И довольно часто они оба опаздывали на работу.
А потом Светлана забеременела, начались заморочки с токсикозом, она подурнела, интимная жизнь почти прекратилась, особенно в последние месяцы беременности, и влюбленность Игоря Некрасова в жену зачахла.
Но она была! И сейчас, перебирая в памяти картинки свадьбы, Игорь ощутил гадкий привкус во рту.
Его затошнило от самого себя. В какую же сволочь ты превратился, господин Некрасов? И дочь сумел заразить своим сволочизмом. Снежана права, вы с ней оба – предатели. И если Светка реально что-то с собой сделала, жить дальше с таким грузом на душе будет очень сложно.
Ну, и чего расселся? Хватай телефон, поднимай свои связи, ищи бывшую жену!
Через два часа Игорь ждал Снежану в уже знакомом им кафе, там, где они встречались со Светланой в последний раз.
Нет, неправильно, не в последний, они еще увидятся, обязательно увидятся. Или нет? Все очень-очень странно и непонятно, и это напрягает.
Игорь так глубоко погрузился в размышления, что голос дочери не сразу выдернул его на поверхность реальности. Снежана успела присесть за его столик и снова потянуть за страховочный трос зависшего в глубине размышлений отца:
– Папа! Ты меня слышишь вообще?
– А? – Некрасов вздрогнул и посмотрел на дочь. Пару мгновений словно не узнавал, потом взгляд прояснился, и он кивнул: – Привет. Прости, задумался.
– О чем так глубоко? Ты… – Снежана судорожно вздохнула и смяла в руках сервировочную салфетку. – Ты узнал, что с мамой? Она…
Закончить фразу дочь не смогла, замерла тревожным сусликом, напряженно глядя на отца. Глаза медленно начали наливаться слезами. Некрасов поспешил успокоить:
– Не волнуйся, мать жива.
– Но… где она? Что с ней?
– Все очень и очень странно, Снежана, – задумчиво произнес Игорь, кивнул подошедшей с подносом официантке: – Американо мне, капучино девушке. Пирожные тоже ей.
– Да не хочу я твои дурацкие пирожные! – в голосе Снежаны зазвенели слезы, официантка замедлилась с расстановкой чашек с кофе, явно намереваясь подслушивать и дальше. А что, хоть какое-то развлечение, скучно же, народу в это время мало.
Игорь сухо поторопил:
– Нельзя ли побыстрее?
Официантка поджала губы, но все же ускорилась. Едва она отошла, Некрасов мягко произнес:
– Снежа, успокойся. Поешь, ты ведь явно сегодня ничего не ела.
– И вчера тоже, – всхлипнула дочь.
– Тем более. А силы тебе понадобятся, если хочешь увидеть мать. Лететь довольно долго.
– Лететь? – широко распахнулись от удивления голубые глаза дочери. – Но куда?
– В Израиль.
– Мама там? Она… – просияла, улыбнулась восторженно. – Ей будут делать операцию? Ты все же нашел деньги, да? А когда она улетела? Одна, что ли? А почему ты мне ничего не сказал? Я бы с ней полетела…
– Не тараторь, – криво усмехнулся Игорь, сосредоточившись на чашке с кофе, смотреть дочери в глаза не было сил. – Это не я.
– Не ты что?
– Я к этому не имею никакого отношения. Я не оплачивал операцию, у меня реально нет таких денег. Не говоря уже о частном самолете и бригаде врачей.
– Какой еще частный самолет? – озадачено нахмурилась Снежана. – Зачем бригада врачей? Ничего не понимаю…
– Я тоже. Вот что мне удалось узнать. Несколько дней назад Светлану Дмитриевну Некрасову вывезли на частном самолете в Израиль. В связи с тяжелым состоянием пассажирки ее сопровождала бригада врачей. Сейчас твоя мать находится в клинике доктора Соркина. Я пытался связаться с Соркиным, узнать о состоянии Светланы, но пока безуспешно. Если не получится, хочу отправить в Израиль тебя. Сам, увы, не смогу. Полетишь? Дорогу и проживание, разумеется, оплачу.
– Полечу, конечно! Но… – Снежана задумчиво крошила ложечкой пирожное. – Кто оплатил все это? Операцию, самолет, врачей? И почему мама была в тяжелом состоянии?
– Вот и мне интересно, что это за волшебник такой вдруг объявился? – в голосе Некрасова отчетливо звякнули нотки ревности. – Что за тайный поклонник-миллионер у твоей матери? Ты не в курсе?
Снежана не отвечала, продолжая сосредоточено превращать пирожное в кашу. Игорь почти наяву видел, как суетятся, сталкиваясь и переругиваясь, мысли в голове дочери. Так, судя по прищуру, среди бестолковых мыслей появилось реальное предположение. Но делиться им дочь не спешила, наоборот, заторопилась:
– Ладно, пап, я пойду. Обязательно позвони, как только что-то узнаешь о маме.
Приподнялась, но встать не смогла – отец схватил за руку:
– Стоп! А ну, говори сейчас же!
– Ты о чем?
– За дурака меня не держи! Я вижу, что ты поняла, кто мог помочь твоей матери. Говори!
– Да не знаю я! – закричала Снежана, пытаясь освободить руку. – Пусти!
На них начали оборачиваться немногочисленные посетители кафе, официантка достала из кармана смартфон. Этого еще не хватало! Скандал депутату Игорю Некрасову был ни к чему. Он выпустил руку дочери и холодно произнес:
– Ну что же, иди. Но учти, больше ты от меня ничего о матери не узнаешь. Пусть у каждого будут свои тайны.
