– И? Зачем мне этот металлолом? – хмуро спрашиваю я.
– Чтобы совсем не сломаться, – серьёзно отвечает Белый. – Мы и так слишком сломаны. У нас забрали слишком много болтиков.
– Болтиков.
– Да, от сердца.
– Это, – я звякнул висящими на руке железками. – Не болтики. Это – гайки.
– Знаю. Но если их не будет – не будет того, что держит, и болтики будут выпадать дальше.
Я, молча крутанул педали, и двинулся навстречу восходящему солнцу и виднеющемуся вдали городу. Хватит с меня легенд и сказок о потерянных болтах и воскресших богинях – у меня ещё встреча назначена…
Детройт, как и положено мертвецу, стоял всё на том же месте и на встречу опаздывать не спешил.
Про иные вещи говорят, что они знавали лучшие времена. Про Детройт такого сказать было нельзя – когда я увидел его в первый раз, он уже умирал. Говорят, когда-то он был полон жизни, и в нём жило полтора миллиона человек. Сейчас вряд ли осталось больше трети. Белых почти нет – сплошные негры. Белые остались на окраинах или непосредственно в городе, как мы. Жилья – полно. Можно идти и квартал за кварталом встречать пустые дома разной степени сохранности. И роскоши. Конечно, дома местных богатеев обнесли быстро и подчистую, а без обстановки смысла в этих дорогих жилищах почти не было. Поэтому мы и поселились в старом полуразвалившемся доме – там на весь квартал ещё почему-то работал водопровод. Почему? Чудо, наверное.
Детройт встречал меня как обычно – пустыми улицами и пустыми зданиями. И пустырями на месте жилых кварталов – что-то снесли власти, что-то сгорело, что-то растащили местные…
Кстати, хорошо, что ещё раннее утро и местных нигде не видать. С ними лучше лишний раз не сталкиваться – весь город поделён между разными негритянскими бандами. От молодёжных группировок до кварталов, контролируемых серьёзными дядями, связанными с торговлей наркотой.
Работы в городе нет, вот все в криминал и подались. И если я говорю, что работы нет, то значит, что её нет совсем. Совершенно. Говорят, раньше в Детройте выпускали машины – сейчас этот мёртвый город производит только мусор. И преступность. Организованную или не очень. Из более-менее легального – пошариться по старым складам в надежде найти что-нибудь полезное. Просроченные консервы или что-нибудь в таком духе, к примеру.
Более выгодное занятие – заготовка цветного металла. Но провода, как самую лёгкую добычу, в большинстве кварталов уже срезали… Да и не по мне это занятие. У одиночки шансов никаких. Как и в этом деле, так и почти в любом другом. Особенно белому одиночке, потому что такого никуда не возьмут. Но приходиться вертеться – чтобы выжить. Приходиться шариться по разным местам, находить что-нибудь ценное и продавать это перекупщикам. Кажется, это называют сталкерством.
Что же главное в этом деле? Не найти добычу, а сохранить её. Есть те, кто целенаправленно охотятся за сборщиками добра. Есть те, кому можно попасться случайно. Есть просто нечистые на руку перекупщики, которым проще тебя грохнуть, чем заплатить. Таких немного, но такие есть. Пришлось не один раз рискнуть шкурой, пока удалось выйти на более-менее надёжных «партнёров»…
Сегодня хороший день, что бы там не предсказывал Белый. 4 июля – день независимости США, а значит большую часть полиции отведут от города. Банды по своему обыкновению вылезут из своих нор только ближе к темноте. А значит всё остальное время можно потратить, чтобы добраться до цели.
Нашёл я тут пару недель назад координаты старого подпольного ломбарда… Если повезёт – он будет относительно целым. Кое-какая рабочая электроника, если совсем уж повезёт – драгоценности. Но проблема в том, что ехать до него довольно далеко. Напрямик, конечно, не так уж много выходит… Но кто же ездит напрямик в Детройте? С такой простотой в неприятности влипнуть – как нефиг делать.
К тому же ломбард этот стоит не далеко от одного из полицейских фортов – поэтому и уцелел, собственно. Безмозглых идиотов, что будут шариться около полицейского участка, всё-таки очень мало. А вот одиночке может и свезти… Главное – не попасться бандам. А ещё главнее – не попасться полиции.
Может, где-то в других городах, странах полицию бояться и не надо, но только не в Америке. И не в Детройте. Уже сколько лет город умирает, и никто ничем не может ему помочь. Даже чтобы тупо его снести потребовали миллиард, который взять просто неоткуда. В итоге превратили часть Детройта в закрытую огороженную зону, куда свозят преступников. Что-то вроде колонии-поселения, если я правильно понимаю эту ерунду.
Причём, свозят конкретных крестов, что не годятся больше никуда – ни в трудовые лагеря, ни в континентальные батальоны. Таких, по сути, стрелять сразу же надо, но Америка же, блин. Да ещё и штат Мичиган, где смертной казни нет.
Огородили кусок окрестностей. На западе – от Гурона до Эри через ещё одного озеро – Сент-Клер, зацепив центр самого Детройта, а на востоке – в районе городка Лондон, где сходятся 401-е и 402-е шоссе. Мы с Белым жили во Флэт-Роке – это юго-запад Детройта.
