В ту же ночь понедельника, около полуночи, или чуть позже, огни фрегата, шедшего впереди „Золотой лани“, неожиданно исчезли, и он стал сразу невидим. Тогда же наш марсовый крикнул, что корабль генерала затонул. Так оно и было: в тот самый момент море поглотило фрегат».{19}
Можно предположить, что капитан Хейс приукрасил поведение Гилберта, положив начало легенде, живущей и по сей день. Тем не менее эта легенда, несомненно, отражает дух напористого и удалого мужества, которое было присуще пионерам английской колониальной экспансии наряду с разбойничьими наклонностями и жаждой наживы.
Итак, не напрасно Гилберт перед отплытием в Америку составил подробное завещание. Королева, сомневавшаяся в его удачливости, оказалась права. Рэли не мог допустить, чтобы случившееся с братом бросило мрачную тень на него самого. Он, Уолтер, сделает то, что не удалось Хэмфри!
Прошло около полугода после трагической гибели брата, и 25 марта 1584 г. Рэли держал в руках королевский патент на открытие и приобретение «варварских стран и земель». Как и в патенте Гилберта, с оговоркой: «не принадлежащих какому-либо христианскому государю».{20} С претензиями Испании еще считались.
«На двадцать седьмой день апреля в год нашего Спасителя 1584-й мы оставили Западную Англию». Такими словами начинался отчет о первом плавании, «проделанном к берегам Америки на двух барках, капитанами которых были мр. Филипп Амадас и мр. Артур Бэрлоу». Отчет направлялся «сэру Уолтеру Рэли, на чьи средства и под чьим руководством указанное путешествие было осуществлено».{21}
Корабли плыли обычным путем: Канарские острова, Вест-Индия. Потом взяли севернее. «2 июля, — писал составитель отчета Бэрлоу, — мы вошли в прибрежные воды, где пахло так чудесно и так сильно, словно мы оказались в центре прекрасного сада, где в изобилии цвели все сорта ароматных цветов… Прошли еще около 20 английских миль, прежде чем обнаружили проход, или реку, впадающую в море… Мы вошли в нее не без труда и бросили якорь приблизительно на расстоянии трех аркебузных выстрелов от устья по ее левую сторону. Возблагодарив Бога за наше благополучное прибытие, мы спустили наши боты и отправились осматривать ближайший берег…» Далее Бэрлоу описывал богатство растительного и животного мира страны, ее красоту. Капитан подчеркивал: «Земля — самая плодородная, тучная, изобильная и благодатная во всем мире».
Чрезвычайно благоприятное впечатление на моряков произвели жители страны. Моряки впервые встретились с ними через два дня после прибытия. К берегу, где находилось несколько англичан, приблизилось каноэ с тремя индейцами. Один из них направился к чужеземцам, не проявляя «ни страха, ни колебаний». Попытались разговаривать. Путешественники пригласили индейца осмотреть корабли. Его угостили заморскими блюдами и вином, наделили подарками. Вернувшись к своему каноэ, индеец и его товарищи занялись рыбной ловлей. Через полчаса их суденышко едва не тонуло под тяжестью изобильного улова. Тогда гость моряков направил его к берегу. Здесь он разделил улов на две равные части — для команд обоих кораблей — и, попрощавшись, уплыл вверх по реке.
«На следующий день, — продолжал капитан свой отчет, — к нам подошло несколько лодок, в одной из них находился брат короля, сопровождаемый 30 или 50 воинами, людьми красивыми и добрыми и столь же воспитанными и вежливыми, как европейцы. Имя королевского брата — Гранганимео, самого короля именовали Винджина…». После доброго знакомства у англичан с индейцами установились самые дружественные отношения. Возникла бойкая меновая торговля, приносившая большую выгоду англичанам, — как они сами считали. За оловянное блюдо, например, рассказывал Бэрлоу, брат вождя отдал 20 шкур крупных животных. Блюдо он собирался использовать вместо панциря — для защиты от стрел. Индейцы безвозмездно снабжали путешественников съестными припасами.
13 июля англичане совершили церемонию принятия открытой ими страны во владение королевы Елизаветы. Прежде чем отплыть обратно на родину, присмотрели место для возможного основания колонии. То был остров[19], который индейцы называли Роанок. Бэрлоу рассказывал: «В его северной части находилась деревня из девяти домов, построенных из кедра, обнесенная вокруг палисадом из заостренных стволов, который служит им защитой от врагов. Вход в деревню сделан очень искусно — в виде вращающегося копья. Когда мы подплыли туда, навстречу нам выбежала жена Гранганимео, брата короля, и приветствовала нас очень радостно и дружелюбно. Ее мужа не было дома. Нескольким из своих людей она приказала вынести наши лодки на берег, так как на море было большое волнение. Другим она велела вынести нас самих на спинах на берег, а третьим — спрятать весла в доме, чтобы они не пропали. Когда мы вошли в первую комнату дома, состоявшего из пяти комнат, она посадила нас у большого костра, после чего сняла нашу одежду, постирала ее и высушила. Несколько женщин стянули с нас чулки и выстирали их. Другие вымыли нам ноги теплой водой. Хозяйка при этом проявляла большую заботу, старалась, чтобы все было сделано наилучшим образом…».
