Дорога выбрала пилигрима, распутье раскинуло карты. Кто-то с сетями разжёг огни и наизготовку встал.
Не без изъянов по умолчанию, без надежд и притязаний. Такие как есть мы выходим навстречу, - думая что одиноки и не суждены.
Встречаемся, принимая серебристый росчерк крыла за опечатку на случайной странице.
Случаемся. Так просто, так вдруг.
Объятья рук смыкают небеса, и нет пределов. Нежности твоей. К изгибу ключицы, к родинке на плече, к звукам имени моего на губах твоих. Твоего на моих. Крадётся нежность по изгибу стебля.
Смыкаются разрозненные части бытия.
Объятья рук смыкают небеса.
//8.12.2016.
Неназванные города не считают века, не ловят метель в рукав, не равняют улицы по фонарям.
Ничто не стоит зависти твоей. Ни клад, ни свет, ни лёгкий путь. Ничто не стоит зависти твоей. Ни тяжесть ворона крыла, ни мягкость пуха одеял чужих домов. Ничто, и даже более того.
Ничто не стоит зависти твоей.
Кто кого оставил, кто приютил, кто кем дышит, кто спас иль был спасён.
Не под силу даже толика боли фантомной, если она не твоя.
А дух так чист, что тонкой струйкой пара взмывает и парит. Ничто не стоит зависти твоей. Даже если накроет горней лавиной, даже если останется только память, только рана выцветшими письменами ляжет скатертью за твоим столом. Оставим каждому своё, по сути и по вере.
В шкатулке запечатай, в городе дальнем, в заброшенном доме на подоконнике оставь и забудь. Свечу затуши.
Неназванные города не ловят метель в рукав, не равняют улицы по фонарям, не считают века.
Оставь.
Лови свой путь, скользнув между лунных фаз.
// 06.12.2016
баюкаем снежные сны
Северный ветер гонит из Арктики тяжёлые облака. Как лодка что отвязалась от причала, тонет в безмолвии кормчий немой.
То ли снег ложится на землю, то ли время подходит к концу.
То ли вечность совсем расчудесится и вручит нам всем по кольцу.
Северный ветер гонит из Арктики тяжёлые облака. И колёчко всё катится, не достигнув крыльца. И метелица кружится, и кормчему кажется, - нет ничего вокруг.
Города заметаются, названья стираются. Мы белы и невинны, и отныне прописка нам не важна.
Под тяжёлыми облаками веки слипаются, мы ложимся, - баюкаем снежные сны.
// 2.12.2016.
Всё начинается тогда,
как только упавший снег обнимет тебя за плечи, раздвигая улицы, минуя стены домов – одним движением. За пределы.
Всё начинается тогда,
как только звон ристалищ устанет быть, яриться, ликовать. Завоевания теряют цель, битв усталость истекает кровью и принимается землёй. Когда стихает звон.
Всё начинается тогда,
как только гроздья гнева ложатся в лоно всепрощенья, в нефрита хлад. Как только выпустишь себя из клетки само/эго. Войдёшь и встанешь над собой.
Всё начинается тогда,
когда в любой момент тот монолог внутри, что бесконечен, остановлен по мановенью силы воли. А буря и натиск всех грозных стихий, живущих внутри, - приручены лаской. Укрощены.
Всё начинается тогда,
когда циновка в тысячу нитей застилает весь дом. Чашки риса хватает голодным, остаётся даже на жертву чужим богам. Никто не обделён.
Всё начинается тогда,
Когда. Чаша поёт, алеет цветок. Радуга замыкает круг, а змея не кусает свой хвост. Когда отдал и рад. Тем свободней. Когда от прочей ерунды освобождён.
Когда чертог твой высок. Когда полёт мил небу и зарёй благословён.
Когда ты на цыпочках выше всех облаков.
// 22.11.2016
Подстрочник – лёгким подтекстом лёг под полозья. Построчно, дословно, о неизбежном – что будут заснежены наши пути. Что будут застелены сумрачным пологом. Но главное – будут.
Подстрочник не манит и тенью весны, он честен и строг. Тому, - чей черёд – даны все ключи, иные не вхожи в этот чертог.
Подстрочник всех откровенней. Снег обещается – он должен, он будет. Нас не минёт.
В белом плаще, с кровавым подбоем, придёт и наступит, на платье своё. На белоснежное, шиповника горсти, рябины гроздья. Зимних одежд обманчивая легковесность, сверхсловесно идёт.
Даст мне бог очертания, может смогу и заполнить внутри. Прорехи ложатся на дно реки, поверху преломленный снег, преломленным хлебом в руки, ладонями вверх.
Месяцеслов вновь замыкает круг, выжженный контур кусает себя за хвост.
// 11.11.2016
сноска - Подстрочник это пословный перевод художественного произведения на другой язык для дальнейшей обработки — перевода художественного. Подстрочный перевод — дословный перевод иностранного текста, часто с подробными пояснениями, использующийся как черновик для художественного перевода или как учебное пособие при обучении переводу.
На каждого из нас - у Бога свои планы. На каждого – и свой вертеп и тройка удалая.
