Всегда буду верить, что она ждала, что я брошусь за ней и неким изящным и доблестным образом отговорю ее от предательства. Но все, на что я оказался способен, это стоять там, глядя в сторону, куда направилась Нефрете. В сторону Молтреадо.
Я подумал о «бандитах». Я вздрогнул. Мне стало интересно, сколько их из тех, что сейчас гниют в бесплодных землях, были ее братьями. Я почувствовал прилив гордости. Она всегда была восхитительно безжалостной женщиной.
Наконец мои ноги стали вновь послушными мне и понесли меня через Площадь к Терпеливой.
Я стоял в раздумиях у аналогового кресла. К креслу, с другой сторны, подошла аватара. Сегодня ее светлые волосы были скручены в тяжелый узел на затылке.
– Рада отметить, что вы не занесли внутрь меня орудий для убийств, – сказала она. – Я бы не позволила им попасть на борт, но такая воздержанность делает вам честь.
Не было смысла говорить ей, что у меня нет времени забрать их.
– Ты можешь проследить за ее машиной?
– О да. Мы оставляем в пространстве след, который медленно заживет.
– Тогда следуй за ней.
Мы вырвались с Площади, двигаясь гораздо быстрее, чем могли бы двигаться под моим управлением, если бы я лежал в аналоговом кресле. Я был рад, что этого не сделал. Если неомех могла посылать мне свои ощущения, что мешало ей читать мои мысли? Стало очевидным, что Терпеливая может управлять собой гораздо лучше, чем я. Я начал задаваться вопросом, не было ли аналоговое кресло элементом хитроумной ловушки.
– Почему ты отказываешься от полетов? – Аватара обошла кресло и встала совсем близко. Выражение этого, лишь внешне человеческого, лица было так чуждо, что я не мог его понять. – Полеты – лучшее из моих умений. Мы могли бы быстрее добраться до нее, если бы взлетели.
Я не нашелся, что ответить, хотя даже менее умное существо могло бы заметить страх на моем лице.
– До-Свидания, ваше беспокойство излишне. Позвольте, я объясню. Я контролирую расположение и состав каждой молекулы своей массы. У меня достаточно возможностей, чтобы уверенно манипулировать всей материей, расположенной в непосредственной близости от меня. Обратите внимание: вы стоите даже не покачиваясь, хотя мы совершаем невероятные прыжки. Без моей власти над материей вашего тела рывки ускорения разорвали бы вас. Я удерживаю каждую молекулу вашего тела в единстве с большей массой своего тела, и вы ничего не ощущаете. Понимаете?
Я понял, но весьма смутно:
– Это интересно, но…
– Послушайте меня! Я могу летать по воздуху, используя крылья – как вы только что видели, пропеллеры, реактивные двигатели, или я могу просто отталкиваться от массы планеты и лететь настолько быстро, насколько я смогу раздвигать воздух в стороны. Кроме того, я могу пронизывть насквозь горы, но это намного медленнее, потому что нужно раздвигать гораздо большую массу. К тому же, если я слишком быстро пролетаю сквозь камень, мои процессоры перегружаются, и я глупею.
– Я понял. Переключись на самую быструю форму, которая позволяет двигаться, не отрываясь от земли, и догоняй ее.
– Хорошо, – сказала она после долгой паузы.
Терпеливая, принявшая вид огромной серой змеи, пряталась между нескольких высоких камней, торчавших наверху высокого хребта, довольно далеко к югу от самых крайних ферм.
Ветер стих, что здесь бывает нечасто, и я видел только обрывки от серого облака пыли, которое обычно укрывало город. Молтреадо очень походил на мой родной город, с такого расстояния.
Аватара стояла рядом со мной в полости командного отсека.
– Мне бы хотелось подобраться поближе, – сказал я. – Вижу, что на площади что-то происходит. И как я мог забыть свой бинокль…
Аватара засмеялась и ее светло-голубые глаза округлились от веселья. С каждым часом аватара становилась все более эмоциональной, словно Терпеливая стремительными темпами училась человечности. Теперь чувства брали верх в этих глазах, и заставляли в унисон им подрагивать розовый рот.
Она сделала жест рукой в сторону иллюминатора, и мы словно по воздуху понеслись к далекой площади, пока я не увидел неомех Нефрете, готовящегося к отпочкованию нового неомеха, его охраняла дюжина братьев Нефрете.
Я наблюдал несколько минут, но не мог разглядеть ее. Я повернулся к аватаре.
– Можешь ли ты лететь под землей так же легко, как сквозь гору?
– Да, но только немного быстрее. – Проблеск чего-то, похожего на испуг, мелькнул на чуждом, белоснежном лице.
Я вдруг вспомнил, что она создавалась, как временная аватара. Терпеливая никогда не спрашивала меня, в какой другой ее форме я еще хотел бы ее увидеть. Я задумался, означает ли это что-нибудь. Я провел не одну неделю с неомехом и теперь думал о нем как о женщине по имени Терпеливая, которая жила в волшебной колеснице. Я редко вспоминал, что на самом деле она являлась всего лишь отростком во внутренностях машины.