Его центр формально – не тюремное поселение, но это только формально. На деле… На деле же там почти что натуральная война. Всех против всех. Тут уже если бандам ночью не попадёшься, то армейским патрулям днём, а стреляют что одни, что другие. Насмерть.
Но сегодня у американцев вроде как праздник, и у полиции с гвардией – тоже. В праздник они как обычно соваться в город не будут – проверено. В том году не совались, и в позатом – тоже. Это тогда просто я мельче и глупее был – не сразу сообразил, что этим можно и воспользоваться.
Банды-то вряд ли вылезут даже из-за такого – у них режим ночной, они так уже привыкли жить. А у меня режима нет – я не живу, а выживаю… Всеми доступными методами.
2
Центр города носил следы некогда бурной деятельности местных властей по расчистке и сносу местности. Выражалось это, правда, в том, что город пересекало нечто вроде громадной просеки из снесённых зданий. Первоначально так хотели снести вообще весь центр Детройта. Зачем-то. Но деньги на снос быстро кончились и дальше этим занимались уже военные.
Ряды трёхметровой высоты решётчатых заборов с колючей проволокой поверху и снизу. Рвы, немного видеокамер, много датчиков движения – и это самое паршивое. Стоит только замкнуть такой, и с расположенных поблизости пустых зданий в небо поднимется пара лёгких беспилотных вертолётов с тепловизорами. Опознают в тебе человека – автоматически занесут в категорию преступников и сбросят пару гранат. И всё.
Чтобы тут пробраться надо либо уметь прыгать на двадцать метров вперёд, либо вообще летать. Или – отлично копать.
Хотя вот подкопов всё-таки опасались. И на всё протяжении просеки все подземные коммуникации либо взорвали, либо залили бетоном, попутно заварив все канализационные люки.
Казалось бы – ну и как тут пройти-то? А никак – по земле никак, а летать или прыгать как Халк мало кто умеет.
Зато под землёй пройти было всё-таки возможно. Надо было лишь знать – как именно.
В глубине были и старые коммуникации, до которых у строителей охранного периметра руки просто не дошли. Да и не добраться до них было так просто. И вообще про них с течением времени тупо забыли, потому как подкопы никто не делал. А зачем? Кому надо – тот за определённую мзду бандам и полиции переберётся через реку на лодке.
Мне, правда, такое не подходило. Берега все крепко поделены между бандами – там даже показаться кому-то без спросу нельзя. А в одиночку лучше никуда не соваться – прихлопнут на раз. Просто потому что ты одиночка, и за тобой никого нет – не перед кем ответ в случае чего держать.
Почему я – одиночка? Потому что.
Потому что иначе никак. Рад бы вообще отсюда слинять, да не получится – все основные магистрали контролируют военные. Чтобы никто не сбежал из Детройтской колонии. Вне дорог не пройти – там охотничьи патрули, что гоняются за теми, что решил будто умнее всех.
Единственный путь – выходить официально, через пункты пропуска. Но там нужны документы – дорогая биометрика нового образца. Настоящую нам с Белым, конечно, не достать, поэтому нужны подделки. А они стоят целое состояние.
Как всегда всё упирается в деньги. Паршиво. А что поделать? Надо – значит, надо. Живём мы тут уже четвёртый год, а едва ли половину сумму скопили. Нет, на один комплект документов уже сейчас, в принципе, хватит… Но куда нам в одиночку? Я без Белого никуда не пойду, а он без меня пропадёт. Не потому что слишком глупый или слишком маленький, а потому что слишком добрый.
Я не говорю, что это плохо – как раз наоборот. Белый – он лучше очень многих, лучше меня. И я знаю – ему не место в этом городе. Жить здесь могу я, но не он. Нормально жить. Да, такая помойка для меня – вполне нормально. Не дом, но среда обитания. Не родной, но вполне мой мир.
А Белому нужен нормальный мир. И хорошо бы – другая страна, а не эта гнойная Америка. Там он сможет быть нормальным человеком – художником каким-нибудь или поэтом. Или музыкантом. Таких как я – много, таких как он – единицы.
Но пока будут такие, как Белый, люди не станут по-настоящему раковой опухолью планеты…
…Как пройти на ту сторону – я знал. Повезло мне как-то – один старик за блок сигарет подсказал, как в этом квартале тоннели проходят. Кажется, работал он в этой ерунде когда-то…
Поработать ломом и кувалдой, конечно, в своё время пришлось немало, но в итоге я сумел пробиться через подвал одного старого дома к заброшенным коммуникациям.
Дом – старый, сильно разрушенный. Давно построен – наверное, ещё в том веке. А, может, и раньше – не знаю. Открываю дверь – вхожу внутрь. Можно было и замок висячий приспособить, но я этого делать не стал. Висит замок – значит, есть что прятать, значит, надо взломать. А если замок уже сломан, то явно уже всё ценное забрали, а не слишком ценное сломали или изничтожили.
Подвал тут глубокий и сырой, а мне ведь ещё глубже надо. Спускаюсь всё ниже, и ниже, и ниже… Пока не натыкаюсь на тупик. Хороший такой тупик, глухой и безнадёжный.