Сначала Угоша шла ничего не соображая. Она не помнила, когда и куда делась Ейма. Потом побежала, не замечая ни хлестких веток, ни ранящих ноги коряг. И только у своей ивы остановилась. Заплакала. Антон! Человек, который в ночь посвящения говорил магические слова. Антон, с которым она проводила все время, которому открывала тайны леса! Сегодня он обнимал и целовал Октонию – самую мерзкую и подлую из всех известных ей кикимор. Не просто целовал – признавался в любви. Громко, на весь лес! Что же будет? Разве возможно теперь им вместе ходить к Гарпине, собирать землянику, болтать без устали на закате под большой лягушачий хор, вместе гулять по лесу… Ну почему, почему?.. Быть такого не может! И тем не менее Антон поцеловал Октонию…
Угоша поняла, что мысли пошли по кругу, опустилась на корточки, уткнулась головой в колени. Время для нее остановилось. Возможно, прошел час. Или всего несколько минут, когда в свернувшееся измученным клубочком сознание ворвался радостный голос:
– Светка!
Она подняла высохшие красные глаза. Антон сидел перед ней на корточках и глупо улыбался.
– Светка, ты чего тут скукожилась? Я тебе сейчас такое расскажу! Обхохочешься.
Угоша почувствовала – еще немного, и слезы снова хлынут ручьями. Она успела бросить резкое «не надо» и снова уткнулась в колени. Ничего не понимая, Антон дотронулся до ее плеча, которое тут же дернулось, сбрасывая руку.
– Не трогай меня. И вообще…
– Что «вообще»? Светка, что произошло?
– Сам знаешь что.
– Не знаю.
– Зато я знаю.
– Ты говоришь какими-то загадками. Давай лучше я тебе расскажу, что со мной было.
– Не надо.
– Но это действительно смешно! Вот слушай…
– Врать не надо.
– Врать? Почему ты решила, что я собираюсь тебе врать?
– Потому что я видела, как ты поцеловал Октонию.
– Так я ж и хочу тебе рассказать. Мы с Волчком…
– Только волка не приплетай. Ври попроще, – выкрикнула Угоша.
Антон, не понимая, в чем его обвиняют, начал заводиться:
– Хорошо. Раз ты меня выслушать не хочешь, не надо. Да, я поцеловал Октонию. И не жалею. Это правда. Такой правдой ты довольна?
Угоша оторопела. До этого момента она еще тешила себя слабенькой, хиленькой надеждочкой неизвестно на какой, но все-таки счастливый исход. Однако ответ Антона был жесток и однозначен. Ну что ж, жестокостью на жестокость:
– Довольна. По крайней мере без недомолвок.
– Тогда я ухожу.
– Куда?.. – Такого оборота она не ожидала.
– Домой, куда же еще? Или существует другое решение?
Нет, другого решения она не видела.
– Молчишь… Тогда прощай. Извинись за меня перед Мидой и Гарпиной. Соври что-нибудь. Срочно домой пришлось вернуться или еще что… В общем, придумаешь. С выдумками у тебя полный порядок…
Антон повернулся и, не оборачиваясь, почти побежал к опушке, по которой проходило шоссе.
Глава 3Беда
Почти ничего не замечая ни перед собой, ни по сторонам, он отмахал почти полпути, когда какой-то живой комочек ударился о его ноги. Антон резко остановился. Рядом, в густой траве, сидел небольшой серенький зайчонок. После быстрого бега его бока вздымались, шерстка топорщилась, длинные уши подрагивали. Раскосые глаза со страхом и любопытством смотрели на Антона. Смотрели так же осмысленно, как глаза Волчка, когда тот пытался донести до друга свои волчьи мысли.
Антон наклонился, просунул пальцы под заячье брюшко, поднял малыша, одновременно настраивая собственный мозг на разговор со зверенышем. Когда почувствовал, что слух и зрение изменились, мысленно произнес:
– Привет, малой!
– Ой! Здравствуйте, человек Антон.
– Откуда ты меня знаешь? И почему так легко доверяешь незнакомцу? А вдруг я не Антон, а охотник на маленьких глупых зайчишек?
– Я не маленький! Я уже большой! – Голос зайчонка выдал обиду, очень узнаваемую обиду: Антон еще совсем недавно, лет пять назад, точно так же отвечал на сюсюканья маминых и папиных приятелей. – И никакой ты не охотник, – продолжил зайчонок. – Ты Антон, который живет в доме нашей лесной феи Угнеи и учится кикиморьей науке у старухи Гарпины.
– Ну да-а…
– Нам говорили, что ты герой. И что Угнея – тоже герой.
– Это еще почему? – изумился Антон.
– Потому что стараетесь всех нас породнить.
– Кого «нас»?
– Животных, древние народы и людей.
– Да… объяснение… А меня-то ты все же откуда знаешь? Я вот тебя не помню.
– Не помнишь, потому что, когда нас в ваш лес на экскурсию водили, чтобы на тебя и Угнею посмотреть, мы в кустах прятались. Я хотел к Угнее подойти, чтобы она какое-нибудь желание исполнила, но мне наш экскурсовод не разрешил.
– Почему? – Несмотря на тяжелый разговор с Пипеткиной, Антон едва сдерживал смех. К зайчонку следовало относиться серьезно, не менее серьезно, чем тот относился к Антону: развенчание героев – вещь болезненная. И все же заячья экскурсия!..
– Потому что вы занятые. И мы вас будем отвлекать от важных дел. Но мы прямо в кустах свои желания загадали. Может, Угнея их случайно услышала и исполнит, когда у нее свободное время будет.
