Я выпиваю еще, мне совсем хорошо.
- Слушай, Кучер, ведь это ты написал тогда в Алма Ате на меня донос. Следователь мне все рассказал.
Рука у Черненко дрогнула и минералка плесканулась на стол.
- Враки. Я ничего не писал.
- Мне показали твою бумагу, - решил блефануть я.
Кучер молчит, потом медленно доедает бутерброд и говорит.
- Время было такое. Сейчас война, считай я спас тебе жизнь. На фронте ухлопали бы мгновенно.
- Свинья ты.
- Ну вот нажрался и понес. Я хотел к тебе по старой дружбе, а он... Пошел вон, дурак. Теперь то ты точно здесь сгниешь, я об этом позабочусь.
Я встал и поплелся к выходу. На душе у меня все же было хорошо.
Черненко не успел меня сгноить. На следующий день в лагере появился Березовский, приближенный Берия. Он был прислан, чтобы расследовать, почему сорван план по заливке фундамента. Начались новые расправы. Начальника работ, коменданта лагеря и замполита срочно убрали с нашей стройки. Так я опять расстался с Кучером.
1946 год.
Кончилась война и кончилась моя отсидка. В Ноябре 1945 года меня выпустили из лагеря, прочитав целую лекцию, где я могу жить и куда ехать. Холода Сибири въелись в печенки и поэтому я решил отогреться, удрать на юг. Так судьба меня бросила в разоренный Кишинев, столицу Молдавии.
Седоватый мужик обратил на меня внимание.
- Ты кто?
- Рабочий.
- Я вижу что ты рабочий. Почему же тогда споришь с прорабом?
- Не выдержит свод на этом кирпиче. По проекту на свод еще должны поставить станки, а стенки не выдержат такой нагрузки.
- С чего ты взял?
- Рассчитал.
- Ты что такой умный. Этим проектом занимались опытные инженеры в проектном институте.
- Может они считали и правильно и заложили кирпич по довоенным стандартам, но местный завод не тянет и выпускает свои изделия более низкого качества.
Мужик даже поперхнулся от такой наглости.
- Как же ты тогда рассчитал, если никто не знает характеристики этого кирпича.
- Я его снес в лабораторию...
- А ну пошли со мной.
Мы приходим в прорабскую и незнакомец, раскатывает на столе пачку чертежей.
- Сколько тебе нужно времени, на расчет?
- У меня почти все готово. Час на переписку с пояснением хватит.
- Пиши.
Я вытаскиваю из кармана обрывки бумаги, закиданные цифрами, беру чистые листы и начинаю писать. Незнакомец нервно ходит по маленькой клетушки прорабской, потом с нетерпением хватает первый исписанный лист.
Когда я закончил последний, мужик смотрел на меня задумчиво.
- Ты от туда...
- Из лагеря.
- А до этого был кем?
- Аспирантом на кафедре математики.
- Тема была какая?
- Расчет и моделирование нагрузок в низкотемпературных полях.
Мужик барабанит по столу пальцами.
- Черт знает что, инженеров не хватает, а тут... Ладно, как твоя фамилия?
- Ларин.
- Прописан или болтаешься по справке?
- Я здесь недавно женился и взял фамилию жены, поэтому прописан у нее.
Он пристально смотрит в мои глаза.
- И правильно сделал. Диплом при тебе. Паспорт получил.
- Все дома. Но в дипломе фамилия другая.
- Это ерунда. Завтра явишься на улицу Котовского, к девяти часам со всеми документами.
- Куда это?
- В пединститут, я тебя у входа встречу.
Теперь очередь удивляться мне.
- Что же вы тогда здесь на строительной площадке делаете?
- Я главный инженер проекта и имею к этой стройке прямое отношение, а вот в местном только что сформированном институте не хватает специалистов, математиков, физиков, химиков и ректор слезно просил меня помочь найти таких людей.
- Но у меня судимость.
- Так что с твоей судимостью как с писанной торбой носиться. Я постараюсь все уладить.
- Уладить бы мне с прорабом, о завтрашнем дне...
- Я сейчас с ним поговорю. До завтра... Ларин.
Неля смотрит на меня большими глазами.
- Неужели пригласил в институт?
- Да.
Она обнимает меня.
- Может все и уладиться?
- Конечно. Неужели когда ты за меня за муж выходила не верила в это?
- Мечтала, - честно признается она. - Ты так быстро меня обворожил, что я потом только пришла в себя и стала бояться, а вдруг...
- Все будет хорошо, поверь.
Нелю я впервые увидел на стройке пять месяцев назад. Тоненькая, хрупкая девушка спустилась с крана и с усмешкой уставилась на меня.
- Ты случайно не чокнутый?
- С чего это ты взяла?
- Зачем Сеньку в раствор толкнул?
- Случайно.
- Знаю я это случайно, опять спорили.
- Ну что ты, мы доказывали друг другу одно и тоже, - улыбаюсь я.
Она тоже начинает улыбаться.
- Меня звать Неля.
- А меня Сергей.
- А Сенька мой брат.
Теперь сел я. Хорошо рядом раствора не было. В этот день я уломал ее пойти вечером со мной в кино, а потом массированной атакой поразил сердце восемнадцатилетней крановщице и через месяц свел ее в ЗАГС. После этого фамилия моя стала Ларин.