Каждому ножницы в руки, латки вырезать, и чинить, и лечить. И лоскутный плед шить, и кого-то им укрывать. Каждому мастерство по умению, а умение по широте. Той самой души.
На каждого по ложке дёгтя и по отрезу на платье. По песне к заутренней, и по плащу к дождю.
По врагу сердечному и другу бесхитростному.
На каждого из нас - у Бога свои планы.
По таланту и по проклятью, по дару и по утрате.
По цветку и хлысту. Что растут на одном и том же дереве, в одном сумеречном лесу.
На каждого по расчётливому подлецу.
Исход застанет врасплох. Как и любой уважающий себя итог.
Сквозь полотно событий у каждого проступят нужные черты. Сойдутся вкривь и вкось проложенные собой и к себе пути.
Узоры расшитые выцветут и осыпятся семенами полыни.
На каждого из нас – всего довольно. Наполняемы как сосуд, мы рождаем речь, расчерчиваем поля, пытаемся всё сберечь. Между облаком и землёй мы теряем всё. Имея – больше, чем унесём.
// октябрь 2016
Вымолвить или вымолить?
Может помыслить – облаком, негой, - легче легчайшего мыслями вознестись.
Между помыслом и поступком падает тень. Оттенок чернил такой густоты, что страшно вступить.
Между мной и пологом белым только тонкая кожа. Моя? Тонкая, тоньше листка календаря, от осени до декабря.
Вымолить или вымолвить? Смелости чистоты, чтоб горизонт не застилать ни завистью, ни злостью.
Хотелось бы, пусть. Драккары взнуздают небо, руки со дна поднимают ветер и даруют его парусам.
Вымолить? Как образ зримый, меня храни. Храни, вплетая меня в ладонь.
// 18.10.2016
В утро вступай как в сияющий храм, обручаясь с днём как с единственно суженым. Что пришло – то твоё, а потерянное развеется и снегом сойдёт. Впитается в землю и однажды взойдёт, неузнанноё и какое-то чуждое.
Синь небосвода не восполнит утраты, но подскажет - где нет границ ни уму, ни сердцу. Всюду простор.
Не комкай свет, он выведет и приголубит. Как в омут, в золото зрачка, вступай в рассвет.
Узорчат мост, ложится под ноги, строишь его и идёшь.
Проще простого. По тем следам, что сам оставил, научившись когда-то ходить.
Каждый сам по себе материк, вольный тешить себя же свободой тектоники плит. Где-то там, на пути столкновений, расхождений и общности чувств.
Проще простого – идёшь на свет, с благословенной смелостью.
// 13.10.2016
в октябрь как в омут
В пейзажных аллеях стихли осколки небес упавшие наземь.
В октябрь – как в омут. С холодною головой, трезвым расчётом и лёгкой душой.
Шиповник ярок и дик, и цепок, сплетает пути. Притянута за рукава, замедляю шаг и мыслей разбег.
Сказанные над водой слова превращаются в пар.
Сказанные над огнём слова – вересковый мёд. Они тягучи и сладостны. Их никто не берёт назад.
Сказанные над землёй слова обретают вес и тяжесть обетов. Их точно не стоит говорить просто так.
Сказанные под Луной слова тихи, их цепи тонки, им расплетаться как кружеву суждено.
Пусть в омут, пусть в упоенье. Нет пресыщения там, где аллеи сплетают пути. Где каждый упавший – не мёртв, а знак, ещё один повод идти. Без лисьих повадок, но не напрямую, - зачем нам избитость ровных дорог? Осколки небес разбились дождями, всё смытое впрок.
// 05.10.2016
мы не будем
Мы не будем пылать во пламени, будем плыть за течением вслед.
Будем вёсла макать в океаны, самонадеянно шить паруса из простыней. Ситцевый парус в цветочек трогателен, и конечно смешон.
Чем ещё насмешить владыку морей?
Соло на пароходной трубе, на одной из четырёх, - гулко, пронзительно и одиноко. В тумане, где-то на широтах Атлантики.
Цепи событий рвутся в мутной воде, круги по воде от бабушки-ворожеи слов. Как скажет, сделаем наоборот.
Мы не будем жить пятистопным ямбом,
Будем рушить классический стиль.
А любить... любить мы будем верлибром.
Как получится, так и будем любить.
// 26.09.2016
колыбель Дюймовочки
Хрустальная колыбель Дюймовочки колышется ветром, дождями смывается, безропотно и бесследно. Хрустальная колыбель Дюймовочки уходит всё дальше в сказку, а мы остаёмся.
Наверное жаль, а может и нет.
От лета – тонкий рубец на загорелой коже, пряди волос выгоревшие и внутренняя согретость.
От осени – предвкушение зябкости и новый шарф. Наверное да, а может и нет.
От прошлогодних запасов – липовый мёд. Надёжен как лапа медвежья от простуд и невзгод.
Тени летящих стелятся по земле, без зависти мы просто идём по ней.
Наверное глупо, а может и нет.
Дороги усеяны павшими звёздами, но мы их не видим, особенно днём.
Келья огромна, от запада до востока, запахом ладана потолок разверзнут настеж