— Что ж это за напасть такая — в самую страду на крестины ходить! Нет, уж пусть на этот раз без меня крестят! Услыхали ее слова медведь, волк и заяц и пожурили лису:
— Не дело говоришь! Раз сестры зовут, надо идти! Побежала лиса к горшку и доела мед. Вернулась на луг, спрашивают ее косцы:
— Как крестника назвали? — Последненький, — отвечает лиса. — Последненький, Последненький, — удивляются звери, — имя-то какое чудное! — Что ж тут удивительного? Барский ребенок — барское имя, — отвечает лиса и знай себе косит дальше Вскоре медведю, волку и зайцу захотелось есть, но лиса-плутовка говорит им: — Разве можно сразу есть? Лучше сперва поспим. Согласились с ней медведь, волк и заяц и легли спать. Только они уснули, лиса подкралась к горшку, наскребла меду и вымазала волку пасть, а сама улеглась спать.
Проснулись звери, встали и принялись за еду. Смотрит медведь: батюшки, горшок-то пустой! Тут он увидел, что у волка вся пасть в меду, и давай ему бока мять. Волк бросился бежать, медведь — за ним, а лиса с зайцем бегут следом и хохочут. Так они хохотали, что у зайца от смеха губа лопнула, да и по сию пору не срослась.
БИТЫЙ НЕБИТОГО НЕСЕТ
Нашла однажды лиса рыбу, перетаскала ее к копне и за еду принялась. Идет мимо голодный волк, видит; лиса рыбу ест. Подошел к ней и говорит:
— Здорово, кума! — Здравствуй, куманек, здравствуй! — отвечает лиса.
— Кума, дай мне хоть одну рыбку! — просит волк.
— Иди-ка, кум, налови сам! — отвечает ему лиса. — Немало я труда положила, чтоб рыбку эту добыть.
— Да не умею я, кума, — говорит волк, — научи меня!
— Так уж и быть — научу! Видишь: возле села — озеро, а в том озере — прорубь. Сядь у проруби и опусти хвост в воду, за ночь-то и наловишь рыбы.
Послушался волк лису. Пришел он ночью к проруби, опустил хвост в воду и сидит. А ночью ударил сильный мороз, вода в проруби замерзла, и волчий хвост вмерз в лед. Раз пошевелил волк хвостом — тяжело. Другой раз пошевелил — еще тяжелее. Видно, хорошо рыба клюет. “Подожду еще, — думает волк, — пусть побольше клюнет”, — и сидит, не шелохнется. Под утро прибежала лиса.
— Ну как, кум, клюет? — спрашивает. — Клюет, кума, клюет! — отвечает волк.
— Ну что ж, посиди еще. Посидишь подольше — наловишь побольше, — посоветовала лиса и убежала. Но только не в лес. Побежала плутовка в село и сказала бабам, что волк в проруби воду хвостом мутит. Не поверили сначала бабы, помчались к озеру, видят: в самом деле сидит.
Сбежалось к проруби все село — кто с палкой, кто с колом, кто с кочергой — волка бить. Рванулся волк бежать, да не может: хвост примерз. Налетели люди на волка и давай его колотить — кто палкой, кто колом, кто кочергой. Шум поднялся неимоверный: люди кричат, волк от боли воет. Наконец дернулся серый изо всех сил, вырвал хвост — всю шкуру с него содрал — и пустился бежать со всех ног. А лиса тем временем забралась в избу, Опрокинула квашню с тестом, сунула туда голову, вымазалась вся тестом и помчалась в лес. Встретил ее волк, плачет горькими слезами:
— Ах, кума, как ты меня обманула! Ни одной рыбки не поймал и сам еле ноги унес.
— Плохо, кум, ох, как плохо, — стонет лиса, — а мне и того хуже. Бежала я тебе на помощь, да по пути на баб наскочила. Одна баба так меня кочергой по голове огрела, что мозги наружу повылезли. Видишь: на затылке они уже засыхают.
— Ай-яй, кума, так тебе, стало быть, еще почище моего досталось, — пожалел лису волк. — Садись-ка мне на спину, я тебя поднесу немного, нам мешкать нельзя. Слышишь: собаки лают. Нападут на след, догонят, еще хуже будет. Бежим, кума!
— Ох, куманек, доброе у тебя сердце! — говорит лиса. — Донеси меня до норы, там я, может, отлежусь. А не то конец м“ е, сил моих больше нет, самой до дому не добраться. Посадил волк лису себе на спину и потащился по глубокому снегу. Сидит лиса на спине у волка и шепчет:
— Битый небитого несет, битый небитого несет! Услышал волк: шепчет что-то лиса — и спрашивает:
— Ты о чем, кума? — Молюсь я, — отвечает лиса и вслух продолжает: — Битый битого несет. Плетется волк дальше, а лиса опять шепчет: — Битый небитого несет, битый небитого несет! Так целехонькая лиса на избитом волке до своей норы добралась.
СКАЗКА О НЕПОСЛУШНОМ ВОЛЧОНКЕ
Пошли однажды козел, баран, кот, петух и гусь свет поглядеть. К ночи добрались они до лесу и решили избушку себе построить. Козел деревья валил, баран сучья обрубал, кот когтями мох сдирал, чтоб щели законопатить, петух камыш для крыши ломал, а гусь крышу настилал. Работали дружно, и скоро избушка была готова.
Поужинали они и улеглись спать. Козел лег возле стола, баран — у печки, кот — за печкой, гусь посредине избушки устроился, а петух на насест взлетел. Устали они за день — как легли, так вскоре и захрапели.
А в полночь вывела волчиха двух своих волчат ремеслу волчьему обучать. Случилось им мимо избушки идти. Увидела волчиха избушку, удивилась.
