у Геллерта Гриндевальда отберут: в газетах уже мелькнули сравнения, и Лорда Волдеморта, скорее всего, тоже назовут «Тёмным Лордом»…
— Убит Мариус Флинт! — вбежал в лабораторию Эйвери. — Кто-то напал на него прямо на Диагон аллее.
— Дедушка… — вздрогнул Люциус. — Это точно война…
Мир вокруг сходил с ума… Северус только и делал, что варил галлонами зелья, перевязывал чьи-то раны. Нападения на чистокровных магов продолжались: их подкарауливали в общественных местах, устраивали ловушки, а иногда и вовсе проникали в защищённые особняки. Так погибли родители Амикуса и Алекто Кэрроу. Алекто училась на Слизерине на одном курсе с Северусом, и раньше они не особо общались, но вот в дом Кэрроу прислали сову с магической бомбой, и Северус перевязывает воющую Алекто, доставая осколки из её головы. Она тоже была в доме и успела поставить щит, но её отбросило спиной на зеркало. Рядом брат Алекто — Амикус, он старше года на три и тоже учился на Слизерине. Потерянный, неумело пытается собрать останки родителей, глотая слёзы. Северусу пришлось насильно вливать в обоих по два фиала умиротворяющего бальзама. А потом скрываться от наряда авроров, которые не разбираясь, атаковали их заклятьями.
Стало понятны опасения почившего деда Принца, который никому не сообщал, где живёт и как к нему попасть.
Последней каплей стало возвращение Абраксаса Малфоя.
Северус видел отца Люциуса только мельком. Малфой-манор был действительно большой и сейчас, даже развернувшийся «штаб» не мешал Нарциссе и Драко, которые обитали в другом крыле. В общем, при желании можно было вовсе не видеться, формально проживая в одном доме. Но даже увиденный мельком Абраксас Малфой производил впечатление. Ещё более «сиятельный» и представительный чем Люциус, с точёными чертами лица и холодным взглядом, — таким Северусу запомнился отец Люциуса, и оказалось настоящим шоком увидеть его после заключения.
Светлые волосы казались седыми, а всё некогда холёное лицо испещряли неровные коросты. Драконья оспа на последней стадии. Старшего Малфоя продержали в Азкабане больше двух месяцев, так ничего и не предъявив, и отпустили буквально умирать.
Северус варил противодраконью сыворотку — лекарство от драконьей оспы — десятками фиалов. Не спал ночами, так как нужно было поддерживать температуру и конфигурацию помешиваний. Даже случился момент, когда Абраксасу стало немного легче, но оказалось, что это — лишь затишье перед бурей.
Абраксас Малфой скончался в ноябре после месяца агонии.
Лорд Волдеморт отошёл от кровати почившего Малфоя, обвёл их тяжёлым взглядом.
— Мы отомстим. Если они хотели войну, они её получат!
Глава 7, в которой проявляется Лили Поттер
В мае совершенно неожиданно пришло письмо от Лили, и Северус чуть не сжег незнакомую сову на подлёте. Слишком нервными выдались последние месяцы, когда отовсюду можно было ждать удара.
Лорд Волдеморт ввёл в их организацию новые правила. Теперь из соображений безопасности на любых встречах, где было больше двух «Вальпургиевых рыцарей», они носили магические маски. И народа значительно прибавилось. Лорду многие сочувствовали, понимая, что всё произошедшее — инсценировка для легковерных обывателей, чтобы манипулировать магической общественностью. Многие поддерживали. Кто-то боялся. Кто-то хотел идти за силой. Да и в целом чистокровные волшебники за редким исключением не захотели просто так сдаваться на милость неучам, которые не понимали ритуалы, не знали всей сложности магического влияния на мир. Так что были готовы «вкладываться в общее дело», но многие — лишь тайно, чтобы не подставить семью. Новое правительство, где из чистокровных оставалось лишь парочка чистокровных, которые традиционно обучались на Грифиндоре, начало выдавать одни декреты с постановлениями за другим. Многие из которых противоречили здравому смыслу и самой природе волшебников.
