он посторонний, лезущий не в свое дело.
Мужчина удивленно отступает назад и качает головой.
– Нет. Извините.
– Ну, в таком случае дальше продолжу я. – Хорошо, что не нужно повторять дважды.
Я поворачиваюсь к женщине и кладу руку ей на плечо.
– С вами точно всё в порядке? Я вас не обожгла?
Она начинает что-то говорить, но сразу же заливается слезами.
– В чем дело? Чем вы так расстроены?
Женщина открывает рот. Лицо ее искажено, но она по-прежнему ничего не говорит.
– Вам в какую сторону?
Она качает головой.
– Я… я не знаю.
Я чувствую, как у меня опускаются плечи. Начинаю думать, что она вовсе не прислуга, а престарелая родственница с проблемами памяти.
Она напоминает мне одну женщину, которую я как-то встретила, дожидаясь своих родителей у Центра Линкольна. Ей было за семьдесят, не меньше. Красиво одетая, пальцы нервно теребили ожерелье из крупного жемчуга на шее. Женщина подошла, потому что ей была нужна моя помощь. По крайней мере, так она сказала.
– Конечно. – Тогда я была нормальной. Даже доброй.
Женщина протянула мне листок из перекидного календаря. На нем карандашом были написаны дата и время.
– Ты знаешь, что это такое?
– Мм… нет, извините.
Казалось, она была готова расплакаться.
– Просто дело в том… что я не помню.
Рассудив, что у нее, вероятно, провал в памяти, я указала на номер телефона, записанный под датой и временем.
– Наверное, вам следует позвонить по этому телефону. И вам что-нибудь ответят.
Это еще больше сбило женщину с толку. Тогда я протянула ей свой телефон – черную «раскладушку». В те времена он считался самым классным.
– Попробуйте позвонить прямо сейчас. Посмо́трите, что вам ответят. – Я даже набрала номер.
Схватив телефон, женщина поспешила через площадь, сжимая его в своих высохших костлявых пальцах.
Какое-то мгновение я стояла на месте, оцепенев от неожиданности, а затем бросилась за ней.
– Простите! Вы забрали мой телефон!
Но женщина уже завернула за угол на Амстердам-авеню, и я успела только увидеть, как она села в автобус. Когда тот проезжал мимо меня, я подняла руку, привлекая ее внимание, но она смотрела прямо перед собой. Я так и не смогла понять, то ли она спятила, то ли это была изощренная схема, чтобы добыть мой телефон. Но несколько месяцев спустя я увидела ее еще раз. Наверное, у нее была тяга к искусству, потому что теперь она подошла к нам с мамой, когда мы стояли перед театром «Беласко» на Бродвее, все с тем же листком календаря с каракулями. Женщина попросила маму о помощи, но я потянула ту за рукав.
– Подожди, – сказала я. Встав перед женщиной, протянула руку. – Пожалуйста, верните мой телефон!
По ее разъяренному взгляду было видно: она поняла, что ее раскусили. Но мама ошеломленно окликнула меня:
– Клэр! Что на тебя нашло?
Я сказала, что объясню потом, но, когда обернулась, женщина уже скрылась в толпе. А мама отчитала меня за то, что я была грубой и напугала «бедную старушку».
– Нет, мама. Она собиралась стащить у тебя телефон. Помнишь, я рассказывала тебе про женщину, которая украла у меня телефон?
– Не говори глупости, Клэр. Тот случай не имеет к этому никакого отношения.
В представлении моей матери старуха, укравшая мой телефон, была нищей, бездомной и опустившейся, к тому же страдала деменцией. Она никак не могла быть в сшитом на заказ костюме с жемчужным ожерельем на шее.
…Я снова смотрю на стоящую передо мной женщину, но это определенно не та же самая старуха, даже близко. К тому же той к настоящему времени должно было быть уже лет восемьдесят или девяносто, в то время как этой женщине не больше пятидесяти. И все же это Нью-Йорк. Излишняя осторожность не помешает.
– Она меня выгнала. – На лице у нее потрясение, словно она сама не может до конца в это поверить.
Мой пульс начинает биться чаще от открывающихся возможностей.
– Вас куда-нибудь отвезти? – спрашиваю я, что абсолютно глупо, поскольку машины у меня нет, а заплатить за такси я определенно не могу себе позволить.
У нее дрожит подбородок.
– Мне некуда идти, – говорит женщина. – Совершенно некуда!
– Так, хорошо, дайте подумать. – На какое-то безумное мгновение я подумываю о том, чтобы привести ее к себе домой; затем перебираю различные сценарии того, что за этим последует. Неизвестная женщина останется спать на кушетке? И в конечном счете превратится в страшное нью-йоркское проклятие: гостя, который упорно не хочет уходить? Увеличится ли моя арендная плата?
– Давайте-ка что-нибудь выпьем. Я угощаю. И тогда уже решите, как вам быть дальше.
Глава 5
Я не хочу вести незнакомку туда, где обустроила свой наблюдательный пункт, поэтому мы быстро проходим два квартала к бару в отеле «Плаза», причем я крепко держу ее за локоть на тот случай, если она передумает.