— Чудеса! — говорит. — Утром здесь шла — ничего не было, а нынче избушка словно из-под земли выросла!
— Заглянем в избушку, — просятся волчата, — посмотрим, кто там живет!
— Нельзя, нельзя, — отвечает волчатам мать, — неровен час, в беду попадем. Отошла волчиха подальше в лес и улеглась спать. Пока мать спала, один из волчат побежал к избушке. Вошел он в избушку, а тут его козел так рогами попотчевал, что все ходуном заходило. Проснулись остальные путники, и каждый спешит незваного гостя полюбезнее встретить. Баран боднул его в бок, кот когтями по морде погладил, гусь принялся пыль из его шубки выколачивать и зубы так и норовит выбить, а петух спросонья как заорет:
— Где он, где он? Дай и мне мою долю! Волчонок еле ноги унес. Наутро спрашивает волчиха сына:
— Почему у тебя шерсть повыдрана? Почему ты весь в ссадинах?
— Пока ты спала, — заскулил волчонок, — я к избушке пошел. Только дверь отворил, а меня кто-то — раз! — железными вилами к стене прижал, второй дубинкой по ребрам прошелся, третий в глаза плюнул и оплеух надавал, четвертый двумя плетками бил, а еще один орал: “Где он, где он? Дай и мне мою долю!” Хорошо еще, что он до меня не добрался.
— Это, сынок, тебе впредь наука, — сказала волчиха сыну. — Я ж тебе не велела туда ходить. Всегда слушай, что мать говорит!
КАК СОБАКА ВОЛКУ САПОГИ ШИЛА
Жила на одном дворе старая-престарая собака. Много она послужила на своем веку хозяину, а теперь ничего больше не могла делать. Однажды хозяин и говорит:
— Что толку такого старого пса держать? Придется прогнать его в лес. И выгнал собаку из дому. Пришлось бедняге уйти: попробуй остаться, если по твоей спине палка гуляет. Пришла она на опушку леса, легла на солнышке и думает, как же ей дальше жить. Увидела рядом кость и принялась ее грызть. Прибежал на опушку волк и спрашивает собаку:
— Ты что делаешь?
— Да вот сапоги шью, — отвечает собака, — ноги-то уже не гнутся, когти все пообломались — без сапог шагу не ступишь. Тут волк подумал, что ведь и у него когти никуда не годятся: вон давеча как ступил на лед, так еле на ногах удержался.
— А мне можешь сапоги сшить? — спрашивает волк собаку. — Отчего ж нет, — отвечает собака, — принеси мне только ягненка покрупнее. — За ягненком дело не станет, — говорит волк, — завтра получишь. Наутро притащил волк целого барана. –
А когда за сапогами приходить? — спрашивает. — Приходи через три дня, — отвечает собака. Ладно. Через три дня является волк к собаке за сапогами. А что ж собака? А собака съела барана, про сапоги же и думать не думает. Говорит она волку:
— Ох, приятель, скверную ты кожу принес: я ее на колодку натянула, а она расползлась. Если из нее сапоги сшить, что ты с ними делать станешь? Волк только облизнулся: он бы тоже от жирного барашка не отказался, да что поделаешь — что с возу упало, то пропало.
— Я бы тебе за три дня сапоги сшила, — говорит собака, — только ты принеси теленка, да пожирнее, у него шкура вроде бы покрепче, чем у барана. Уж очень хотелось волку в сапогах походить. Принес он на другой день собаке большого жирного теленка. А собака опять:
— Приходи через три дня за сапогами. На третий день доела собака теленка, а про сапоги и не думает. Явился волк за сапогами, а собака снова кожу поносит:
— Только ее на колодку натянула — она опять вся разлезлась. Разве из такой кожи сапоги сошьешь? На такие сапоги, что ты хочешь, телячья кожа не годится, на них жеребячья кожа нужна.
— Ладно, — говорит волк, — принесу тебе жеребенка, но на этот раз чтоб были сапоги.
Собака клянется, лапы к груди прижимает: будут сапоги, из жеребячьей кожи сапоги выйдут на славу. Ушел волк, а на другой день притащил большого жеребенка, уже подкованного.
— Приходи через три дня за сапогами, — говорит собака. Через три дня спозаранку явился волк за сапогами. А собака жеребенка съела, только копыта остались. Увидела она волка в такую рань и совсем, бедняга, перепугалась. Тут ей копыта жеребячьи на глаза попались — ну чем не сапоги? Протянула их волку:
— Надевай, приятель, в таких сапогах и на льду покатаешься. Волк чуть не запрыгал от радости и тут же натянул сапоги. Вскочил и побежал скорей на лед кататься. Эх, дурья голова! Разве в таких сапогах на льду катаются? Только ступил волк на лед, лапы у него разъехались, и он — ни взад, ни вперед.
— Эй, — кричит он собаке, — помоги до берега добраться! Подбежала собака, схватила волка за загривок да как рванет через весь пруд — дескать, пусть прокатится хорошенько. Как раз мимо люди в лес по дрова ехали. Видят: собака волка по льду таскает. Решили они, что старый пес на волка напал да сладить с ним не может — сил не хватает. Бросились они на помощь собаке и как следует посчитали волку ребра. После этого хозяин опять взял собаку к себе, и жила она у него до самой смерти.
КАК СОБАКА И ВОЛК ВРАГАМИ СТАЛИ
У одного богатого крестьянина была очень скупая жена. Она тряслась над каждым грошом, собаку и ту кормить не велела. Собака, голодная и тощая, целыми днями по полям да лесам бегала, еду искала. Встретила как-то раз собака волка.