– Но… – видно было, что Снежана колеблется, не зная, как поступить.
Пару мгновений помедлила, затем молча развернулась и ушла. Игорь задумчиво смотрел ей вслед, надеясь, что дочь передумает и вернется.
Не передумала.
Глава 3
– И очень тебя прошу, Атанасия, постарайся отнестись к невесте Димитриса хотя бы не презрительно, – Костас поправил перед зеркалом узел галстука. – Иначе ты окончательно оттолкнешь от нас сына, а он все равно женится на этой русской.
– Я вообще не понимаю, что Димми в ней нашел? – Атанасия стояла у окна, высматривая машину сына. – Обычная девчонка, не самая красивая…
– Не соглашусь, – улыбнулся Кралидис, – Ника очень хороша, причем красота эта натуральная, ни грамма силикона, никаких пластических операций. Но самое главное – она настоящая. Как человек настоящая, искренняя и добрая. Ну и умница, что тоже немаловажно, ведь считается, что дети наследуют интеллект от матери. Мы, кстати, когда-то с Дорой смирились в том числе и с этой точки зрения. При всех остальных недостатках этой девицы нельзя отрицать, что она чертовски умна.
– И хитра так же чертовски, – проворчала Атанасия. – Как она перед нами скромницу разыгрывала! Все поверили, и Димми тоже. Может, и эта ваша Ника такая же хитрюга, не думали об этом? Если не хуже, ведь русская мафия…
– Перестань! – поморщился Костас. – Это уже паранойей отдает, тебе не кажется? Какая, к черту, русская мафия?! Девчонка – сирота, давно живет в Греции, выросла в достойной греческой семье, наш сын любит ее, что тебе еще надо? Приданого? Тебе денег мало?
– Все-все, не заводись, – примирительно улыбнулась Атанасия, подошла к мужу и ласково поцеловала его в щеку. – Что мне надо? Мне надо, чтобы наш сын был счастлив. И если я пойму, что это возможно с Никой, я приму ее как дочь.
– Ну вот и славно, – Костас обнял жену, затем вскинул голову, прислушиваясь. – Кажется, машина подъехала.
– Я боюсь, – Алина жалобно смотрела на Димитриса, распахнувшего перед ней дверцу автомобиля. – Давай я тут посижу, тебя подожду.
– Ага, а я тебе пирожок на тарелочке вынесу, тайком, – рассмеялся Димитрис, подавая девушке руку. – Выходи, мой пирожочек, не бойся, мои тебя не съедят. Ну, если только мама немного понадкусывает.
– Умеешь ты успокоить, – вздохнула Алина, сжав теплую ладонь любимого мужчины.
Выходить из машины она не спешила, так и сидела, держась за такую надежную, такую сильную, такую родную руку. Димитрис присел перед ней на корточки и ласково заглянул в глаза:
– Ну что ты, маленькая, чего ты боишься? Я рядом, я всегда буду рядом, потому что я тебя люблю.
– Несмотря ни на что? – сердце Алина замерло, вдруг захотелось прямо сейчас, здесь, признаться во всем, рассказать свою историю.
В конце концов, она не сделала ничего плохого, она не виновата в случившемся, это просто жуткое стечение обстоятельств, из которого ей удалось выбраться почти без потерь.
Хотя нет, кого она обманывает? Потеря есть, и огромная – семья. Мама, отец, сестра – они отказались от нее. Допустим, мама напрямую не отказывалась, но ведь смирилась с ее исчезновением достаточно быстро, утешилась рядом с каким-то пельменем.
Задумавшись, Алина не расслышала, что ответил Димитрис. Он помахал перед ее лицом ладонью и с улыбкой произнес:
– Девушка, а девушка! Ау! Можно с вами познакомиться? Как вас зовут?
Ну вот же он, подходящий момент! Ответь – Алина. Я не Ника, меня зовут Алина. Алина Некрасова. Смелее!
Алина набрала полную грудь воздуха, но сказать ничего не успела – на пороге дома появился Костас и приветливо помахал рукой:
– Здравствуйте!
– Пойдем, – шепнул Димитрис, помогая Алине выйти из машины. – Не волнуйся, все будет хорошо. Я рядом. Несмотря ни на что.
Все равно было страшно. Ведь Алина и сама понимала, что все слишком быстро, прошло всего чуть больше месяца с момента, когда они с Димкой поняли – это он(а). Осознали, почувствовали это сердцем, душой, всем своим существом. И даже разумом.
А вот если руководство отдать только ему, разуму, то и кажется, что ничего серьезного за месяц возникнуть не может. К тому же какая пошлость – начальник и секретарша! Как в дурацком женском романчике про властного босса. Алина ни разу не смогла осилить ни одно из подобных «произведений», хотя читать очень любила – тошнило от убогого языка и картонных персонажей.
И вот такой пердимонокль! Это забавное слово как нельзя лучше иллюстрировало случившееся с Алиной. Так ей, во всяком случае, казалось.
Поэтому первые минут двадцать совместного обеда прошли ужасно, аккуратно есть не получалось – безобразно дрожали руки, непринужденно поддерживать беседу – тоже, безобразно дрожал голос, когда она односложно реагировала на обращенные к ней реплики. Этого нельзя было не заметить, и мать Димитриса несколько раз многозначительно переглянулась с мужем.