– Какое же желание ты загадал? И вообще, имя у тебя есть?
– Цок.
– Что «цок»?
– Зовут меня Цок.
– Цокаешь, что ли? – Зайчонок обиженно нахохлился. – Ладно, не дуйся, это я так, пошутил. Имя я запомню.
– Спасибо. А желание… Я загадал, чтобы с волком каким-нибудь подружиться.
– Зачем это тебе?
Цок совершенно по-человечьи закатил глаза. Вид раскосого мечтательного зайца все же прорвал и без этого переполненную плотину, и Антон прыснул громко, не вполне учтиво и довольно нервно. Глаза Цока тут же стали на свое природное место.
– Антон, ты почему смеешься?
– Муха по шее ползает, щекотно, – нашелся Антон.
– А мне от мухи не бывает щекотно. Потому что у меня шея пушистая, а у тебя лысая.
Приступ смеха повторился.
– Опять муха? – посочувствовал зайчонок.
– Опять. Да ты внимания не обращай. Значит, ты хочешь с волком подружиться?
– Угу. Я думаю, что если я с волком подружусь, как ты подружился с кикиморой, то постепенно все зайцы и волки станут друзьями. И… они перестанут за нами охотиться. Только это трудное желание, правда?
– Не из легких… – Антон задумался. А зайчонок-то оказался пусть и наивным, но политиком. Конечно, со временем он поймет, что если волки, которые никакой злобы на зайцев не держат, перестанут на них охотиться, то просто вымрут от голода. Но пока… Озорная мысль проскочила, и отказываться от нее у Антона не было ни желания, ни весомых доводов. – Цок, а ты настоящего волка не испугаешься?
– Испугаюсь. Но я потерплю.
– Понятно… – Он опустил зайчонка в траву и мысленно, но достаточно громко позвал: – Волчок! Волчок!
Теперь оставалось ждать. Слух у его друга хороший, если он гуляет или охотится где-то поблизости, обязательно прибежит. Антон вздохнул: «Заодно и попрощаемся».
– А кого это ты звал? – полюбопытствовал зайчонок.
– Сейчас увидишь. Ты никуда больше не торопишься?
– Нет. Меня вообще-то к тебе специально послали.
– Послали? Кто послал? Зачем?
– Зайцы, лисы, хорьки, белки, птицы, змеи и даже лягушки.
– Ничего себе наборчик!
– У нас временный союз.
– Слушай, а вы, случаем, Киплинга не начитались? – высказал Антон совершенно бредовую мысль. Если бы такой разговор происходил еще год назад, он даже сомневаться не стал бы в том, что либо умом тронулся, либо заснул посреди мультсериала.
– Мы не читаем. А что такое эта твоя «киплинга»?
– Ну понятно. Не начитались… Я тебе потом объясню… Так что же случилось, если зайцы с лисами и хорьки с белками союз заключили?
– И еще лягушки. Ты про лягушек забыл.
– Вот-вот. Тем более.
– Такое, Антон, случилось! Ужас! Недавно приходили люди, разговаривали про наш лес.
– А у вас что, переводчики имеются? – удивился Антон. До сих пор он был уверен, что без специальных способностей ни люди не понимают зверей, ни звери людей.
– Кто такие переводчики?
– Тот, кто понимает людей и может потом вам пересказать, о чем они говорят.
– Ой, есть переводчики! Есть! – радостно воскликнул Цок. Разговор с великим Антоном, которого он опасался, проходил так легко и понятно! – У нас одна белка жила в городе. Ее там в плену держали. Хотя кормили, конечно, очень даже хорошо. И в колесе давали побегать. Но ей надоело в плену быть, она убежала, поселилась в нашем лесу, семьей обзавелась. Но слова, которые от людей слышала, не забыла. Вот какой переводчик!
– И что такого страшного она услышала, что вы после этого союз заключили?
Цок дернул ушами и, совсем как игрушечный, заколотил передними лапами по траве. Звука не вышло. «Подставить ему настоящий барабан – классный бы ударник получился!» – совершенно невпопад подумалось Антону.
– Ну чего тянешь, говори.
– Там слова есть сложные. Я боюсь запутаться, и ты тогда нам не поможешь.
– Да говори уж как есть. Я догадливый.
– В общем, эти люди обошли весь лес…
– Он что, маленький у вас?
– Не очень большой. Вокруг поля всякие с морковкой и капустой, луга. А лес растет внизу. Эти люди сказали – в кот… котловине. Посередине у нас очень красивое озеро с лягушками. Там раньше четыре лебедя жили, но они улетели, потому что русалок боятся, – Цок прервался. Проверяя, насколько доходит до человека его речь, он глянул на Антона.
– Понятно. Ты рассказывай, рассказывай, я внимательно слушаю.
– А потом один из этих людей, наверное самый главный, от него еще собакой воняло, сказал: «Котловинка – просто подарок. Никаких земляных работ. Жилья в кара…нтинной зоне нет. Лес спилим к чер… чертовой матери. Продадим. Зато пока мусоро…сжигательный завод построим, тут как раз отходов под завязку наберется. Сверху прикроем, тех… технологически это раз плюнуть, и – красота!» Только, Антон, какая же это красота? Красота, когда лес есть, а не мусор. А нам куда деться? Мы в другой лес уйдем, белки и хорьки – тоже. А лягушки? А рыбам как из озера перебегать? К тому же в других лесах нас не очень-то ждут. Там у каждого своя территория. В общем, белка, когда это услышала, чуть в обморок не упала. А потом повыше на дерево забралась, чтобы громко было, и как стала кричать!