Все-таки немцы взяли Тихвин… Это плохо…
14 ноября 1941 года.
(146-й день войны.)
С утра бомбежки; «юнкерсы» (по 16 штук) сбрасывают и листовки. Мороз… Солнечный день… Еду на «Полярную звезду». Беседа…
Иду по городу. Западный теплый ветер. Тревога… Пустые улицы… Прекрасный город… На Аничковом мосту сняты кони барона Клодта. Зарницы боя… Мне хорошо, как-то отрешенно…
Читаю центральные газеты. Статья генерала Хозина об обороне Ленинграда. Немцы потеряли под Ленинградом 216 000 человек, 759 орудий, 679 танков, 1681 автомашину и пр.
На самолетах вывозят семьи рабочих оборонных заводов (на Урал и в Сибирь).
Октябрьская телеграмма от С.К. Тон бодрый, но просит ее вызвать в Ленинград. Послал два письма. Умоляю ее еще выждать.
15 ноября 1941 года.
(147-й день войны.)
Почти весенний солнечный день… Оттепель… Сверкают на солнце лужи, тающий лед… Иду (впервые за дни войны) на собрание Ленинградского отделения ССП.
Читают стихи, рассказы… А война грандиознее всего этого…
Моя речь к ленинградским писателям: о ходе войны, о Союзе писателей и его задачах, о традициях Ленинграда, о враге и о несомненной будущей победе.
На Ладоге немцы потопили баржу с мукой. Водолазы ее достали. Муку отправили на макаронную фабрику…
Иду на радио.
Пять часов дня. Обстрел города. Нежный закат…
Читал «Красную звезду» от 9, 11, 12, 13 ноября. Жестокие бои у Севастополя, в Донбассе, под Тулой, под Москвой. Атаки противника у Ильменя и Тихвина. Наши контратаки. Противник все жмет – натиск колоссален. Но наше сопротивление нарастает. Выпущены противотанковые ружья и пр.
Иду на Каляеву. Битое стекло на Литейном. Огромная воронка у Фурштадтской. Мостовая разрыта. Бомбежки усилились.
Поел (суп, капуста кислая, один кусочек хлеба). Помылся…
16 ноября 1941 года.
(148-й день войны.)
Воздушная тревога… Иду домой на Фонтанку… Осколки сыпятся у Гороховой. Темно, звезды.
Дома – чай и хлеб. Работаю над очерком о новых орденоносцах КБФ – для «Правды». Была еще тревога. Не слушаю, читаю газеты.
17 ноября 1941 года.
(149-й день войны.)
Тон прессы все активнее.
Планы восстановления Европы и пр.
Бои на всех фронтах, отбито десять атак (!) на Московском направлении.
Пишу статью о базах: Таллине, Палдиски, Риге, Либаве и пр. Это наше! Мы придем на West!..
Телефонной связи с Казанью через ЦО нет уже целую неделю…
Послал письмо С.К.
Величайшее наслаждение – Ленинград ночью: сейчас звездно, северное сияние и чистая музыка (из радиорупоров) над прямыми темными улицами… «Половецкие пляски»… Россия любимая, все к ногам твоим! Иду с душой, очищенной от всего, – я весь только во времени, в истории, в воинственной поэзии… Минутами это нестерпимо высоко – ликующее освобождение! В мечтах – парад мира и победы… Советские русские люди должны пройти со своими знаменами, чтя павших и ликуя перед всем миром…
Меня спускают с облаков: люди голодны – по нескольку дней не обедают. В «Норде»[6] очередь за стаканом пустого чая. Ощущение голода у ленинградцев все сильнее. Худеют.
На Ленинградском фронте. Наши упорно действуют на подступах к Северной железной дороге, пробивая первое окружение. Немцы стремятся, взяв Тихвин, выйти к Волховстрою и совсем отрезать Северную железную дорогу. Обстановка трудная. Надо рассчитывать на общее улучшение дел на Московском и других фронтах, на резервы.
Получил комплект газет «На страже Родины». (Воздушные тревоги.) Ответил Фадееву о Кроне: «Крон должен быть тут, на месте, на Балтике».
18 ноября 1941 года.
(150-й день войны.)
Приехал Крон.
Читаю брошюры писателей-балтийцев. Сдаю отчет за десять дней в Политуправление. Прошу созвать совещание писателей и журналистов Балтийского флота.
Хорошо работалось…
Воздушная тревога. Иду пешком с набережной Красного Флота на Каляеву. Темно, стрельба… Образ военного ночного Ленинграда останется в памяти навсегда…
Я похудел, но чувствую себя бодро.
В госпиталях нет масла, нет мяса. Крупа часто бывает бракованная…
Все труднее…
19 ноября 1941 года.
(151-й день войны.)
С утра воздушные тревоги.
Мысли о позиции Англии… Последняя речь Черчилля дает только формулу ожидания вторжения к весне 1942 года. Мы ждем активных действий Англии.
В сводке. Сильный удар по противнику. Уничтожены десятки орудий, машин и 2500 солдат и офицеров.
Два часа дня. Совещание нашей оперативной группы писателей (итоги за десятидневку). Организационные задачи по группе: задания, планы на месяц вперед.
Штудирую комплекты военных газет.
