Шах едва ли руки не потирал от нетерпения.
День Влюбленных обычно проходил без всяких происшествий. Молодые горячие пары связывали себя на этом празднике узами брака и дальше жили вместе до самой смерти. Шах не солгал ни словом. После смерти одного из партнеров умирал и второй. Поэтому демоны не спешили обзаводиться парами именно в этот день — чересчур эгоистичные, они не желали умирать сразу же после своей второй половины.
Женщины на Дне Влюбленных старались появляться редко, даже служанки. Сволочные боги почему-то старались обязательно найти им пару, не спрашивая их желания. Приведешь на праздник женщину — считай, она стала замужней. Шах, конечно, сочувствовал тому несчастному, который должен будет жениться на этом недоразумении. Но свобода и тихая жизнь самого Шаха были ему намного важней чувств кого-либо из подданных.
Вымывших и тщательно вытеревшись, Шах вышел из ванной. Осталось потерпеть чуть больше суток, всего-то. И во дворце вновь станет тихо и спокойно. Демон, будущий жених этой сучки, обязательно найдет, как ее успокоить. А может, и сама успокоится. После брачной ночи. Говорят же, что недотраханная женщина — самое опасное существо на свете. А эту, похоже, вообще никто никогда не трахал.
Размышляя подобным образом, Шах оделся и отправился в свой кабинет. Пора было работать на благо империи демонов. Тем более, завтра с утра нужно было принимать послов и только потом думать о развлечении на Дне Влюбленных.
Шах дошел до кабинета, выбросил из головы мысли о толстой сучке и погрузился в дела.
После лорината настала очередь Дня Влюбленных. Лида тихо материлась, читая про него. Она считала себя образованной женщиной и могла понять, почему браки раньше, в древности, заключались именно в этот день. Как минимум — страховка от того, что вторая половина тебя не прибьет, например, в порыве ревности. Да и в книгах писалось, что еще триста лет назад демонов было ничтожно мало. Сильные, жестокие, властные, они плохо плодились и размножались. А брак в День Влюбленных давал гарантию, что женщина понесет как минимум двоих. Может, сразу, может, в течение всей замужней жизни. Желания женщины, конечно же, никто не спрашивал. Выдали замуж? Рожай.
Но те же книги утверждали, что уже лет пятьдесят-семьдесят, как демонов стало чересчур много, и некоторые даже отправились с семьями покорять другие миры. Для чего нужен был этот голосок прошлого, День Влюбленных, Лида не понимала. Однако же он остался. И процентов девяносто женщин, появлявшихся на празднике, становились в тот день женами.
Отсидеться в своей комнате? Лида была уверена, что этот сволочной император найдет, как ее доставить на праздник. Надеяться на милость богов? Угу, один раз уже понадеялась. Ни денег, ни родного мира. Так что Лида не сомневалась, что завтра вполне сможет обзавестись совершено не нужным ей супругом.
А замуж ей не хотелось, ни на Земле, ни тем более у демонов. Зачем он нужен, тот брак? Лида ни секса не желала, ни примерной женой или, не дай боги, матерью, становиться не собиралась. Какая из нее мать, с таким-то наследством.
— Чтоб вас всех, — в бессилии выдала Лида.
Ситуация складывалась патовая. Поесть и попить Лида любила, а потому опоить ее тем средством было проще простого. А затем — привет, муж, привет, секс.
По телу прошла дрожь отвращения. Вот еще секса Лиде, старой деве, не хватало.
Закончив читать все, что попалось под руку о Дне Влюбленных, Лида вышла из библиотеки и, злая, как группа демонов, отправилась к себе в комнату. Поесть, отдохнуть, поспать. Что угодно. Только бы отвлечься от прочитанного. А завтра… Вдруг завтра Орток пожалеет несчастную Лиду, и император коньки отбросит.
Раздавшийся над ухом негромкий, но мерзкий смех Ортока дал понять Лиде, что мечты ее напрасны.
— Сволочь, — любезно сообщила Лида пространству.
Пространство молчало.
Глава 12
Семейный горшок всегда кипит.
Пословица из Интернета
Работа закончилась поздно ночью. И Шах уснул сразу же, как только дополз до кровати.
Проснулся он рано утром, уставший, не выспавшийся и неимоверно злой. Ему приснилось, что его дворец внезапно перешел в полное владение к этой толстухе. И она тщательно удалила со стен все остатки нормальной живописи. Вместо них там красовались цветочки, зайки и прочая мерзость.
— Аррршаррах шарронторр! — выдал Шах и вызвал служанку. Ему срочно нужно было расслабиться.
Служанка, высокая худая шатенка с синими глазами, прибежала белая от ужаса, с трясущимися руками и страхом в глазах.
— Минет, — приказал Шах.
Служанка вместо того, чтобы подчиниться, заголосила, вжавшись в стену:
— Господин! Пощадите, господин! Я не могу… Я не хочу… Я не хочу умирать…
Шах решил, что все еще спит, ущипнул себя. Скривился от боли и рявкнул:
— Вон!
Со второй служанкой произошло все то же самое. Третья вообще упала в обморок, едва увидев Шаха.
Только после этого до него дошло, что проблема, скорее всего, не в служанках.
