да. Слезать с деревьев незачем. Разговаривают они мало, потому что рот занят едой. Верите ли, наша бабушка Коала среди эвкалиптовых медведей считалась болтливой и непоседливой дамочкой.)
Любопытный Тедди Блэк выпросил у Коалы капельку эвкалиптового масла себе на язык. Почмокал, почмокал, потом сморщился, расфыркался и стал вытирать язык травой. Горькое у эвкалипта масло и чересчур пахучее. Зато от простуды помогает.
Из камчатских трав Коале больше всего понравился тонкий иван-чай с длинными листиками. Лохматый длинноносый Бхалу научился вынюхивать под землёй зернистые луковки чёрной саранки и ловко выкапывать их своими когтищами — настоящее лакомство! Панда, всё перепробовав, остановилась на полюбившихся ей ивовых ветках. На вкус, на цвет товарища нет! Чёрный Тедди тоже веточку пожевать попробовал и опять поморщился: как это можно есть?
Дерево деревом! Вообще, непоседливый барибальчик не столько ел, сколько носился, с треском ломая растения. Так что вскоре медвежье пастбище из зарослей превратилось в полянку.
— Вот не надо так делать! — погрозила Аксинья Потаповна. — Ешь, сколько надо, а лишнего не погань. Мы, медведи, свой лес должны беречь, а не вести себя как люди.
Зато именно Тедди нашёл у самой реки травищу с такими широкими листьями, что в каждый лист можно целого медвежонка завернуть. Рассказать в Америке — не поверят. А стебли толстенные, мясисто-трубчатые, вкусные-превкусные! Даже Аксинья Потаповна подивилась:
— Молодец, Тедди. Это самое лучшее растение, только редкое в наших местах: медвежья дудка!
Тедди чувствовал себя героем, Америка могла им гордиться.
А что же Умка? Ведь говорила же ему Аксинья Потаповна, что в начале июня в речке рыбы нет. Так ведь не послушал, белый упрямец. Наловил рыбы из пустой реки — и сам наелся, и других медвежат угостил.
Мифы медведей мираСказка бабушки Коалы
В один дождливый вечер медвежатам не хотелось ни гулять, ни играть, ни купаться. Лежали они кучкой, притиснувшись к своей вожатой, и лишь иногда поднимались, чтобы отряхнуть шкуру от воды. Хорошая вещь — собственная медвежья шкура. И красивая, и спать на ней мягко, и от холода защищает, и от острых сучьев, и от чужих когтей. А если и дождь намочит, стоит лишь встряхнуться — станет почти сухая. Правда, блохи в шкуре водятся, но тут уж куда деваться.
— У-у-у, это разве дождь? — привычно поскуливал Бхалу. — Вот у нас в джунглях льёт так льёт. Если в дупло не спрячешься — вообще смоет.
Нашёл о чём тосковать. А в общем-то, было скучно.
И тогда бабушка Коала стала рассказывать неторопливую австралийскую сказку:
— Те давние времена никто не помнит, они только во сне могут присниться, поэтому их называют Времена Сновидений.
Сначала мир был маленький и тесный, небо и земля прижимались друг к другу, как две створки ракушки. Все животные и даже птицы ползали по земле, боясь выпрямиться, чтобы не удариться о небо головой. Даже деревья росли не вверх, а лёжа, как длинные брёвна. И звери, и птицы, и люди жили тогда вперемежку, старались не ссориться и уступать друг другу путь, но всё равно то и дело синяки и шишки набивали. Легче было змеям и ящерицам: им ведь привычно ползать.
Однажды мудрые птицы Орёл и Ворон посовещались и решили, что надо поднять небо, тогда больше станет места. Попробовал сделать это старый зверь Вомбат, нажал на небо спиной — и только чуть-чуть приподнял его, а больше не хватило роста Вомбату. Попробовала это сделать Кенгуру — встала на задние лапы, упёрлась в землю сильным хвостом и приподняла небо ещё немного. Но выше и сильнее Кенгуру зверя не нашлось.
(«Ни медведя? Ни бизона? Ни слона?» — удивлялись медвежата. Коала на это лишь головой качала, прикрыв глаза. Нет в Австралии таких больших зверей.)
Тогда встал с четверенек Человек и сказал: «Так и быть, я подниму вам небо, но за это буду впредь охотиться на любого, до кого дотянусь этой палкой». И он поднял с земли длинную-длинную палку, уткнул её в небо и стал отодвигать его всё выше, выше, выше, пока палка его не согнулась от напряжения и не разломилась на части.
Но места под небом было уже достаточно. Обрадованные птицы тут же поднялись в воздух, один только Эму замешкался — решил перед полётом почистить свои крылья. Освобождённые деревья тут же выпрямились и потянулись вверх. На одном из них спала Коала — дерево и её ввысь подняло. Кенгуру от радости запрыгала на задних ногах. Как же не радоваться! Ведь страшная длинная палка у Человека сломалась на короткие куски. Теперь он не сможет ни до кого дотянуться, не сможет охотиться, можно его не бояться.
Но Человек оказался хитёр. Выбрал из обломков кривую дубинку и стал её бросать в кого захочет. Попадёт деревяшка в зверя и убьёт, а не попадёт — летит обратно к своему хозяину.