В ректорате меня ждали. Главный инженер проекта сидел рядом с седеньким старичком.
- Вот про него я и говорил, - кивает на меня главный старичку. - Бог математики. Посмотри его расчеты.
Он протягивает бумаги исписанные мной вчера. Старичок читает и кивает головой.
- Толково. Мне уже про вас Константин Ильич прожужжал уши. Я знаю, что вы были осуждены и знаю как мне попадет, когда об этом будет известно наверху, но слава богу, в отдел кадров прислали хорошего мужика, фронтовика и думаю мы вас отстоим. Так Дмитрий Константинович?
- Сейчас к нему и пойдем вместе.
- Хитер. Ладно, сейчас и пойдем. Давайте ваш диплом и паспорт.
Он долго рассматривает документы.
- Здесь Петров, здесь Ларин, здесь свидетельство из ЗАГСА. Посидите в приемной Сергей Михайлович.
Меня вызвали уже в отдел кадров через два часа. Хмурый парень без левой руки, бросил мне анкету на стол.
- Заполняйте бумаги. Грех на душу беру, но если бы были заполнены вакансии, ни за чтобы не взял.
Я заполняю анкету. Он ее просматривает.
- Завтра на работу к восьми часам.
- Как к восьми? Я же еще не уволился со старой работы.
- Константин Ильич оформит переводку. Идите.
Так я стал преподавателем кафедры математики.
1950 год.
Пробиваюсь через толпу студентов и тут среди молодых лиц мелькнула знакомая физиономия, навстречу мне шел Черненко. Так же сухощав, губы сжаты, глаза провалены, на нем уже не френч, а черный костюм. Увидел меня и остановился как вкопанный.
- Иванов?
- Привет Черненко. Что ты здесь делаешь?
- Я? Учиться пришел. Вот... на заочный... А что здесь делаешь ты?
- Преподаю.
- Как же ты... Ведь ты был... там.
- Сейчас я здесь. И как видишь, опять жив. Не везет тебе.
Кучер глотает слюну и поспешно пытается сказать.
- Я надеюсь, что время сделало тебя более мудрым. Давай не будем о прошлом. У всех были ошибки, я был виноват..., многие были виноваты, но мы пережили многое и самое важное наша страна выдержала такую жуткую войну и победила. Теперь на... на... пепе...лищах строим города, деревни. Наша первейшая задача...
- Постой. Кем ты сейчас работаешь?
- Заведующим отделом пропаганды и агитации в ЦК ВКП(б) Молдавии.
- Высоко подскочил. Заместитель Брежнева что ли?
- Зам не зам, однако помогаю ему во всем.
- И как же ты добрался до такого поста и остался совсем безграмотным? Твоя речь по прежнему набита цитатами..., ни одной своей мысли.
Тонкие губы недовольно кривятся.
- Ты не прав. Я все время учился.
- И хочешь сказать, что окончил десять классов? Кто же тебя учил?
- Что ты ко мне привязался? Имею аттестат об окончании и кому какое дело, в какой школе его получил.
- Значит теперь пришел получить высшее образование и даже в педагогический институт. Думаешь здесь будет легче?
- Ничего не думаю..
- Ну что же, учись. Трудитесь, студент Черненко, я сам буду принимать у вас экзамены.
Теперь у него губы сжались. Я нагнулся к его уху.
- Есть другой вариант, накапать на меня органам, и все, экзамены будет принимать другой. У тебя уже опыт есть. Но в этот раз, я обнародую и расскажу твоим товарищам по партии, как ты расстреливал нищету в Хоросе и теперь прячешь свое прошлое, пытаясь убрать свидетелей.
Кучер отшатнулся от меня.
- Ты... ты... псих, Иванов.
- Постой, это еще не все. Я собирал сведения, люди из Хороского отряда и Джаркентского эскадрона еще живы, их осталось немного человек пять- шесть, ты не всех отправил на тот свет, не всех успел заложить... Я с ними имею связь и если с кем либо из нас ты повторишь, то что сделал в 1935 году, то мы договорились, все бумаги о тебе послать Сталину и Берия. Так что перевари все, зав отделом ЦК по пропаганде.
Черненко с ужасом смотрел на меня. Я не стал больше с ним больше говорить и пошел дальше по коридору.
Экзамен по математике у Кучера принимал я. Это был самый чудовищно безграмотный студент. Он застрял на уровне учебы на погранзаставе. Выше дробей так и не поднялся. С удовольствием вывел в его зачетке "неуд."
Прошел месяц и наш вуз посетил первый секретарь ЦК ВКП(б) Молдавии товарищ Брежнев Леонид Ильич. Он интересовался развитием науки, подготовкой студентов, беседовал с преподавателями и молодежью. После в кабинете ректора, по его просьбе, остался я и сам ректор.
- Друзья, - начал Брежнев, - я хочу с вами побеседовать о некоторых наших товарищах, очень нужных стране, нашему народу, видных деятелях партии, которые в свое трудное молодое время так и не могли получить высшего образования. Им действительно сейчас тяжело, повседневная текучка работы не дает как следует подготовиться. Они учатся у вас и хорошо бы им помочь. Я говорю о товарище Черненко.
- Помочь, как? - спросил я.