Как бы там ни было, мы продолжали встречаться. Не слишком часто, от силы раза два в неделю. Куда-то ходили, занимались сексом, если было где. О чувствах вопрос не стоял. Меня это устраивало, ее, наверно, тоже.
Учеба — вот что было для меня главным. Особенно когда началась реальная летная подготовка.
*В. В. Маяковский. «Облако в штанах»
Глава 8
Марго
В апреле мы с Мишкой разругались вдрызг. Я устала от неопределенности. Устала болтаться между небом и землей. Устала чувствовать себя глупой девочкой, которую без конца учат жизни. Не хотела давить, ставить какие-то ультиматумы, но однажды разговор сам собой свернул на будущее.
Мы гуляли в парке и набрели на собачью площадку. Стояли, смотрели, как собаки ходят по бревну, перебираются через препятствия, перепрыгивают барьеры.
— Если доживу до старости, — сказал Мишка, — буду жить один за городом. Заведу пару-тройку больших собак.
— То есть меня в своей старости ты рядом не видишь? — не выдержала я. — Раз собираешься жить один с собаками? Или мы так и будем встречаться пару раз в неделю? Всю твою жизнь?
Слово за слово… а последнее осталось за мной. Я сказала, что с меня хватит, развернулась и пошла домой. Одна. Несколько дней ждала, что позвонит или напишет, но не дождалась и сделала вывод, что наши отношения закончились.
Это было больно. Очень больно. Все-таки я его любила, не один год. Но сказала себе, что так лучше. Какой смысл рассчитывать на что-то с человеком, который открыто признает, что в своем будущем тебя не видит? Ему удобен такой формат — без обязательств, но меня это устраивать перестало.
Я почти себя в этом убедила, но через месяц, в один из последних дней учебного года, Мишка появился снова. Причем поймал меня там, где я не смогла бы сбежать или спрятаться за закрытой дверью. Приехал в школу и ждал у выхода. Узнал ведь как-то, сколько у меня уроков. С большим букетом роз ждал. Я попробовала было трепыхаться, но на нас смотрело столько народу, что я согласилась, стиснув зубы, сесть в машину и поговорить.
— Рита, я понял, что не могу без тебя, — заявил он. — Я тебя люблю. Выходи за меня замуж.
Звучало убедительно, но почему-то не оставляло ощущение, что подкладкой к этому идет: «раз ты такая идиотка, хрен с тобой, давай поженимся».
— Хорошо, Миш, — сдалась я. — Только не прямо сейчас, ладно? Хотя бы осенью.
Сомнений хватало. Мы съездили в отпуск, подали заявление в загс, а я все еще не была уверена, правильно ли поступаю.
Может, дело не в нем? Может, мне вообще не стоит выходить замуж?
— Кешка расстроится, — сказала Маша, узнав о свадьбе.
— У него это еще не прошло? — удивилась я.
— Кажется, нет.
Я вдруг поймала себя на том, что мне немного грустно, но приятно. Воспоминание-фонарик. Светлячок… Жаль Кешку, но вряд ли для него это драма. Пусть все будет таким же светлым эпизодом прошлого.
— Я даже не знаю, что сказать, — вздохнула Оля, когда я пригласила ее на свадьбу. — Рит, можно я не буду ничего говорить, ладно? Самое поганое дело давать советы и делиться своим сверхценным мнением. Ты ведь все равно сделаешь по-своему.
Я знала, что Мишка ей не нравится, но она была слишком деликатной, чтобы говорить об этом в лоб, а притворяться не умела.
Мы поженились в сентябре, съездили в Италию, начались будни. Мишка хотел, чтобы мы жили у него, но я уперлась. Оттуда на работу ездила бы полтора часа, а уходить из этой школы не хотела — уже успела привыкнуть.
К моему удивлению, Мишка еще во время свадебного путешествия заявил, что хочет ребенка.
— Видимо, дозрел, — пояснил он. — Наступает момент, когда понимаешь, что надо оставить кого-то после себя. Иначе какой смысл в браке?
Я не стала говорить, что не всегда у людей в браке бывают дети, но смысла он от этого не теряет. Не стала — потому что ребенка тоже хотела. И все же попросила:
— Миш, только давай как-нибудь так подгадаем, чтобы мне в декрет не уходить посреди учебного года.
— То есть мы теперь всю нашу жизнь будем строить под твою работу? — возмутился он. — Это как ни ткни, в твой учебный год попадешь. С первого раза не получится — будем еще год ждать? Ничего, найдут тебе замену.
Тогда мы хоть и не поругались, но осадочек остался. Тем более с первого раза и правда не получилось. И со второго, и с третьего. Мишка начал дергаться.
— Да прекрати ты! — не выдержала я. — Мне не веришь, интернет почитай или у любого врача спроси, скажут, что до года можно не беспокоиться. А кстати, почему у вас с бывшей детей не было?
Тут он совсем распсиховался, и мы не разговаривали неделю. Потом помирились и процесс воспроизводства продолжили.
Наконец тест выдал заветные две полоски. Радости было выше крыши. Правда, чувствовала я себя так погано, что хотелось лечь и сдохнуть. Токсикоз начался одновременно с полосками, от любого запаха еды к горлу подкатывало. А приходилось ходить в школу — каждый день по шесть уроков и еще всякая внеклассная жуть. Несколько раз вылетала из кабинета буквально на полуслове.
