За порогом его ждала свежая, вкусно пахнущая, улыбающаяся Вероника.
Макс прошел мимо подруги, упал на кресло.
- Прости, - сказал он. - Прости, сегодня не могу. Знаешь, устал. Голова болит. Да и на работе перенервничал. Стрессы, авитаминоз. Понимаешь?
Девушка сочувственно покивала головой.
- Кушать не хочу, - чувствуя облегчение, сказал Макс. - Я пойду лягу, ага?
Не дожидаясь ответа, побрел в спальню, радуясь тому, что обошлось без сцен. 'Нормальная женщина, кстати, могла бы закатить истерику...'
Холодная подушка, хрустящие, чистые простыни. Макс блаженно вытянулся на постели.
'Хорошо, что заказал только одну, - подумал он, почти заснув. - А ведь сначала разгорячился так, что даже о двух думал'. Он провалился в сон, улыбаясь от счастья.
Посреди ночи до ушей человека донесся неясный шепот... Кто-то разговаривал? Показалось! Макс опустил голову на подушку.
- Милый! - долетело слева.
- Милый! - донеслось справа.
- У-у-у! - пробормотал Максим.
- Милый! - послышалось и справа, и слева. - Мы соскучились.
- А-а-а! - заорал Максим, подскакивая на месте и закрываясь одеялом. Где Вероника? Кто вы?
- Мы?! - хором ответили девушки. - Мы - Полли и Долли! Близняшки...
- Отстаньте, - шептал Максим. - Прошу вас, отстаньте! Мне ничего не надо. Честное слово. Ну что вы делаете? Я больше не могу быть мужчиной...
Пальцы, горячие языки Полли и Долли заставили забыть об этих словах.
- Господи-и-и, - простонал он. - И выпить-то нечего...
К утру Максим чувствовал себя совершенно разбитым, изможденным. На станции переливания крови был коммунистический субботник, кто-то сгоряча сдал двадцать доз...
День прошел в бреду. Вокруг Макса колыхались разноцветные воронки, нашептывая: 'человееекккку никкккокттаааа не бываааает хорррошооооо'. Полупрозрачные облака щекотали Макса, мешая досмотреть сон, в котором Памела погибала под колесами ракетоплана, Вероника становилась жертвой спецдивизии маньяков, а ученые проводили эксперименты по деклонированию, в результате от Полли и Долли оставались только бантики...
Домой он просочился тихо-тихо, мечтая незаметно прокрасться в спальню и забиться под кровать.
- Милый! - донесся с кухни приятный голос, створка чуть приоткрылась.
Из-за нее слышалось шипение. Подруга готовила ужин.
- А-а-а! - в ужасе закричал Макс, понимая, что дверь кухни сейчас откроется и 'изделие 13-аа' появится на пороге. - Хоть бы ты исчезла с глаз долой! Хоть на время!
Кухонная дверь приоткрылась, и с камбуза выплыла сковородка.
- Ой! - не на шутку перепугался человек.
Горячая посудина двигалась прямо к нему.
- Милый, - донесся откуда-то из пустоты нежный голосок. - Я приготовила тебе яичницу...
Крышка медленно и величаво отплыла в сторону, сковородка наклонилась, чтобы Макс мог полюбоваться творением Памелы. Или Вероники. А может, Полли и Долли.
- Правда, я здорово готовлю? - спросила невидимая девушка.
Макс понял, что хочет кое-кого убить. Ненависть крепла, росла, но человек отлично помнил строки инструкции, гласившие, что убить 'изделие 13-аа' невозможно.
- Убери сковороду к черту! - прорычал он.
- К черту? - недоуменно переспросила девушка.
- К черту, на кухню! - крикнул Макс. - И сделай так, чтобы я тебя видел. Ты рыжая, с зелеными глазами. Грудастая! Бедра - во! И зовут тебя радистка Кэт! А я - группенфюрер Фридрих Шальке!
- Милый... - рыжеволосая красотка прижала пальцы к груди, с тревогой глядя на Макса.
- Какой я тебе милый?! - взвизгнул тот, подтаскивая радистку Кэт к столбу. - Я группенфюрер Шальке! И ты сейчас все расскажешь!
- Милый, я расскажу. Но что?
- Еще раз назовешь меня 'милый', - злобно прорычал группенфюрер, связывая руки девушки за спиной. - И я за себя не отвечаю.
- Милый, это меня и пугает...
Группенфюрер, занесший было плетку над полуголой жертвой, застыл на месте. Рука медленно опустилась.
- Что рассказать, милый? - услышал он. - Я сделаю, только не волнуйся. Все будет хорошо, мы вместе. Я твоя. Мне никто не нужен. Нас ничто не разлучит...
Группенфюрер заплакал. Привалившись к столбу, сполз вниз... Он забылся тяжелым сном и очнулся только под утро, лежа на полу у ног 'жертвы'. Плохо соображая, что происходит, попытался сесть ровно, но рука наткнулась на какую-то емкость.
- Шнапс, - прочитал Макс на этикетке.
Он ухмыльнулся и крепко приложился к бутылке. Лишь когда та опустела на три четверти, вытер губы и мутными глазами посмотрел на 'жертву'. Радистка Кэт мирно спала, привязанная к столбу. Похоже, она не испытывала никакого дискомфорта от того, что приходилось ночевать стоя.
- Нет, это не жизнь, - покачал головой Макс, вновь прикладываясь к шнапсу. - Наши женщины другие. Они иногда 'нет' говорят.
Человек всхлипнул, стер пробежавшую по щеке слезу.
