[6]… Я бы его назвал разведка специального назначения.
Бригада выделена в самостоятельную часть. Численность составляет 4500 человек, это и есть спецрезерв внешней разведки. Основная задача ОБОН определяется конкретно: подготовка и проведение в особый период, а при необходимости – и в мирное время активных разведывательных и диверсионных операций против объектов главного противника с целью дезорганизации его работы. В целях обеспечения условий для проведения боевых операций заблаговременно создаются опорные пункты на территории противника, подбираются площадки для заброски десантов, как воздушных, так и морских, места базирования. Приобретаются необходимые образцы оружия, спецсредства, экипировка, снаряжение. Основные направления в подготовке: агентурная разведка, визуальное наблюдение, наружное наблюдение, оперативная установка, легендирование, документирование, нелегальные каналы переброски. Офицеры спецрезерва должны иметь устойчивые знания по оперативному физическому проникновению на объекты, которые имеют особый статус, знать особенности физической, технической защиты этих объектов и способы её преодоления, в том числе знания и умения по минированию, организации диверсии, обезвреживанию взрывных устройств иностранного производства, а также самодельных зарядов.
Молодой офицер не переставал удивляться тому объёму знаний, которыми оперировал будущий начальник, и строгой логике в изложении важной информации. А Лазаренко продолжал говорить, как профессор академии, прочно укладывая кирпич за кирпичом этой малоизвестной даже в КГБ крепости. «Да, – думал Пётр, – много времени и сил потратил полковник, чтобы систематизировать эту методику и так убедительно и весомо говорить о ней». А тем временем хозяин кабинета продолжал:
– Кроме того, эти офицеры должны прекрасно владеть рукопашным боем, отечественным и иностранным стрелковым оружием, специальным вооружением. Управлять различными видами транспорта, в том числе в экстремальных условиях. А ещё знать средства связи, шифровальную технику. Я уже не говорю о том, что они должны иметь и специальные военные знания, например, те, которыми владеете вы, уважаемый Пётр Евгеньевич! Полевое базирование, методы выживания в экстремальных условиях, преодоление естественных и искусственных преград, подбор площадок десантирования вертолётов и самолётов малой авиации, способы обеспечения безопасности групп и отдельных исполнителей на территории боевых действий…
Пётр заволновался, как на экзамене, оценивая, насколько этим критериям соответствуют его собственные знания, полученные в военном училище. Вообще-то на курсе он был одним из лучших…
– Сегодня, – продолжал Александр Иванович, – после возникновения такого явления, как международный терроризм, и создания в мире сил специальных операций[7], необходимо также знать тактику действий террористических и экстремистских группировок, методов деятельности сил специальных операций. То есть знать и антитеррористический курс.
Есть ещё много других аспектов знаний, но, безусловно, без морально-волевой и психологической подготовки к действиям в автономном режиме таким людям не обойтись. Не буду вас утомлять сейчас деталями, скажу лишь о том, что очень серьёзная и нужная работа вам предстоит. Это – определённое кураторство над спецрезервом, конечно, вместе со старшими товарищами. Вы должны знать, что отдельная бригада особого назначения имеет не только полигоны на всех географических широтах, но и свой центр подготовки в Подмосковье.
Сейчас мы ищем возможность доложить руководству о необходимости создания постоянно действующего штатного подразделения. Уже невозможно, когда есть только курсы и периодические, хоть и плановые сборы, дать командирам спецгрупп устойчивые знания и навыки по многим специальным дисциплинам. Требуется, чтобы занятия с ними были постоянными. Такие навыки, как в подводной, альпинистской, минной подготовке, должны поддерживаться постоянно. Надо сказать, что, по нашему мнению, происходить это будет на базе КУОС. Сегодня именно эти преподаватели сами являются боевыми офицерами и наиболее подготовленными командирами спецгрупп. Курсы, хотя они и называются учебными, – и есть подразделение спецназа. Преподаватели, практически все, проходят курс воздушно-десантной и горной подготовки наравне со слушателями и участвуют в тактических комплексных занятиях и учениях. Это хорошо подготовленная боевая единица.
Я вам уже говорил, что в 1969 году, а точнее сказать, с 1966 года, в связи с возникшей необходимостью иметь подготовленный резерв оперативного состава КГБ для выполнения специальных задач за рубежом в особый период и постоянной подготовкой ОБОН, были созданы Курсы усовершенствования офицерского состава, и, чтобы это навсегда осталось у вас в голове, не только как учебное подразделение… Первыми преподавателями КУОС стали люди с большим опытом боевых действий войны и спецопераций. В Прибалтике и на Украине. Каждый из них – это «гроссмейстер» спецназа…
Разговор длился около двух часов. В кабинет пришёл лейтенант-десантник, а вышел – офицер разведки специального назначения.
