Питание курсантов в столовой училища было, мягко говоря, посредственное, но, как оказалось впоследствии, это не было пределом возможностей тыловых служб, соответствующим образом «мотивированных».
На втором курсе, в октябре, к нам в училище нагрянула инспекторская проверка из «Главка». А это вам не баран чихнул, очень серьёзное и рискованное для проверяемых мероприятие. Курсантов это замечательное действо коснулось только на инспекторском опросе, проводимом строго индивидуально и без называния фамилий опрашиваемых. И вот тут, в ходе опроса, стали поступать жалобы на качество и количество пищи.
Проверка уехала, и буквально сразу, в течение месяца, заместитель начальника училища по тылу, полковник, был отправлен на пенсию, начальник продовольственной службы скорым образом направился в войска, в районы сосредоточения белых медведей, начальники трех столовых из четырех (солдатская, курсантская, офицерская и спецконтингент), начальник продовольственного склада, все пожилые и «приросшие к местам корнями» прапорщики, были уволены. Женщин-поварих (удивительным образом являвшихся женами «продуктовых» прапорщиков) выгнали, солдатиков-поваров из батальона обеспечения направили на кухню.
Вот тогда нас стали кормить хорошо: супы и борщи, котлеты, жареная рыба, «кофейный» напиток "Колос" и "Арктика" из ячменя, и рисовая(!) на молоке(!!) каша на завтрак. Картофельное пюре нормальное, не водянистое. Мясо, правда, разное, иногда и с салом, а то и со шкурой, такое «волосатое», бывало. Селёдка была вкусная. Хлеба выдавали по норме, но добавка была всегда. Перловка была, куда без неё, но мы её практически не ели. Армейское ноу-хау — гороховая каша, почти исчезла из меню столовых. Вот странно, суп гороховый мы с удовольствием трескали, а кашу никто не ел. Воскресенье и праздники — варёные яйца, печенье и конфеты.
Одним из тех, кто не постеснялся заявить комиссии о плохом питании курсантов, и даже слегка бравировал этим, был наш однокашник Олег.
Очень артистичный и юморной курсант нашего взвода Олег, родился и вырос в «самом мирном и красивом городе Союза», по его словам — в Грозном, в семье русского инженера и русской учительницы. Окончив школу, он проработал полгода на стройке разнорабочим, и его призвали в армию, в Таманскую мотострелковую дивизию, дислоцированную в Московской области. Оттуда через полтора года службы он и поступил в училище.
С детства владевший двумя языками — русским и чеченским, знавший традиции, особенности национальной культуры и поведения, Олег был настоящим кладезем юмористических рассказов и сценок, разыгрываемых им в свободное время с большим артистическим талантом.
Надев на плечи расстегнутую шинель с предварительно снятым хлястиком и поднятым воротником, он в спальном помещении (кубрике) взвода, моментально преобразившись, выдавал сценки из жизни города Грозный, доводя нас, курсантов, до колик в животе от смеха. Миниатюры, представляемые Олегом, были многочисленны и реально смешны. Например, одна из запомнившихся мне была про двух ПТУ-шников, доказавших профессору из Москвы, почему «чеченцы самый древний народ на земле». Разговаривая с непередаваемым кавказским акцентом и выражениями лица, с добавлением в свою речь слов на чеченском языке, он доводил слушателей до гомерического хохота.
Женившись после третьего курса, еще в училище, по распределению после выпуска Олег был направлен в Белоруссию. Прослужил там шесть лет, обзавелся двумя дочками и сыном, и в 1990-м поступил в Общевойсковую академию в Москве.
По окончании академии с красным дипломом, он выбрал местом службы «родную» Таманскую дивизию, где и служил до 1994 года.
Как знающий чеченский язык и местные условия, в конце 1994 года он был направлен в Чечню. Олег погиб в Грозном в январе 1995 года и был награжден «Орденом Мужества» посмертно.
Пашка-Колобок
Развлечений в училище было не сказать, что много, но и не мало: еженедельные, по субботам и воскресеньям, показы художественных фильмов в клубе, концерты художественной самодеятельности и приезды «звёзд» средней величины с концертами на общегосударственные праздники. Но не эти мероприятия будоражили кровь «молодых львов», а танцы и дискотеки, проводимые в клубе, с доступом на них «гражданских» девушек из окрестностей училища.
Каждый курс имел свой вокально-инструментальный ансамбль, зачастую из двух или трех составов, выдававший раз в месяц музыкальную культуру в массы. Обычно состоявший из ритм, соло и бас-гитаристов, клавишника и ударника, коллектив энтузиастов в погонах, регулярно репетировал в специально оборудованной музыкальной каптёрке. Как правило, такой ансамбль, имел довольно ограниченный репертуар, но основной массе курсантов, посещавших эти танцы с целью познакомиться с девчонками и, возможно, слегка «пообжиматься под медляк», этого уровня было вполне достаточно.