Что взять только бурно обсуждаемое в Визенгамоте предложение Дамблдора об отмене Статута секретности и вливание волшебников в дружную маггловскую семью. Северус не так и много сталкивался с маггловским миром, и вообще не стремился туда, но даже ему было ясно, что волшебников слишком мало и на каждого сильного мага приходится десятки слабых обывателей, которые палочкой-то всё чаще в носу ковыряются. Они станут объектом для изучения и исследования, словно подопытные крысы. Период Инквизиции вроде бы должен был чему-то научить волшебное сообщество, но, видимо, кто-то живёт в параллельной реальности.
Лорд был настолько зол, что устроил показательную акцию с одной небольшой деревушкой на пятьдесят жителей. Причём потом «рыцари» некоторое время не подпускали авроров, чтобы те не влияли на ход следствия и свидетелей.
Присутствовавший там Малфой после этого чуть не утопился в огневиски, да и многим другим Северусу пришлось варить кучу успокоительных эликсиров и умиротворяющих бальзамов. Но это был ультимативный акт: волшебникам с магглами не по пути. И если будет снят Статут, то начнётся война с магглами, потому что замалчивать про инцидент они не будут. Одного такого «заявления» оказалось достаточно, чтобы Визенгамот официально отозвал рассмотрение снятия Статута, но это стоило Лорду Волдеморту остатков репутации и прочно закрепило за ним титул «Тёмного Лорда».
А ещё их лидер как будто надломился и изменился. После гибели Абраксаса Малфоя замкнулся в себе. Некоторым даже казалось, что он не доверяет «старой гвардии». Нечасто отправлял их на какие-то задания, больше опираясь на новичков. И вообще стал часто пропадать и приблизил к себе неизвестных.
Один из новичков как-то интуитивно Северусу не нравился. Было в нём что-то до мерзости знакомое. Вот только узнать, кто это, мешала маска. Впрочем, Северусу объективно было некогда: их организация потребляла очень много зелий, так как соваться в официальные лавки стало чревато. «Светлые» не гнушались ничем, и иногда, слушая очередные истории про покушения, Северус как будто узнавал руку Мародёров. Только сейчас это уже выходило за рамки детских игр «подкарауль в коридоре и отправь ватноножное из-за угла».
Так что, когда к Северусу прилетела сова, которая держала что-то в клюве, он чуть её не испепелил. Птицу спасло лишь узнавание. В последний раз Лили отправляла письмо такой же сипухой. И всё же даже на восемьдесят процентов уверенный, что это послание от Лили Северус со всем тщанием проверил послание на проклятья и яды и лишь потом вскрыл сложенную треугольничком записку.
«Северус, мне нужно срочно с тобой встретиться! Лили.
P. S. Увидимся в том месте, где мы любили прятаться от моей сестры. В пятницу, во время наших обычных встреч».
Последняя фраза в свете бушующей войны явно была для того, чтобы никто, перехвативший записку, не смог помешать этой встрече или понять, где и когда она должна пройти. Это странным образом успокоило и внушило уверенность, что это написала именно Лили.
До пятницы нужно было пережить ещё среду и четверг, а узнав о том, что ему надо выйти из закрытого поместья, Малфой весьма обеспокоился.
— Ты же знаешь, что с этим Краучем, которого поставили во главе Департамента Правопорядка, авроры вообще беспредельничают? По их новому распоряжению они могут использовать непростительные, даже если просто заподозрят кого-то в пособничестве Лорду! Думаешь, никто носа из домов не высовывает, потому что нас боятся? Нет! Они все опасаются, что какой-нибудь ретивый аврор их запытает, чтобы продвинуться по службе. Туда набирают в основном магглорождённых или семейства не из священных двадцати восьми, они и рады поучаствовать в переделе влияния.