Рыча, как израненное животное, он, в чем был, то есть в одних шортах для сна, бросился по коридору. Он на куски порвет эту сучку!
Сучка не спала, и едва он ворвался к ней в комнату, нежным голоском поинтересовалась:
— Вам понравился мой подарок?
— Сука! — выдал Шах, с трудом сдерживаясь, чтобы не попытаться придушить ее. — Что ты им сказала?!
— Да ничего особенного, — с видом победительницы заявила эта тварь. Ее ночнушка облегала тело, и Шаху казалось, что перед ним лежит бочонок, — только то, что вы больны не срамной болезнью. Это заразно и смертельно.
Шах выругался, грязно, используя слова всех рас и виртуозно складывая их в многоэтажные конструкции. Руки так и чесались. Но Шах прекрасно знал, чем это закончится, а потому, все еще рыча, спросил:
— Почему они тебе поверили, дрянь?!
— Я им подробно описала все симптомы, и часть из них ваши служанки нашли у себя, — все так же нежно сообщила сучка.
Шах выскочил за дверь и только там впечатал кулак в стену. Сука! Ну какая же она сука! Ничего, сегодня вечером он вспомнит ей все!
Самовнушение — великая вещь. Это Лида поняла еще в школе, с интересом наблюдая, как девчата ее возраста накручивают себя, а потом или рыдают в раздевалке, потому что уверены, что некрасивые, или боятся выходить после последнего урока из школы. Темно же! А именно их обязательно с распростертыми объятиями ждет на лестнице у входа маньяк.
Одна Лида ничего не боялась, потому с ней и ходили все, включая первых красавиц потока.
Именно о самовнушении Лида и вспомнила, когда думала вечером, а затем и ночью, что бы такое устроить сволочному императору, какой «подарочек» подкинуть перед Днем Влюбленных.
Дальше все было делом техники. Лида сообщила доверительным тоном двум служанкам, пришедшим помочь ей вымыться и переодеться, что император-то заболел, оказывается. И болезнь у него срамная, редкая. Сам император, может, и поправится, мужик все же. А вот те, кто его в койке обслуживал… И дальше драматическая пауза.
Служанки побелели обе, переглянулись и аккуратно уточнили, не знает ли госпожа случайно признаков той болезни. Госпожа знала, что ж не знать-то. На воображение Лида никогда не жаловалась, а потому и рассказала о ломоте в костях, слабости, постоянной утомляемости, невысокой и редкой температуре. На первом этапе. А вот на втором… там уже начинается пострашней…
Что именно «пострашней», служанки дослушивать не стали, пулей выскочили из комнаты, благо к тому моменту Лида успела вымыться и переодеться. Она проводила их насмешливыми взглядами, улеглась на кровать и стала ждать визита «больного».
Тот ворвался в комнату, сверкая глазами. Лида, уверенная, что ее защита выдержит и не такое, с наслаждением довела его до ручки и удовлетворенно улыбнулась, когда дверь захлопнулась. Отлично. Просто превосходно. Что бы ни произошло теперь вечером на Дне Влюбленных, Лида, считай, отомстила. Хотя бы за что-то. А мстить уж точно было за что.
Зевнув, Лида позвонила в колокольчик. Ей хотелось завтракать. А понервничать можно будет и потом, после обеда, перед появлением на этом долбанном празднике, чтоб его.
Прибежавшая служанка, на этот раз не бледная, споро накрыла стол в гостиной рядом, и Лида, перейдя в соседнюю комнату, приступила к греху чревоугодия.
Глава 13
Семейное согласие всего дороже.
Пословица из Интернета
Послов Шах встречал, с трудом сдерживая злость, ощущая невероятное желание разнести все вокруг. Они видели, что повелитель демонов в любую минуту готов сорваться, а потому сократили приветственные речи и как можно быстрей вручили верительные грамоты.
Закончив с послами, Шах отправился в оружейный зал, взял в руки лук со стрелами и больше часа терзал мишень. Помогло слабо, даже при том, что на месте круга для стрел Шах постоянно представлял себе эту нахальную толстуху.
Неудовлетворенный и разозленный, Шах вызвал нескольких стражников и принялся гонять их по залу, напрасно пытаясь сбросить напряжение.
Обед Шаху в спальню принесли двое слуг мужского пола. Служанки, похоже, были настолько напуганы россказнями этой дуры, что боялись лишний раз даже просто приблизиться к покоям своего императора. И этот факт бесил Шаха еще больше.
С рычанием он разодрал двух перепелок пополам и, обернувшись, проглотил их, одну за другой.
— Ррраггррарагноонрон! — выдал он пошлое ругательство из арсенала гоблинов, вернув себе человеческий облик. Сучка! Ну какая же она сучка!
Ближе к вечеру, когда в залах и коридорах загорелись праздничные огни, Шах, заставив себя одеть в парадный костюм, направился к этой дуре.
Она, обряженная в платье-колокол, только подчеркивавшее объемы своей хозяйки, стояла в своей комнате у окна и равнодушно смотрела на улицу.
Услышав Шаха, она повернулась. На губы наползла ехидная усмешка.
— Как прошел день? — поинтересовалась эта сука.