– Вот что мы сделаем, – сказал я. – Мы пролетим под землей, окажемся рядом с ее машиной, я заведу ее внутрь, где мы сможем поговорить без помех. Я ей все объясню, она меня поймет и простит, и все будет прекрасно.
– До-Свидания, я не могу оказывать вам помощь в причинении кому-либо вреда.
– Нет, нет. Ты не понимаешь. Я никогда не причинию ей какого-либо вреда. И разве найдется лучшее место для гарантии ее безопасности, чем здесь, внутри, где ты можешь контролировать все, что происходит?
Она глядела на меня, как бы в раздумии. Но затем мы погрузились в камень хребта. Иллюминатор заскользил внутри скалы, а я зачарованно следил за переливающимися узорами, пока мы плыли вниз сквозь кружева серого гранита.
Я снова повернулся к ней.
– Ты не можешь двигаться быстрее? Если она покинет свою машину и отправится в город, я не смогу забрать ее оттуда. Без того, чтобы не пролить много крови.
Лицо у нее было странным и вялым, и весь ее цвет потускнел.
– Я не могу перемещаться слишком быстро и при этом сохранять свою индивидуальность.
– Лишь чуть-чуть побыстрее, – попросил я.
– Да. – Еще немного блеска жизни потеряла аватара, превратившись в гротескную восковую фигуру. Когда она вновь заговорила, губы у нее не шевелились.
– Теперь у нас максимальная скорость. – Голос был плоским, невыразительным.
– Как скоро мы окажемся под площадью?
Она ответила после продолжительного молчания.
– Через одиннадцать минут, примерно.
– Предупреди меня, когда останется всего минута.
Лицо аватары почернело, и потеряло свои черты, – усилия по контролю времени еще более усложнили работу машины.
Спустя десять минут она проговорила:
– Одна минута.
Я метался взад-вперед, будто помешанный.
– Терпеливая! Давай еще быстрее! Я чувствую, как она уходит. Быстрее!
Я ощутил короткий рывок ускорения – это мы вырвались из скального массива и понеслись вверх, сквозь тюремные подземелья, расположенные под центральной площадью Молтреадо. Заключенные и охранники появлялись на короткие мгновения, расплываясь быстрыми красными мазками по иллюминатору, пока неомех переправлял их молекулы вокруг своего корпуса в разрушенную материю позади нас.
Аватара потеряла форму и растеклась по полу к тому времени, как мы прорвались сквозь брусчатку под машиной Нефрете. Большинство людей, крутившихся у ног этой штуковины, погибли, но Нефрете находилась внутри неомеха, и она спаслась. Я еще не знал об этом.
В тот момент, когда мы оказались в воздухе, Терпеливая восстановила контроль и неомех замер. Аватара снова стояла рядом со мной, ее лицо искажала совершенно человеческая гримаса ужаса. Изуродованные, окровавленные тела, молотящие руками и ногами, сползали по корпусу нашей машины и падали на землю вокруг нас.
– Что ты натворил? Что ты натворил? – Голос у нее срывался почти на визг. Ее руки дрожали; было удивительно видеть такие эмоции у машины.
Аналоговое кресло протянуло длинные худые конечности и обхватило меня, с трудом усаживая в кресло.
Я больше никогда не ступлю на землю. Убедившись, что другая машина цела и невредима, Терпеливая медленно взмыла в небо. Я пробовал протестовать, но она заставила меня замолчать с помощью какого-то лекарства, введенного в вену усиком, который прилип к моей руке, словно корень, вцепившийся в камень.
Я не мог найти покоя и в последующие дни, в течение которых Терпеливая появлялась во владениях Молтреадо в различных угрожающих обличьях: безумного пылевого медведя, огнедышащего лироязыка, чудовищной ледяной женщины, потрясаюшей зазубренным гарпуном. Позже ее стратегия стала понятной, когда молтреадцы, ужаснувшись, накачали свою машину пищей до предельного роста, гарантировав тем самым свое собственное порабощение.
В конце концов мы вернулись в мой родной город, где аватара, приняв мой облик, начала из шлюза отдавать приказы. И затем приступила к выращиванию в себе маленьких неомехов.
Меня держали в замкнутой полости, внутри машины, с ледяной женщиной для компании. Когда я напомнил ей, что не давал ей разрешения на почкование, она ответила:
– Ты дал его один раз. Я считаю, что этого достаточно.
Месяц спустя в небе над нами появились первые замки. Год спустя мне позвонила Нефрете. Лицо у нее выглядело постаревшим на десять лет, но свою красоту она сохранила.
– В чем-то ты был прав, но я не могу понять, в чем именно, – сказала она, перед тем, как прервать разговор.
За десять лет большинство из нас стали пленниками.
Ныне замки заполнили небо, подобно огромным снежинкам-мутантам, никогда не опускающимся на поверхность земли. Интересно, смог ли кто-нибудь из моего народа сохранить свободу? Где-то далеко, я чувствую определенно, как древняя пангалактическая женщина, сидя в кругу своих слабых, хитроумных дружков, задает тот же вопрос. Я вижу, как они потирают свои маленькие, мягкие ручонки и хихикают над нами, говоря друг другу, что глупые и алчные волчеголовые получили по заслугам.
Я так сильно изменился, что считаю теперь, что они правы. Но это еще не конец, еще нет. Гонор