Говорят, что Л. Соболев в начале октября уехал в Ростов – Ейск – Севастополь… Странно, что он мне не пишет.
Из рассказов:
«В Большом драматическом театре – спектакль «Малыш». Холодно. Заполнено 25 процентов зала. Люди сидят в шубах, актеры комкают текст. Играют небрежно… Зрители дыханием греют руки…»
«В домах появляются „буржуйки“…»
Мга окружена нашими. Наступление продолжается. Немцы по ночам «долбят» аэродромы, Выборгскую сторону и пр.
20 ноября 1941 года.
(152-й день войны.)
Эвакуирована Керчь. Остро стоит вопрос о Кавказе.
В Ленинграде уменьшили паек хлеба до ста двадцати пяти граммов в день.
Кронштадт выделил часть запасов Ленинградской морской базе.
Наш военно-морской береговой паек уменьшен до трехсот граммов хлеба. Однообразное питание. Шутим: «Это действует лучше Кисловодска».
Рождение Гвардии! У СССР – девять новых гвардейских дивизий! Отборные бойцы!
В гражданских столовых каша из сои, некоторых от нее тошнит.
Как стремительно ухудшилось продовольственное положение. Блокаду надо прорвать! Иначе в городе через месяц будет острый голод.
21 ноября 1941 года.
(153-й день войны.)
В 1.30 дня – артиллерийский налет на заводские юго-западные районы города.
В группе текущая работа: тороплю с книгой о Подплаве.
К обеду достали полбутылки портвейна. Кислые рыбные щи, сомнительное какао. Хлеба мало. Свой завтрак и часть хлебной «порции» я отдаю.
Обстановка. Приказ – выгнать немцев на мороз по всему фронту! В занятых ими местах любыми способами жечь все дома, строения и пр.
Упорные бои за Тихвин. Отбиваем город. Поиски разведчиков на Ленинградском фронте.
Новые крупные атаки немцев на Московском направлении и на Юге. Проблема противотанковой обороны (!).
На Финском заливе лед – до острова Сескара. Походы подводных лодок затруднены. Соединение Подплава готово сформировать на зиму три батальона с пушками и пр. Настроение у них несколько снижено.
Подвел итоги по писательским кадрам КБФ. В наличии двадцать пять писателей. Погибло до шестнадцати человек.
В газетах – о жестоких боях на Западном фронте…
Семь часов. Воздушная тревога. Слышен гул «юнкерсов»; стрельба. Низкая облачность…
В Народном доме – «Евгений Онегин». Зал переполнен. С первых же тактов весь кошмар войны – в сторону! И чистая, гармоничная музыка – воплощение русской великой культуры – празднует победу.
22 ноября 1941 года.
(154-й день войны.)
В группе некоторые товарищи жалуются на слабость. У Михайловского выпало два зуба. Тарасенков тоже говорит о слабости. Еще один наш писатель потерял семь зубов… Надо достать витаминов для группы. Слабость объяснима: паек уменьшился – мяса почти нет, нет овощей и минимум жиров.
Немцы начали новый удар на Москву. Гитлер в приказе требует: «Любой ценой разделаться с Москвой».
Но опыт борьбы у нас возрос. Усилились и средства обороны.
Надо ждать новой трудной десятидневки…
Англичане начали удар в Ливии (по слабейшему звену держав «оси»: Италии).
На Тихом океане кризисные дни. Возможна война: США, Англия – Япония.
Записана на пленку моя речь к гражданам и бойцам Ленинграда об обстановке.
Новое задание: шесть страниц радиоречи «Выстоим!».
Читал «Красную звезду» от 20 ноября: жестокие бои на Московском и на южном направлениях. (Напряженное внимание к событиям…)
На Тихвинском направлении противник нами сдержан и отбрасывается.
Битва Германии и России происходит на фронте протяжением более двух тысяч миль.
Англичане делают главным образом свои дела…
23 ноября 1941 года.
(155-й день войны.)
С утра – обстрел. В шесть утра слушал радио. Видимо, оставлен город Калинин. Ожесточенный бой – на Калининском, Волоколамском, Тульском направлениях. Битва за Москву в новой фазе. Устоять!
Сумрачный день, мягкая погода…
Рудный в Москве, Леонид Соболев в Ульяновске (?!). Зачем? Можно его вызвать в Балтфлот. Мирошниченко на Ладоге.
Огневой налет… Осколки бьют по дому… Сумерки… Света нет. Беседуем о литературном типаже. (Пародии на Голодного, Пастернака, Кирсанова и т. п.) Перебираем литературные характеристики, случаи из жизни писателей… Пахнуло московским литературным бытом…
К шести вечера дали свет.
Школьники получают: 125 граммов хлеба в день; на десять дней: 200 граммов крупы, 100 граммов растительного масла, 100 граммов мяса, 50 граммов сахара и 150 граммов кондитерских изделий (или суп в столовой – восемь раз). Выдается не очень регулярно. Крупу, масло, мясо почти не дают.
Некоторых выручает дуранда[7] – размолотая и смешанная с содой и солью плюс немного кофе и цитрамона (из аптеки!) плюс картофельная мука. Ее хватит еще на месяц. Иные запаслись отрубями…