– Мечтала в детстве стать принцессой?
– Да как раз нет… С «Диснеем» как-то не сложилось. Но я почти все детство у бабушки провела. Родители работали, Вера, сколько себя помню, занималась дома с репетиторами, а я ей мешала, так что после школы меня вели в музыкальную, а потом к бабушке, где я торчала до вечера. А она у меня обожала историческое кино, и чем больше там будет частей, тем лучше. В общем, моими героинями были Элизабет Беннет, Наташа Ростова, Скарлетт О'Хара и Анжелика – маркиза ангелов. Не смейся! А еще у бабушки был склад древней одежды, оставшейся со времен дворянства, и я проводила там каждую свободную минуту. Любовь к таким вещам впиталась в мою кожу с запахом нафталина.
– Но над тобой же наверняка смеялись в школе.
– О-о-о да-а-а-а. – Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу – это приятно – и улыбаюсь. – Меня это не смущало. Это же моя жизнь, какое мне дело до того, что кому-то кажется смешным?
– Всем бы такую уверенность в себе. Особенно в детстве. – Бродяга говорит тихо, и я радуюсь, поскольку уже поняла, что на его языке тихо – значит искренне.
– Я расплатилась за это одиночеством. – Грустно улыбаюсь. – Сколько остановок нам ехать?
– Бесконечно много.
– Прекрасно, рассказывай, чем вы занимаетесь. Как попали в наш институт. От и до. Ничего не упусти.
– Не многого ли ты хочешь?
– Возьму все, что предложишь… – Смотрю на него с хитрой улыбкой, пихаю локтем в бок. Бродяга поднимает руки, потому что сдаться – его единственный выход.
– Ты знала, что твой отец читал лекции в строительном колледже?
– Он чем только не занимается, так что не удивлена.
– Он прочитал несколько лекций пару лет назад. Мы разговорились, он спросил, что я хочу делать дальше. Я ответил, что мне негде жить и я, скорее всего, вернусь в родной город. У меня там мама, и ей нужна помощь. Скоро она уже не сможет пахать в две смены, а значит, мне будет не до учебы. И твой отец сказал, что даст работу мне и моим друзьям. И жилье. Он убеждал меня, что нужно продолжать учиться, я сдался. А бродяги просто пошли за мной. – Бродяга улыбается мне, будто и я причастна к этому счастливому случаю. – Саша, ты ее видела наверняка, такая с синими волосами, – работает в столовой. Мы с парнями разнорабочие, ну ты и сама видела. Заняты до четырех, потом идем в вечерку.
– Но что ты делал сегодня? Что за тема с контрольными?
– Подработка.
– Это не опасно?
– Опасно. – Бродяга пожимает плечами. – Чаще всего студентам требуются липовые медицинские справки, чтобы пропускать пары. На втором месте – ответы на тесты, это самое простое. И на третьем – тут клиентам приходится раскошелиться – контрольные, которые я решаю, как сегодня. Докладами и прочей мутью я не занимаюсь, слишком просто, сейчас куча приложений и сайтов с этим помогают. Ну и есть самое главное. Ответы у доски, экзамены, олимпиады. Это… для отчаянных и богатых.
– Зачем тебе все это?
– Чтобы всегда иметь возможность помочь маме. Чтобы не уезжать отсюда и не бросать друзей одних. Я почему-то решил, что они без меня пропадут; может, и не прав, но уж как есть. Чтобы поддерживать их, когда становится совсем плохо. У них ничего нет. Живут от зарплаты до зарплаты. На Саше три кредита от бывшего парня, которые она по тупости на себя взяла. У Левы – кудрявый такой – мать болеет. Есть еще Саня, тоже по уши в долгах, на них уходит большая часть зарплаты. Они все справляются, но однажды у кого-то может не получиться. Мне нужна работа помимо той, что дал твой отец. А я больше ничего не умею. Только взламывать, фотографировать, подделывать.
– Ты еще и автоматы с едой ломаешь.
– Только ради спасения дам в беде.
– Почему ты мне все это рассказываешь? – Я изучаю свои руки, сложенные на коленях, боюсь поднять голову.
– По какой-то причине я тебе хотел бы доверять. А еще ты горячая, красивая, смешная, круто целуешься. Ах да, ты краснеешь, стоит на тебя посмотреть, и…
Я разворачиваю Бродягу к себе и прижимаю ладонь к его рту.
– Замолчи. Серьезно, не нужно мне делать комплименты…
– Ладно, – бормочет он мне в руку, снова сдается.
А потом кусает мой палец так же, как я укусила его. Вот черт, это на самом деле больно! И когда я всхлипываю, Бродяга целует это место.
– Расскажи про драку, – прошу, убрав руку от его лица.
– Препод в последний момент поменял местами варианты, ответы на которые я стащил. Сама понимаешь, что случилось. Всех, кто списывал, вычислили. Гарантий я, в общем-то, не даю, но кого это волнует? Ко мне лезть не посмели. Зато Саша… Почему-то они ее выбрали, и это больше всего бесит, когда обижают слабых. В Сашину смену эти мрази покидали подносы с едой, прямо на ее глазах. Она поскользнулась, когда убирала. Они это засняли. Плюс получила штраф за битые тарелки и жалобу, якобы это она сама все уронила. Ну и до кучи она упала с лестницы. Ее, конечно, никто специально не толкал, просто как бы случайно проходили мимо, задели, она не удержалась… Они просто заигрались, вот что сказал про свою шайку Антон.
Антон… Мне становится стыдно, что я связана с ним, хоть и через сестру. Как будто он уже часть нашей семьи.