Пашка-Колобок (довольно частый случай прозвища, происходящего от фамилии), гитарист первого, основного состава, был из семьи военного. Мало того, что его папа был полковником, так он был еще и преподавателем кафедры тактики в нашем училище. К своим семнадцати годам, Пашка, поездив с родителями по необъятным просторам страны, поменяв кучу школ и проводя свободное время в гарнизонных клубах и домах офицеров, был настоящим кладезем военных и прочих армейско-развлекательных песен, весьма хорошо играл на гитаре и пел.
Подвела Пашку музыкальная привлекательность и суровая мужская харизма. Однажды, в начале четвертого курса, на танцы пришла симпатичная, фигуристая, с длинными блондинистыми волосами, девушка. Она моментально залипла взглядом на Пашке и отказывала всем кавалерам, приглашавшим её на танец. По окончании программы девушка смело и решительно подошла к нашему герою и взяв его за руку представилась: Наталья. После чего подошла к командиру учебной роты, дежурившему на мероприятии, и сказала ему несколько фраз.
Через десять минут Пашка, удивленный до глубины души, стал обладателем «золотой» увольнительной записки с вечера субботы до полночи воскресенья, и неуверенно перебирая ногами, отправился под ручку с Натальей в неведомые дали.
Возвращения Паши из увольнения ждали, не засыпая после отбоя, все его близкие друзья. Явившись ровно без десяти двенадцать ночи в воскресенье, Пашка рассказал, что Наташка — студентка выпускного курса института культуры и единственная и горячо любимая дочь начальника политотдела нашего училища, весьма вредного, злопамятного и самолюбивого полковника, имевшего возможности и способности испортить карьеру не только будущему лейтенанту, но и рыбам покрупнее.
С этого дня жизнь нашего гитариста и ловеласа, покорителя женских сердец, изменилась в корне. Еженедельные увольнительные на сутки, доступные ранее только курсантам-женатикам, стали для Пашки обыденностью. Общим решением коллектива — его исключили из первого состава ВИА, дабы он не тратил время на развлечение посторонних девиц, а, шустро шевеля ножками, в субботу после ПХД убывал в направлении квартиры своей невесты. (ПХД, если кто не знает, это парково-хозяйственный день, выделяемый для наведения порядка на закреплённых территориях и объектах, уборки помещений, а также обслуживания техники и решения других хозяйственно-бытовых вопросов, как правило, по субботам.)
По большому секрету Пашка поведал, что между начальником политотдела и его родителями состоялась беседа, после которой его папаня в категорической форме обязал сынулю назначить день свадьбы на летний отпуск после выпуска и предупредил о карах и последствиях, если Павлик откажется от этого решения, причем не только для него самого, но и для карьеры папаши.
Сам Пашка находился в расстроенных чувствах, поскольку при всех замечательных внешних данных, уме и обаянии дочка полковника обладала железобетонной волей и решительностью, красиво и органично сочетавшимися в её характере с властностью и дикой, необузданной ревностью.
Как того и следовало ожидать, в конце концов наш разбиватель сердец, гитарист и певец смирился с ролью будущего подкаблучника, спокойно и сдержанно принимая льготы и преференции роли жениха Наташи.
По выпуску Паша получил распределение в Северную группу войск, дислоцированную в Польше, благополучно отпраздновал свадьбу с Натальей Борисовной, на которую из нас никто не получил приглашений, и убыл к месту службы.
По прошествии времени Пашка поступил и успешно окончил Военно-дипломатическую академию, и дальнейшая его служба проходила в суровых и трудных условиях далёкой и враждебной «Вашингтонщины».
На встречу выпускников в 2014 году Пашка, к тому времени ушедший в запас в звании полковника, прибыл на черном джипе «Ленд-Круизер». Постаревший и поседевший, с внушительным пузом и мешками под глазами, он ничем не напоминал красавца и раздолбая, памятного нам по временам учёбы.
Весной 2022 года Пашка умер, но о дате похорон его дочь, вылитая Наташка в молодости, никому из наших не сообщила. Посетили мы его могилу гораздо позже, узнав о смерти от случайных знакомых. Как оказалось, его супруга Наталья умерла в 2015 году, а он просто запил, уединившись на даче и отключив телефоны.
Андрей-Ганс
Изучению иностранных языков в расписании занятий нашего училища уделялось довольно много часов. Техническое оснащение и материальная база кафедры языков была, по меркам начала восьмидесятых, на вполне приличном уровне: лингафонные кабинеты с индивидуальными кабинками, кинопроекторы с набором фильмов на английском, немецком и французском, газеты и журналы, включая Time и Der Spiegel, книги на иностранных языках, как адаптированные к уровню читателя, так и оригинальные издания.
Именно на кафедре иностранных языков мы впервые посмотрели отрывки из многих шедевров американского кинематографа. Чтобы жизнь нам мёдом не казалась, после просмотра отдельных эпизодов преподаватель спрашивал перевод и требовал озвучить незнакомые слова и выражения, разобрать их и объяснить смысл.