В углу на груде железа лежал мертвый человек. Мария узнала своего соседа, который совсем недавно был взят на гору…
Дождалась она, когда появился чернобородый, и подошла к нему.
— Слушай меня, чужой человек, — сказала она. Кузнец оглядел ее хищным загоревшимся взглядом.
— Чего ты хочешь?
— Я прошу тебя — не губи ты людей, уходи отсюда.
Засмеялся чернобородый.
— Нет, не уйду я. Зачем мне уходить? И тебя здесь оставлю. Ты будешь моей…
Он протянул руку к девушке. Оттолкнула она его с безумной силой. Упал он возле горна, опалил волосы, одежду. Взвыл звериным воем, в неудержимой злобе схватил только что откованный кинжал — и пала Мария бездыханным трупом к его ногам.
Старая седая гора не выдержала такого злодейства. Дрогнула она от основания до вершины, зашатались устои, на которых держался навес, и рухнули на горны и наковальни. Шире раскрылось жерло горы, и провалились в его раскаленную глубину чернобородый вместе с его помощниками — пришельцами. А те, кто был из долины, словно ветром были подняты высоко в небо и плавно опущены к своим хижинам.
Когда потухло пламя, улеглась пыль, долетели до подножия обломки скал, стало видно снизу необычайное зрелище. На склоне горы высились каменные изваяния неведомых чудовищ — то были уродливые подобия кузнеца и его подручных. А на самом высоком месте горы, если смотреть с долины по дороге к морю, появилась скала, похожая на женскую голову. Она напоминала всем поселянам о девушке Марии — последней жертве жестокого кузнеца.
И от тех времен потухла Фунна, не стало видно огня над ее вершиной и было забыто людьми давнее имя горы — Дымящаяся. Но запомнил народ все пережитое и закрепил за горой новой имя — Демерджи, что значит “кузнец”.
Легенда греческого происхождения, как и многие другие, приведенные в настоящем сборнике. Необходимо подробнее остановиться на термине «греки в Крыму». По разъяснению кандидата исторических наук Е. В. Веймарна, заведующего Бахчисарайской археологической станцией АН СССР, в Крыму известны греки трех совершенно различных групп:
а) греки античные, основное население греческих городов-колоний;
б) греки средневековые; именем «греки» русские источники называли все христианское средневековое население Крыма вплоть до XVIII в. Эти «греки» образовались в основном в раннем средневековье в результате смешения тавров и оседлых скифосарматов, вошедших в горные долины под натиском гуннов. В специальной археологической литературе они часто связываются с аланской культурой и иногда называются аланами;
в) греки архипелагские, поселенные в Крыму в самом конце XVIII в. русским правительством для несения кордонной службы (например, балаклавские греки).
Большинство легенд в сборнике говорит о «греках» второй группы (б), т. е. о местном населении средневекового Крыма.
Легенда о горе Демерджи (Кузнец) возникла, очевидно, в связи с тем, что жители деревни того же названия, лежавшей у дороги на Южный берег, занимались кузнечным ремеслом. Сюжет легенда навеян и самим обликом горы. Массив ее сложен из горных пород — конгломератов и известняков, легко поддающихся выветриванию и разрушению. Поэтому обвалы на Демерджи — постоянное явление. Следы такого обвала, случившегося в 1894 году, видны до сих пор в виде хаотического нагромождения каменных глыб.
На Демержди есть гигантские столбообразные скалы причудливой формы, образовавшиеся в результате выветривания. На южной оконечности горы высится скала, напоминающая женскую голову в профиль с высокой прической и гребнем в волосах. Об этой скале и рассказывается в легенде.
Совершенно безосновательно в последние десятилетия молва стала связывать эту скалу с именем императрицы Екатерины II.
Легенда записана со слов Н. Снежковой из Алушты.
Фунна (дымящаяся) — греческое название горы Демержди.
Демержди — ныне село Лучистое, расположенное на склонах горы.
Золотая россыпь у Чатырдага
Всю жизнь провел в седле могущественный хан Гирей. Неутомим и ненасытен был он в кровавых набегах.
Прошло двадцать лет царствования хана, все он имел, что может желать человек, не было только у него наследника.
В иные минуты хан приходил в такую ярость, что приказывал рубить головы беям, которым судьба даровала сыновей, в дворцовых бассейнах топил своих жен, которых обвинял в бесплодии. Часто видели, как он в озлоблении рвал свою бороду, как в отчаянии молился аллаху. Придворные были в ужасе от жестокости своего господина, привозили к нему с разных концов света прославленных мудрецов, но ни один из них не мог излечить его.
Однажды хан, по обыкновению сумрачный, выходил из мечети. Его остановил старец, похожий на дервиша, и сказал:
— Государь! Я хочу помочь тебе избавиться от горя и, кажется, сумею это сделать.
Гирей грозно посмотрел на ничтожного смертного, осмелившегося остановить хана, но старик не смутился.