Пётр был в возбуждении от встречи. Много времени тому назад, когда первый раз зашёл разговор о службе в разведке, он даже не представлял, что всё это станет теперь так серьёзно и важно. Важно даже не только для его жизни, а важно для безопасности страны. Он стал очень нужным «винтиком в механизме государства». А ещё его распирало от гордости, что у него теперь такой начальник. Лазаренко произвёл на него впечатление даже большее, чем его прежний кумир и любимец всех десантников, дядя Вася Маргелов[8].
– Какая у этого разведчика память, умение увлекать задачей, эрудиция и такт по отношению к подчинённому… Он, именно он, Александр Иванович, продумает и объяснит, что делать дальше. И так важны эта мудрость и знания: опыт фронтовика, дипломата, умудрённого житейской смекалкой человека и информированного разведчика, что авторитет произнесённого им слова становился выше томов учебной литературы любого классика. Рядом с ним сложнейшая работа всегда получится, – размышлял молодой опер и знал: наставник не даст ошибиться, и теперь я – член этой семьи, всё обязательно получится и у меня.
Кто бы ни приписывал в последующем какие-то заслуги себе, внутри каждый из них, его подчинённых, знал, что был всего лишь инструментом того великого механизма, которым он – Лазаренко, умный и мудрый, – руководил. И в каждом его поступке был замысел, но не каждый понимал его тогда, да и сейчас тоже!
Ни один солдат после победы всей армии в бою не скажет: «Мы победили, благодаря мне… Если бы не мой манёвр и не мой геройский поступок, полководец проиграл бы…» Тем более не подумает так умный офицер-разведчик! В этот период система КГБ была самая совершенная и продуманная, обеспеченная коллективом сотрудников с высоким уровнем интеллекта. И в этой системе свою, пока небольшую роль стал играть и старший лейтенант Пётр Евгеньевич…
А ещё через некоторое время он получил от руководства задачу. От серьёзности услышанного и невероятности предстоящего задания у него в голове поначалу стали происходить странные вещи… К этому ощущению молодому десантнику надо было ещё привыкнуть. Ему казалось, что он зачитался фантастикой и детективами.
Приказ был таков: «подготовить спецгруппу для освобождения из концентрационного лагеря “Tress Alamos”[9] на территории Чили не просто кого-то, а… самого Луиса Корвалана», который только что получил Ленинскую премию мира, был Генеральным секретарём Коммунистической партии Чили и арестован после переворота в стране… Провёл в заключении уже больше трёх лет.
Собрались на совещание. Стали обсуждать.
Старшие товарищи планировали саму операцию, изучали детали, способствующие проникновению в страну. Они же готовили агентуру. Петру поручили подобрать боевую группу, способную выполнить эту задачу. С большими усилиями, проехав полстраны, не смыкая сутками глаз, молодой старший лейтенант из многотысячного спецрезерва смог подобрать… всего шесть человек. В готовности, чтобы было и знание языка, и особенностей чужой страны, и необходимые специальные оперативные знания, и нужные боевые и физические кондиции, – больше таких в стране не было. Уже вместе с ветеранами, жалуясь на ситуацию, Пётр услышал от опытных разведчиков: «Давно надо было создать постоянно действующее специальное подразделение. Ежедневно, из месяца в месяц, из года в год заниматься с людьми, а пока – из спецрезерва можем взять лишь преданных, но не всегда достаточно подготовленных офицеров…»
– Это риск провала операции и бессмысленная потеря людей, – говорил Лазаренко. – Но главное, – расшифровка наших действий, а это недопустимо…
На самом заключительном этапе подготовки спецоперации правительства СССР и Чили при посредничестве Швейцарии и США договорились об обмене Корвалана на советского диссидента Владимира Буковского. У инициаторов операции, что называется, отлегло от сердца. Но…
В любом случае этот опыт теперь принёс и значительный положительный результат. Стали набрасывать варианты штатных групп и подразделения в целом. Разведка этого периода была самой консервативной системой. Консервативнее её была, наверное, только сама Коммунистическая партия. Старые разведчики, чтобы решить какую-либо задачу, продумывали её даже не десятки, а сотни раз, поэтому и результат был всегда очень высокий. Если бы не участившиеся случаи измен и предательства, то советскую разведку, со стороны противника, вообще «укусить» было бы нечем.
– Получается, что сейчас, чтобы выполнить схожую задачу, – спрашивал у своих наставников Петр, – мы каждый раз будем «высунув язык» искать исполнителей? Надо иметь что-то постоянное…
Все до одного в кабинетах управления «С» были такого же мнения. А Александр Иванович продолжал «ковать» факты и события «за». При возможности вставлял своё слово о специальном подразделении на уровне зампредов КГБ. А так – все молчали, обсуждать перспективы любого дела, особенно в этом управлении, даже с соседом,