– Там предлагают лучшее мартини на свете, – говорю я, словно постоянно туда хожу. Войдя в зал, провожу свою спутницу к большим красным плюшевым креслам и вручаю ей в руки меню. Она выбирает шампанское «Тайтинже» с ликером «Домэн де Кантон», в то время как я отчаянно листаю страницы в поисках самого дешевого напитка. Но затем отбрасываю осторожность ко всем чертям и заказываю мартини.
– Здесь очень мило, – говорит женщина и, достав телефон, кладет его на стол.
– Правда? Мне здесь очень нравится. – Машу рукой совершенно незнакомой женщине, сидящей за столиком вдалеке, шепотом сообщая своей спутнице: – О, смотрите, это Джоанна Дюбуа.
Дождавшись, когда вернется официант с нашими напитками и приветственной вазочкой с зелеными оливками, я с нетерпением поворачиваюсь к женщине.
– Итак, Диана… вас ведь зовут Диана? Отлично. Итак, кто вас выгнал?
– Я работаю на Картеров. Миссис Картер меня выгнала.
Есть! У меня такое чувство, будто я стерла защитный слой с билета моментальной лотереи и обнаружила, что выиграла пятьдесят долларов.
– Это просто… ужасно. И что вы делали этой миссис Картер?
Диана запрокидывает свой стакан, и, когда она ставит его на стол, он пуст. Я делаю то же самое и быстро подзываю официанта, прося повторить, мысленно вздрагивая от того, какой ущерб это нанесет моей кредитке.
– Я домработница… была домработницей у Картеров.
Я киваю. Официант ставит перед нами наши напитки. С бешено колотящимся сердцем я вручаю ему свою кредитную карточку.
– Оставьте ее у себя до тех пор, пока не принесете счет, – говорю я; затем, дождавшись, когда он уйдет, спрашиваю шепотом: – Вы были домработницей?
Диана кивает, и на этот раз лишь отпивает маленький глоток, оставляя на кромке стакана бледный липкий отпечаток своих губ.
– Да, еще при первой миссис Картер.
– А была первая миссис Картер?
– Да, но они развелись. Мистер Картер оставил меня при доме, что было замечательно.
– Что представляет из себя вторая миссис Картер? Помимо того, что она, очевидно, законченая стерва… – Я смеюсь. Однако Диана морщится, и я поспешно добавляю: – Раз она вас выгнала, хотела я сказать.
Диана кивает.
– Она другая. Совсем не похожа на первую. Я хочу сказать, первая миссис Картер – у нее был стиль. Она была истинная леди. И она была очень занята, постоянно, потому что много работала. А вторая миссис Картер… Она не работает, совсем не работает, так что я не понимаю, отчего она постоянно устает.
– Точно, точно, хороший вопрос… Почему она все время устает?
Диана корчит гримасу, словно ей не хочется в чем-то признаваться.
– У нее маленький ребенок.
– Вот как.
– Я никогда не занималась детьми, тем более малышами. Я понятия не имею, что делать. Как-то раз я предложила миссис Картер нанять отдельную няню, раз она постоянно устает. Та посмотрела на меня так, будто я предложила отправить Мию на Луну.
– Как собаку Лайку[10], – киваю я.
– Как кого?
– Неважно. Продолжайте.
Диана пожимает плечами.
– Это всё.
– Вот как?.. Ладно, хорошо, что насчет мистера Картера? Какой он?
– Очень хороший. Джентльмен старой школы. Всегда спокойный, всегда добрый, очень терпелив в общении с Мией. Но он много работает и потому мало бывает дома. Он – партнер в юридической фирме. Его первая жена также была юристом.
Я мысленно представляю себе свадебные фотографии. Добрый, богатый мужчина, значит? Идеальная мишень для Ханны. У него не было шансов.
– А дом какой у них? Наверное, это что-то, да?
– Красивый. – Диана снова промокает глаза. – Вы бы посмотрели на собрание произведений искусства мистера Картера! Это самый настоящий музей, но только красивее. Я заботилась о его коллекции. Обращалась со всеми вещами очень бережно. Я знала, как мистер Картер их ценит.
– Собрание произведений искусства?
– Большие красочные картины, скульптуры и антиквариат. Такую мебель вы никогда не видели. Он очень красивый, дом Картеров. Но она из другого мира. Это видно за километр. А я не умею обращаться с маленькими детьми, но я старалась как могла, и мне это нравилось. Мне нравилась малышка Мия. Но я же должна выполнять свою работу, вы понимаете?
– Конечно, должны. Если позволите, почему миссис Картер вас уволила?
Диана крутит в пальцах стакан, снова пустой, и я правильно истолковываю намек. Кусая губу, показываю знаком официанту повторить. В настоящий момент я даже не знаю, хватит ли на моей карточке денег, чтобы заплатить за все.
У Дианы на щеках появляются маленькие красные пятна. Она вытирает нос рукавом. Я накрываю ее руку ладонью.
– Я только старалась ей помочь, – говорит она. – Объяснить, как вести себя в том или ином обществе, как управлять домом и все такое. Как я уже сказала, она не первая миссис Картер, и это правда. Ей просто не хватает лоска, понимаете?
Я заверяю ее в том, что прекрасно все понимаю. И тем не менее меня пробирает дрожь при мысли о том, что прислуга осмелилась бы читать мне нравоучения.