«Бедненькая Маргоша, — подслушала однажды беседу старшеклассниц, — ужас так мучиться. Прямо зеленая вся».
Ну хоть не «так тебе и надо, зараза», и на том спасибо.
В конце третьего месяца меня увезли на скорой прямо из школы. Сохранить беременность не удалось. Выяснить причину — тоже.
Бывает такое, разводили руками врачи. Нет никаких оснований думать, что подобное может повториться. Через полгодика можно будет сделать новую попытку.
Через полгодика все повторилось по тому же сценарию: жуткий токсикоз и выкидыш в конце третьего месяца. И снова без очевидных причин.
«Необъяснимая антенатальная гибель плода» — вот и все, что написали в карточке.
«Похоже, ваш организм воспринимает плод как инородное тело и включает иммунный ответ, — сказала старенькая бабуля, специалист по невынашиванию из института Отта. — Вам с мужем надо пройти полное обследование».
Обследовались долго, дорого и неприятно. Мишка без конца ворчал, действуя мне на нервы. Итоги всей этой байды оказались нулевыми. Какие-то мелкие проблемы нашлись, и все же ни одна не была настолько серьезной, чтобы стать причиной и потребовать лечения. Тем не менее, и третья беременность закончилась так же. На том же сроке.
— Тебя как будто проклял кто-то, — тупо пошутил Мишка, забирая меня из больницы.
— А почему не тебя? — огрызнулась я. И подумала, что на этом можно и остановиться.
Глава 9
Кеший
— Кешка, а давай поженимся? — предложила Катька, положив ногу мне на живот.
— Зачем? — спросил я. Без стеба. Потому что и правда не видел в этом смысла.
— Почти четыре года уже вместе. Почему нет-то?
— Ты же меня не любишь.
— Ну так и ты меня тоже. Это не мешает нам трахаться и вполне приятно общаться.
— Мне казалось, для брака нужно что-то еще.
— Вот эти вот розовые сопли про единство души и тела? — фыркнула она презрительно. — Любовь до гроба и за гробом? А через год херак — и развод, потому что любовь вдруг кончилась. Лучше без иллюзий. Брак — это команда. Двое против всего света. На войне эмоции — лишнее, а наш мир похлеще войны.
— А штамп в паспорте зачем? Для укрепления командного духа?
— Штамп в паспорте означает осознанность союза, а не «посмотрим, что получится». Думаю, четыре года — это достаточно для проверки. Тем более мы знакомы… сколько? Четырнадцать лет почти. Неплохой стаж.
— А если вдруг тебе внезапно захочется розовых соплей? Встретишь кого-то — и потечет… из носа?
— Кому захочется, тот будет оплачивать пошлину. На развод.
— Я смотрю, ты уже все продумала, — я спихнул ее ногу и сел. — А если дети?
— Кеший, ты хочешь детей? — хмыкнула Катька.
— Не могу сказать, что прямо очень, но если вдруг захочется?
— Если захочется, тогда обсудим.
Если бы кто-то сказал, что не я буду делать предложение женщине, а женщина мне, вряд ли поверил бы. Но действительность иногда бывает замысловатее любых представлений. Правда, почему бы и нет?
После выпускного прошло почти пять лет. Ни одна женщина даже на полшишечки не заинтересовала меня так, как Марго. Нет, я не страдал по ней. Просто помнил, и эта память не давала полюбить кого-то еще. Ту же Катьку. Мне было с ней… в общем, нормально было, но не более того.
Я окончил академию и нашел место второго пилота в небольшой частной авиакомпании. Летал — и это было в кайф. Чтобы стать первым или хотя бы вторым в приличной, предстояло налетать туеву хучу часов и обрасти связями. Катька поступила в аспирантуру, начала писать диссер, и ей сразу дали часы у заочников. В общем, работа у нас обоих стояла на первом месте.
В августе мы тихо расписались. На свадьбе были только родные, Катькина университетская подруга и Машка. Мы все это время общались в сети, изредка пересекались. Ей оставался еще год учебы, потом ординатура. После того как Мирский уехал в Испанию, она долго была одна, но все-таки нашла кого-то. Подробностями не делилась, а я не спрашивал. О Марго тоже не спрашивал, но кое-что по-прежнему перепадало. Ничего нового, преподает, все так же замужем, детей нет.
Я до сих пор вел группу класса в Контакте, но как-то по инерции. Выкладывал старые фотографии, поздравлял с днюхами. Весной появился идея собраться и отметить пять лет выпуска, но Фаня болела, поэтому отложили на неопределенное время.
В сентябре мне позвонила Алиска — все с той же идеей. Готова была заняться организацией, с меня потребовала информационную поддержку.
— Учителей будем звать? — сглотнув слюну, спросил я.
— Ну Фаню, Чижика — само собой. Кого еще? Евгешу? Викшу?
— А Марго? — вроде, прозвучало равнодушно, но сердце сделало рывок.
— Она на сохранении лежит, точно не придет.
— Понятно. Ну ладно, сейчас напишу в группе предварительно. Как будет известно по дате — свисти.
На сохранении… Собственно, почему нет? Она замужем. Уже давно. Наверно, какие-то проблемы, раз до сих пор не родила и сейчас в больнице. Пусть у нее все получится.