Перепугались звери и разбежались от Человека кто куда. Утконос и Крокодил в реку нырнули. Вомбат в нору спрятался. Эму забыл, что он птица, бросил свои недочищенные крылья, пешком от Человека убежал — так доныне и бегает. Кенгуру как прыгала на радостях, так с испугу ходить и разучилась, до сих пор на задних ногах и прыгает. А Коала на дереве проснулась да на землю спускаться раздумала — с тех пор на дереве живёт.
Осталась с Человеком только его верная кривая дубинка. Называется «бумеранг». Зазнался Человек, звериный язык забыл — никто его теперь не любит. Но всё-таки помнят, что это он небо от земли поднял.
Замечательная сказка! Не беда, что долгая. И ничего, что медвежата никогда не видели ни Вомбата, ни Эму, ни Кенгуру. Чёрный медвежонок Тедди принялся скакать через кусты на задних лапах и кричать:
— Я Кенгуру! Я Кенгуру! Я разучился ходить! Смотрите, я и на одной лапе могу прыгать! — и, разумеется, поскользнулся и плюхнулся в мокрую траву.
— У нас про небо иначе рассказывают, — задумчиво промолвила Аксинья Потаповна. — А всё-таки какая из себя Кенгуру?
Коала задумалась. Надолго. А потом сказала:
— Сама рыжеватая, похожа на большого-большого зайца, только хвост длинный, толстый, сильный.
И медвежата представили себе зайчиху ростом с Аксинью Потаповну с пушистым лисьим хвостом.
Прятки
Однажды медведица Аксинья Потаповна спросила медвежат:
— Кто из вас умеет считать до пяти?
Все пожали плечами, а чёрный медвежонок Тедди спросил:
— А зачем?
— Математика — повелительница всех наук, — сказала медведица. (Эту умную фразу она где-то слышала краем уха.) — Вот вас у меня пятеро. Я вас могу посчитать: один, два, три, четыре, пять — все здесь, никто не потерялся. Или если захотим в прятки поиграть, там тоже счёт нужен.
— А давайте в прятки, давайте играть в прятки! — закричали наперебой медвежата. — А потом поучим счёт.
Учительница могла бы ответить, что сначала наука, потом игра. Но прятки! Это не просто игра. Для зверей это жизнь. Прячутся слабые, чтобы не съели. Прячутся хищники, чтобы подкараулить добычу. Прячутся большие и добрые, чтобы не пугать маленьких и робких. И все звери без исключения прячутся от людей.
И медведица сказала:
— Ну, давайте в прятки. Становитесь в круг, рассчитаемся, как положено.
Ты мишутка, я медведь,
Ты спросил, а я ответь,
Ты застрял, а я тащи,
Ты пропал, а я ищи!
Слово «ищи» выпало на Коалу — маленькую сумчатую бабушку.
Та нисколько не расстроилась, но и не обрадовалась, помаргивала блестящими круглыми глазками и улыбалась каким-то своим мыслям.
— У-у-у, — протянул Бхалу, лохматый медвежонок-губач, — Коала нас всех до осени искать будет.
— Да нет же, искать буду я, — успокоила его Аксинья Потапов-на. — Я зажмурюсь и буду считать до пяти, а вы тем временем прячьтесь.
Она закрыла глаза ладонями и начала громко отсчитывать:
— Раз! Мир прекрасен без прикрас!
Два! И вулканы, и трава!
Три! Внимательней смотри!
За спиной медведицы слышалось хихиканье, треск веток, топот лап; а кто-то крикнул: «Чур, не принюхиваться!»
— Четыре! Жизнь чудесна в этом мире!
Пять! Я уже иду искать!
Когда вожатая открыла глаза, оказалось, что никто почти и не спрятался. Чёрный медвежонок Тедди скачками мчался куда-то вдаль — наверное, намеревался отсидеться до осени в соседнем лесу.
— Тедди, вернись! У нас не убегалки, а прятки! Прятаться надо здесь, на полянке!
Белый Умка зачем-то припал к траве и прикрыл лапой нос.
— Зачем ты нос-то закрываешь? — удивилась медведица.
— Мама так учила, — ответил Умка. — Белого медведя на снегу не видно. Только чёрный нос надо прятать — и тогда тюлень тебя не заметит. — Умка почесал затылок и сообразил: — Однако на траве плохо прятаться. Нужен зелёный мех.
— А что же ты, Бхалу, вообще никак не спрятался?
— У-у-у… Я хотел в дупло спрятаться. А дупла и нет.
— В дупле, в дупле… Разве больше и прятаться негде? Девочки же где-то спрятались. Кстати, надо их поискать. Где может быть Коала?
— Да не спряталась она! — сказал подбежавший Тедди. — Вон она, на спине у вас висит, хитро улыбается.
— A-а, верно. Тогда поищу хоть Панду.
Аксинья Потаповна внимательно огляделась, но чёрно-белой медведевочки нигде не было видно. Тогда вожатая принялась обшаривать полянку — пенёк за пеньком, кустик за кустиком, кочку за кочкой. Панда всё никак не находилась. Тут и медвежата включились в поиски. И попутно открыли множество замечательных мест, куда бы можно было спрятаться. Вот хотя бы за большой зубастой корягой. Или под крутым речным бережком. Или на кривой старой ольхе (с дуплом, между прочим). В дупле жил дятел, а Панды там не оказалось.
— Панда, выходи! — стали кричать медвежата. — Вылезай, Пай Сюн, ты выиграла!
Но Панда всё не появлялась. Вожатая понемногу стала волноваться: пропал ребёнок. Было пять — осталось четыре. Где ещё искать?