- Да, - продолжил он. - Наши женщины говорят: нет, никогда, не с тобой, не сейчас, не так, не здесь... Зайки вы мои! А это чмо?!
Он вяло махнул рукой в сторону привязанного к столбу 'изделия 13-аа'.
- Мииииилый, - передразнил он. - Я соскууууучилась. Сволочь! Миииииилый, я тебе ужин приготовииииила. Дура!
Он поднялся с пола, покачиваясь, прошелся по комнате.
- Нашу бабу завоевывать надо, ублажать. Дарить цветы. А она все равно не дает! Упрямится. Ищет тысячи причин, чтоб не заниматься любовью... Ее надо уламывать. Тащить в постель. Тратить на нее время и деньги. И, все равно, можно сковородкой по башке получить...
Тяжело вздохнув, он подошел к коробке, в которую было изначально упаковано изделие.
- Нет, - икнув, прошептал Макс. - Мне надо что-то другое. Другое. Простите. Я сам не знаю, как объяснить словами, но другое...
- Добро пожаловать в Лигу Сексуальных Реформ! - прозвучал вежливый голос чужого, от которого Макса потянуло блевать. - О-о-о! Вижу, вы у нас не впервые. Хотите поменять модель на другую?
- Нет! Нет! Нееет! Мииииилый! Я хочу получить неустойку! Меня не устраивает изделие, которое было предложено. Но другое тоже не нужно!
- Сэр, - фиолетовая воронка извивается, узкий хоботок дрожит.
То ли от смеха, то ли от разочарования...
- Сэр, у нас есть видеозапись о том, как вы обращались с 'изделием 13-аа'. Желаете посмотреть.
- Что? Какая запись?!
Газовое облако, скрывавшее дальнюю стену, подползло поближе, и Максим вдруг почувствовал себя жертвой, привязанной к столбу. Из серого облака вынырнул человек в черном мундире, с плеткой в руках.
- Ты радистка Кэт... - прошипел он. - Расскажешь мне все. Адреса, пароли, явки...
- Ни хрена себе, - потерев лоб, пробормотал Макс. - Это что за отморозок?!
- Это вы, - странная воронка подпрыгнула до полотка, меняя цвет от нежно-бирюзового до пунцово-красного. - Вы, сэр! Будем говорить о неустойке?
- Идите в... Впрочем, у вас нет такого места, - Максим пнул коробку с 'изделием' и повернулся в сторону выхода из здания. - Чтоб я еще раз...
...Воздух. Почти такой же, как на Земле, но другой. Другое небо, другие, совершенно необычные пейзажи, другие люди. Нет, не люди. Чужие. Другой образ мысли.
- А может, не такой уж и другой? - прошептал Макс, отходя в сторону от здания.
Он остановился за колонной, глядя на фиолетовую равнину, над которой медленно кружились разноцветные облака.
- Нет, Магдалина, - вдруг услышал он. - Нет, поверь, не то. Блин, клянусь!
Максим замер, услышав грустный, нежный голос. В первую минуту он был поражен, будто молнией. Откуда здесь, на Лиге, женщина, обычная женщина?
Откуда? Он усмехнулся, догадавшись. Особого ума не требовалось. Из 'мужского банка', разумеется.
- Магди! - вновь послышался тот же голосок, и теперь он звенел, будто натянутая струна. - Я клянусь, это ерунда. С ним невозможно жить! Я не вынесла больше двух недель!
Макс беззвучно рассмеялся. Сколько дней продержался он? Три? Четыре?
- Настоящего мужика хоть есть за что отругать! Он жрет пиво и постоянно таращится на других баб. Он пристает к тебе в самый неподходящий момент и садится зырить футбол, когда больше всего необходимо участие в твоих делах. Забывает дарить цветы, храпит по ночам, называет тебя другими женскими именами и... и... и... Что?
- Магди! Этому уроду не за что сковородой по башке треснуть! 'Ты не устала дорогая?' 'Я так скучал, дорогая...', 'Что тебе подать, дорогая?' Разве-так-можно-жить?!
Макс громко рассмеялся и вышел из-за столба. Ему вдруг захотелось увидеть девушку, которая говорила по телефону...
Невысокая - чуть ниже Макса - русоволосая и симпатичная, с грустными серыми глазами. Она вздрогнула, увидев незнакомого мужчину, тут же дала отбой, заканчивая разговор.
- Прости, что напугал, - вежливо сказал Максим. - Меня зовут Макс.
- Я - Катя, - коротко ответила девушка, настороженно глядя на незнакомца.
- Будешь радисткой Кэт? - пробормотал человек и тут же покраснел, сообразив что сморозил невероятную чушь. - Прости. Я хотел сказать: прогуляемся вдвоем?
Девушка смотрела на него, в глазах медленно таял лед.
- У меня браслет, - тихо сказала Катя. - Попытка насилия приведет к неприятным для тебя последствиям. Знаешь?
- Знаю, - усмехнулся Макс, припоминая ночи, проведенные с Памелой, Вероникой, Полли и Долли. Он прикрыл глаза и покачал головой. - Вся моя агрессия заключается в том, что я хотел бы подарить тебе этот вечер и прогулку по чужой планете вдвоем. Здесь отличные пейзажи.
Он протянул руку ладонью вверх.
- Отличные пейзажи? - Катя изумленно глянула по сторонам, вдруг расхохоталась. - Пейзажи...
Она посмотрела в глаза человека, улыбнулась как-то по-детски беззащитно, и вложила длинные тонкие пальцы в ладонь Максима.