— Я знаю, — сказал он, обнимая жену. — Но мы его найдем.
Камера переключилась, и экран заполнило лицо Рея, который отвечал на вопросы корреспондента, находящегося за кадром.
— Ты вправду так думаешь? Есть какие-то зацепки?
— С этим плохо. — Рей вздохнул. — Никто не видел, как это произошло, — или видел, но говорить не хочет, — так что мы полагаемся только на криминалистов и собственную сообразительность.
— А мог водитель каким-то образом не понять, что он сделал?
Мэгс выпрямилась и села к нему лицом, нетерпеливым жестом заправив прядь волос за ухо. Сколько Рей знал ее, у Мэгс всегда была эта прическа: длинные прямые волосы без челки, такие же темные, как и у Рея, но, в отличие от него, без каких-либо признаков седины. Вскоре после рождения Люси Рей пробовал отрастить бороду, но через три дня отказался от этой затеи, когда выяснилось, что для его бороды цвет «соль с перцем» не получится — соли намного больше. Теперь он ходил гладковыбритым и старался не обращать внимания на проседь на висках, хотя Мэгс говорила, что это придает его лицу «изысканности».
— Исключено, — сказал Рей. — Удар пришелся прямо в капот.
При этих словах Мэгс даже не дернулась. Все эмоции на ее лице, которые он заметил, придя домой, сменились выражением полной концентрации, которое он помнил по временам, когда они работали вместе в одной смене.
— Кроме того, — продолжил Рей, — машина остановилась, затем сдала назад и развернулась. Водитель, может, и не знал, что Джейкоб погиб, но никак не мог не знать, что сбил его.
— А по больницам ты никого не посылал? — спросила Мэгс. — Возможно, водитель при этом тоже пострадал, и тогда…
Рей улыбнулся.
— Мы сделаем это, обещаю. — Он встал. — Послушай, не пойми меня неправильно, но день у меня был тяжелый, и теперь я хотел бы просто выпить пива, посидеть немного перед телеком и лечь спать.
— Конечно, — сдержанно сказала Мэгс. — Просто старые привычки и все такое… ну, ты понимаешь.
— Понимаю. И обещаю, что мы достанем этого водителя. — Он поцеловал ее в лоб. — Мы всегда так делаем.
Только сейчас Рей понял, что обещает Мэгс то, чего не мог пообещать матери Джейкоба, потому что никаких гарантий не было и быть не могло. Ей он сказал: «Мы сделаем все возможное». Оставалось только надеяться, что этого «возможного» окажется достаточно.
Он пошел в кухню, чтобы взять себе пиво. Мэгс расстроилась из-за того, что пострадал ребенок. Вероятно, рассказывать ей о подробностях этого дела было не самой удачной идеей — в конце концов, если ему трудно сдерживать эмоции, мог бы и догадаться, что Мэгс будет чувствовать что-то похожее. Нужно было приложить усилие к тому, чтобы попридержать язык. Взяв пиво, Рей вернулся в гостиную, сел рядом с ней на диван и принялся смотреть телевизор, переключив его с новостей на одно из телевизионных реалити-шоу, которое, как он знал, нравилось Мэгс.
Придя в кабинет с пачкой файлов, полученных в комнате почтовых отправлений, Рей свалил эту кучу бумаг на свой и без того перегруженный письменный стол, отчего вся пачка тут же соскользнула на пол.
— Вот блин! — пробормотал он, бесстрастно оглядывая свое рабочее место.
Здесь уже побывала уборщица, которая освободила корзину для мусора и предприняла жалкую попытку вытереть пыль в этом хаосе, оставив на краях пластмассового лотка для документов ворсинки тряпки. Рядом с клавиатурой стояли две кружки с недопитым холодным кофе, а на мониторе компьютера были прилеплены самоклеющиеся листки для заметок с телефонными сообщениями разной степени важности. Рей снял их и приклеил на обложку своего ежедневника, где уже и так красовалось неоново-розовое напоминание провести аттестацию в команде. Как будто всем им больше делать нечего! Рей постоянно вел внутреннюю борьбу с бюрократией повседневной работы. Он не мог открыто восстать против нее — особенно, когда манящее очередное звание было уже на расстоянии вытянутой руки, — но никогда и не приветствовал ее. Час, потраченный на обсуждение плана личного развития, он считал временем, потерянным впустую, — в особенности, когда нужно было расследовать гибель ребенка.
Ожидая, пока загрузится компьютер, он раскачивался в кресле и смотрел на фотографию Джейкоба на противоположной стене. Он всегда вывешивал снимок главного фигуранта расследования, после того как в самом начале его службы в ОКР сержант резко заметил ему, что задержания и аресты — это все, конечно, очень хорошо, но нельзя забывать, «ради кого они разгребают все это дерьмо». Эти фотографии раньше стояли у него на столе, пока однажды, много лет назад, в кабинет не зашла Мэгс. Она что-то ему принесла — забытый дома файл или пакет с бутербродами, сейчас он уже не мог этого вспомнить. Зато он помнил чувство раздражения, что его отвлекают от работы, когда она позвонила с проходной, чтобы сделать ему сюрприз; но раздражение быстро сменилось угрызениями совести, когда он понял, как она старалась, чтобы увидеть его. Они остановились по дороге в кабинет Рея, чтобы Мэгс могла поздороваться со своим бывшим начальником, ныне суперинтендантом.