После того как путники обсохли и переоделись, их попросили перейти в другое помещение, где на славу покормили. Бэрлоу заключал: «С нами обращались со всей любовью и добротой, а также со всей возможной щедростью (на свой манер). Мы встретили людей самых добрых, любящих и доверчивых, лишенных всякого коварства и неспособных к предательству, живущих, как в золотом веке».
Моряки оставляли гостеприимный берег в самом радужном настроении. С ними отправились в Англию два индейца — Уанчиз и Мантео. В середине сентября корабли вернулись на родину.
Восторженный рассказ об открытой стране воодушевил Рэли. В честь королевы он назвал ее «Виргинией»[20]. Осенью 1584 г. по рекомендации Рэли Ричард Гаклюйт Младший, проповедник, представил Елизавете «Трактат об основании колоний в западном полушарии».{22} В нем говорилось о предполагаемом северо-западном пути в Китай, но главное — о необходимости и полезности английских поселений в Америке. Трактат и настояния Рэли убедили королеву. Она даже согласилась участвовать в деле. Рэли потратил на колонизационное предприятие 40 тыс. ф. ст. Снарядили экспедицию, состоявшую из семи кораблей, которую возглавил двоюродный брат Рэли сэр Ричард Гренвилл и в которой участвовал упоминавшийся выше знаменитый моряк Томас Кавендиш.
Суда покинули Плимут 9 апреля 1585 г. В конце июля на острове Роанок было основано первое английское поселение в Америке[21]. В нем насчитывалось 160 человек. Ими руководил Ралф Лейн. Проводником и переводчиком был Мантео[22]. В колонии остался Кавендиш, художник Джон Уайт[23] и ученый Томас Хэриот. 17 августа Гренвилл, пожелав удачи, увел корабли.
Прошел год. Уолтер Рэли сидел за тем же столом, за которым писал когда-то письмо уплывавшему в Америку Хэмфри Гилберту. Сейчас Уолтер читал: «Для того чтобы содержание этого отчета было яснее, я полагаю целесообразным разделить его надвое. В первом разделе будет рассказано об особенностях материковой части страны, а также о том, как недостаточное число людей и недостаточное количество необходимых вещей лишили нас возможности сделать нужные открытия.
Во втором разделе будут изложены основные причины, побудившие нас решиться на безотлагательный отъезд. В начале этого раздела — о совместном заговоре Пемисапана[24] с дикарями материка с целью уничтожить нас…».{23}
Ее величество оказалась права в своем предубеждении. Хэмфри погиб. Теперь эта неудача. А в Виргинию посланы три новых корабля…
Рэли продолжал читать. Первый раздел отчета Ралф Лейн посвятил главным образом описанию осуществленной им экспедиции на материк. В заключение он делал общий вывод о судьбах колонии: «Я рассказал об этом, чтобы Вы убедились: почти никто из наших не имел желания искать месторождение полезных ископаемых. Только открытие с Божьей помощью богатых сокровищ или водного пути в южные моря, или подхода к нему, и ничто больше не сможет обеспечить этой стране ее заселение нашей нацией. Только два указанных открытия сделают здешний климат самым приятным и целебным, а вместе с тем и землю, если ее возделывать, самой плодородной в мире. Тогда и сассафрас[25], и многие другие полезные растения, а также камедь[26], обнаруженные здесь, сделаются выгодным товаром и грузом для кораблей, сами же по себе они не могут стать привлекательными».
Может быть, это верно. Но прежде всего нужно основать колонию. Сделать этого не сумели. Рэли протянул руку к стоявшему на столе глобусу, повернул к себе западным полушарием, где большинство обозначений были еще условными. Облокотившись на стол и подперев подбородок руками, долго смотрел на океан, разделявший материки, на то место, где лежала едва намеченная Виргиния. Куда проще действовать подобно Дрейку. Но сэр Фрэнсис только моряк и воин. Его, Уолтера, задачи шире. Одна из них — создать английский форпост в Америке. Здесь он будет первым! Пока к нему благоволит королева, пока не оскудел его кошелек, он найдет людей, готовых отправиться за моря, купит и зафрахтует корабли, заготовит необходимые припасы и снаряжение. Будет колония — будут золото, почести и слава. На худой конец Виргиния даст почести и славу. Золото можно будет вырвать из рук испанцев. Тот же Лейн пишет, что судьба колонии могла сложиться по-другому, «если бы Господь… не направил в конце концов течение событий иначе…». «Неожиданно налетевший шторм унес буквально все запасы нашего провианта — с судами, капитаном, моряками и несколькими моими поселенцами, — все, что нам столь любезно предоставил генерал сэр Фрэнсис Дрейк; а так как тот же шторм весьма преуспел в разрушении наших построек, то это и заставило меня думать, что только рука Бога (для его благих целей, мне непостижимых) решила дело».