Гирей приказал ему явиться вечером во дворец. В условленное время старик был введен в покои хана. Никто не знал, о чем они говорили наедине. Слугам было ведено к полуночи приготовить двух оседланных коней, и ровно в двенадцать часов дервиш и хан выехали за город и поскакали к глухому ущелью, известному под именем Темного. Въехав в ущелье и сойдя с лошади, дервиш сказал:
— Хан, ты имеешь еще время раздумать и возвратиться домой. Решай!
— Делай со мной все, что надо, — ответил хан.
Дервиш предложил идти за ним в темную расщелину. Некоторое время спустя хан выскочил оттуда бледный, трясущийся. Вслед за ним из пещеры вырвались смрадный дым и багровое пламя. Не переводя духа, хан вскочил на коня и что было силы рванул повод…
Девять месяцев спустя одна из жен хана родила сына; на лице ребенка лежал красный отсвет, словно оно было опалено огнем. С детских лет в мальчике открылся ужасный характер. Его могли упросить не капризничать, только пообещав показать казнь человека. На охоте он развлекался тем, что добивал раненых зверей. Старый хан все это видел и радовался: сын рос таким, каким он хотел видеть его, — человеком без сердца.
Наступило время умирать хану. Он призвал к себе юношу и рассказал ему историю его рождения. Закончил старый хан так:
— Я добыл тебе и жизнь и исполнение самого сокровенного твоего желания. Своей кровью я скрепил договор с могучими духами. Когда ты после моей смерти вступишь на престол, то в полночь должен обязательно отправиться в Темное ущелье, чтобы поблагодарить дервиша за все, что он для нас сделал. И скажешь ему, что ты хочешь иметь, но только одно что-то, самое-самое главное для себя. Обдумай хорошенько, что ты намерен попросить, чтобы быть довольным всю свою жизнь.
Умер хан. В тот же день по решению Верховного дивана юноша вступил в управление ханством. В полночь молодой хан вскочил на коня и помчался к пещере.
У въезда в лес, за последней деревней, путь ему пересек старик-крестьянин, несший вязанку хвороста.
— Прочь с дороги! — крикнул хан и с такой силой хлестнул старика плетью, что тот упал, обливаясь кровью.
У входа в пещеру молодого хана встретил дервиш. Он взглянул на плеть, покрытую запекшейся кровью, и довольно усмехнулся.
— Ты приехал благодарить меня и просить исполнения желания? — спросил дервиш.
— Да.
— Я знаю твое желание. Ты хочешь, чтобы весь свет трепетал перед тобой, чтобы имя твое пугало людей. Ты хочешь сеять повсюду смерть и разрушения.
— Ты угадал, — ответил хан, боясь взглянуть в глаза старика, горевшие каким-то зловещим огнем.
— Я дам тебе столько золота, что ты сможешь вооружить огромную армию, какой нет ни у одного царя на свете. Взгляни вон туда, к Чатырдагу. Видишь трещину у подножия? Доберись до нее, отбрось несколько лопат земли, и под ней найдешь неистощимую россыпь золота. Она — твоя. Золото это будет служить тебе, помогать тебе сеять злые дела. С его помощью ты будешь целые страны превращать в бесплодные пустыни…
Сказав это, колдун исчез. Молодой хан нашел трещину у подножия Чатырдага, разгреб землю возле нее и действительно открыл там золотую россыпь. Набив золотом переметные сумки, он возвратился к себе во дворец.
И с той поры забыл о покое молодой хан. Он проводил годы в кровавых походах, как отец его, не оставляя ни на один день седла. Как смерч налетал он на мирные города и села, сеял пожары, убивал тысячи людей, и это было для него истинным наслаждением. Ему удалось вооружить армию, равной которой не было ни у одного царя на свете. Но хану и этого показалось мало. Часто он, никем не сопровождаемый, скакал глухой ночью в горы и возвращался оттуда к утру на взмыленном коне с переполненными сумками.
Задумал хан устроить набег на страны, лежащие к северу от Крыма. Его несметная конница двинулась в поход. Задрожала земля под десятками тысяч копыт. Запылали селения, полилась кровь, от стонов и криков людей содрогнулось небо. Бесконечные колонны пленных, обреченных на рабство, потянулись по пыльным дорогам.
Когда мимо пленных проезжал хан, все еще не насытившийся картинами смерти и разрушения, в одежде, обрызганной кровью невинных жертв, воины принуждали пленных падать ниц в дорожную пыль, а тех, кто ослушивался, убивали.
Но нашелся один смелый человек, который не пал ниц и, прежде чем был зарублен воинами хана, успел крикнуть:
— Погоди, злодей! Придет время — последняя капля крови твоих жертв переполнит чашу. И тогда жди возмездия!..
Рассмеялся хан. Мало ли что вздумает сказать перед смертью обезумевший невольник?
В числе пленниц, угнанных в рабство ханскими войсками, была не старая еще женщина, имевшая двенадцатилетнюю дочь. Когда воины хана нагрянули в деревню, где жила эта женщина, ее дочь спряталась.
Теперь несчастная мать мучилась мыслью о том, что дочь умрет от голода на пепелище деревни или будет растерзана зверями.
Но девочка не погибла. Она пошла по следам разбойничьей орды, питалась мясом павших лошадей, выпрашивала подаяние.