— Держу пари, ты чувствуешь себя здесь непривычно, — сказал Рей, когда они дошли до его кабинета.
Мэгс тогда рассмеялась.
— Такое впечатление, будто я никуда не уходила. Девушку можно выдернуть из полиции, но выдернуть полицию из девушки не получится.
Она прошлась по его кабинету, слегка касаясь кончиками пальцев поверхности рабочего стола; лицо ее светилось от возбуждения.
— А это что у тебя за женщина? — насмешливо спросила Мэгс, беря снимок, прислоненный к фотографии в рамке, где была снята она с детьми.
— Жертва, — ответил Рей и, аккуратно забрав фото из ее рук, положил его снова на стол. — Она получила семнадцать ножевых ранений от своего бойфренда за то, что не вовремя принесла чай.
Мэгс была шокирована и не скрывала этого.
— Почему ты не держишь это в папке?
— Я люблю, чтобы такие снимки были там, где я могу их все время видеть, — ответил Рей. — Чтобы я не мог забыть, чем занимаюсь, почему столько работаю и ради кого все это делается.
Она согласно кивнула. Иногда она понимала его даже лучше, чем он мог себе это представить.
— Но, пожалуйста, Рей, только не рядом с нашей фотографией.
Мэгс взяла фото со стола и огляделась по сторонам в поисках более подходящего места. Взгляд ее остановился на запасной демонстрационной доске с пробковым покрытием, стоявшей в дальнем конце комнаты, и она, взяв кнопку из баночки на столе, приколола улыбающуюся фотографию погибшей женщины в самом ее центре.
Там она и осталась.
Бойфренд той улыбающейся женщины был давно уже осужден за убийство, и с тех пор на этом месте побывала длинная вереница снимков последующих жертв преступлений. Старик, забитый до смерти малолетними грабителями; четыре женщины, подвергшиеся нападению на сексуальной почве со стороны таксиста; и вот теперь Джейкоб, сияющий в своей новой школьной форме. Все они рассчитывали на Рея.
Готовясь к утреннему совещанию, он пробежал глазами заметки, которые сделал в ежедневнике накануне вечером. Из ранее запланированного основное было выполнено. Компьютер издал писк, сигнализируя, что загрузка закончена, и Рей мысленно встрепенулся. У них, возможно, было не так уж много ниточек, но все же оставалась работа, которая должна быть исполнена.
Незадолго до десяти Стампи и его команда толпой вошли в кабинет Рея. Стампи и Дейв Хиллсдон разместились в двух низких креслах рядом с кофейным столиком, тогда как остальные остались стоять в конце комнаты или прислонились к стене. Третье кресло было оставлено пустым в молчаливом порыве галантности, и Рей с удивлением отметил, что Кейт отказалась от такого джентльменского предложения и присоединилась к Малкольму Джонсону, стоявшему позади всех. Их команда получила временно усиление в лице двух офицеров из дежурной смены, которые чувствовали себя неуютно в наспех подобранных им штатских костюмах, и констебля Фила Крокера из отдела по расследованию ДТП.
— Всем доброе утро, — сказал Рей. — Надолго я вас не задержу. Хочу представить вам Брайана Уолтона из Бригады 1 и Пата Бриса из Бригады 3. Мы рады вам, ребята, работы у нас много, так что присоединяйтесь.
Брайан и Пат приветственно кивнули.
— О’кей, — продолжил Рей. — Цель этого совещания — подбить итоги того, что нам известно о наезде в Фишпондсе, и определить, куда двигаться дальше. Как вы догадываетесь, начальство нас все время подгоняет. — Он заглянул в свои записи, хотя и без того знал их наизусть. — В понедельник двадцать шестого ноября в 16:28 операторам службы 999 поступил звонок от женщины, проживающей по Энфилд-авеню. Она слышала удар, а потом крик. К моменту, когда она выскочила на улицу, все уже было кончено и мать Джейкоба сидела на дороге, склонившись над телом. Скорая помощь, приехавшая через шесть минут, констатировала смерть ребенка на месте происшествия.
Рей выдержал паузу, давая аудитории возможность проникнуться серьезностью расследования. Он взглянул на Кейт, но выражение ее лица было нейтральным, и он так и не решил для себя, испытывает облегчение или печалится, что ей так успешно удалось спрятать свои чувства. Впрочем, она была здесь не единственной, полностью лишенной проявления эмоций. Посторонний, заглянувший сейчас в эту комнату, мог бы решить, что полицию абсолютно не волнует смерть маленького мальчика, хотя Рей точно знал, что она задела за живое их всех. И он продолжил совещание.
— В прошлом месяце, вскоре после того как Джейкоб поступил в школу Святой Девы Марии, ему исполнилось пять лет. В день аварии Джейкоб был в группе продленного дня, пока его мать находилась на работе. Согласно ее показаниям, они шли домой и болтали о прошедшем дне, когда она отпустила руку Джейкоба и тот побежал через улицу к их дому. По ее словам, он и раньше делал такое — у него не было чувства опасности по отношению к транспорту, и мать всегда держала его за руку, когда они находились рядом с дорогой.