– А Саша как?
– Норм, вывихнула ногу, разбила лоб. Жить будет.
– Но это же опасно! А если в следующий…
– Вот поэтому… плохая идея тебе со мной тусоваться, вдруг в «следующий раз» это будет не Саша. Ты же это понимаешь?
Он смотрит мне в глаза, и мое сердце тает от нежности, словно восковая свеча. Это же надо иметь такой магический взгляд!
– Твоя остановка, пошли, – вдруг говорит Артем, и я оживаю.
Мы выходим, и он помогает мне, взяв за талию и переставив с последней ступеньки на асфальт.
– Я могла сама…
– Я просто тебя лапаю, ничего личного.
От неожиданности делаю глубокий вдох и закашливаюсь, а Бродяга отвешивает картинный поклон.
– Слушай, но это не мой поселок, – бормочу я, оглядываясь по сторонам. Мы стоим на трамвайной остановке, вокруг частный сектор, вдали виднеется заправка.
– А ты думала, в элитные поселки ходят трамваи? Дальше на маршрутке.
– Шутишь?
– Не-а.
– Ладно. И как вызвать эту твою маршрутку?
– Силой мысли, – закатывает глаза Бродяга.
Девятая глава
НАПИШИ, КОГДА ДОЙДЕШЬ до комнаты)
Ты где?
Все нормально?
Я тут неподалеку, если что-то случилось.
Принцесса, тебе лучше ответить.
Вера не выдерживает и вырывает телефон из моих рук.
– Бродяга? – читает она с экрана. – Серьезно? Это ты с ним пропадала?
– Бродяга? – Отец скрещивает руки на груди.
Я умоляюще смотрю на Веру, не хватало еще, чтобы его из-за меня уволили.
Дорога домой заняла куда больше времени, чем я думала, но, честно говоря, я не смотрела на часы ни когда мы выходили из института, ни сейчас. Знаю только, что маршрутку мы ждали очень долго, съели по хот-догу с заправки, прогулялись до одной остановки, потом до другой. Потом проехали на электросамокате часть пути. Это все было мне настолько в новинку, что казалось, будто происходит вовсе не со мной. Он не поцеловал меня на прощание. Он накинул мне на плечи свою рубашку, когда я замерзла. Он записал в мой телефон свой номер. Он позволил мне вздремнуть на его плече, когда мы ехали до моего поселка на маршрутке, и потом веселил во время долгой дороги от остановки. А дома мыльный пузырь лопнул, когда я открыла дверь и увидела свою разъяренную семью.
Все это время мой телефон был разряжен, а родители и Вера пытались дозвониться. Мама с папой не поехали в клуб, Вера сбежала с ужина у Антона, потому что нужно было меня искать. Я чувствую себя хуже некуда, оправдываясь теперь перед ними и думая о том, что Артем все еще слоняется где-то рядом с домом.
– Да так, парень из института. – Я говорю это быстро, сестра закатывает глаза и сует мой телефон в свой карман. К счастью, она не разоблачает личность таинственного «парня», но наедине я точно услышу, что она обо всем этом думает.
Вера – главный инициатор скандала. Родители было обрадовались моему возвращению, но Вера кричала до тех пор, пока не накрутила маму, а та, в свою очередь, папу.
– Парень, который потащил тебя до дома на… трамвае и маршрутке? – Мама повышает голос.
– И электросамокате, – вздыхаю я в ответ.
– Еще и после сотрясения, – всплескивает руками мама. – Ты наказана! Домашний арест! Тебе нельзя доверять, Вера права.
– Я и так никуда не хожу…
– Да что ж такое! – Вера достает мой беспрерывно вибрирующий телефон, сердце обливается кровью.
Бродяга все еще не уехал? Почти уверена, что по ночам тут транспорт не ходит. Не пойдет же он пешком? И как мне ответить?
Вера выключает мой телефон, лишая даже шанса сделать это, а потом его забирает мама. Ну нет, мне же не пятнадцать, чтобы лишать интернета? Теперь нужно поскорее добраться до комнаты, где есть ноутбук, отвечу с него.
– Иди в свою комнату, – велит отец. Ура!
– Телефон? – Робкая надежда не оправдывается.
– Нет, – категорично заявляет мама, скрестив руки на груди, а когда я иду в комнату, за мной зачем-то следует сестра. Ну сколько можно?
– Вера, я знаю дорогу!
– Не сомневаюсь. Я что тебе говорила про Бродягу?
– Я не маленькая, ладно? Сама могу решать.
– Нет, ты не маленькая, ты просто глупая!
– А ты лезешь не в свое дело!
Вера хватает с моего стола ноутбук и планшет.
– Мама велела, – самодовольно улыбается она.
– Ты не можешь…
– Могу!
В замке поворачивается ключ. Самоуправство! Я настолько наказана?
– А вдруг пожар? – дергаю ручкой вверх-вниз – бесполезно.
И просто из вредности запираю дверь на щеколду. Если мне к ним нельзя, то и им ко мне не попасть! Вера заигралась в мамочку, даже родители себя со мной так не ведут.
– Черт!
Бросаюсь к окну и выглядываю из него, но, конечно, в кромешной тьме ничего не разглядеть. Возможно, Артем ждет на улице, но я точно его не увижу. Может, дождаться, пока все уснут, и вылезти в окно? Ну нет, это безумие какое-то… Просто подожду, вдруг он решит, как герой романа, бросать камни в окошко? Или он уже дома? Скорее уж на пути туда. Я должна уже себе внушить раз и навсегда, что между мной и Бродягой ничего серьезного, у него куча,