– Войцех, я, знаешь ли, помню, кому сейчас заступать, только мне не слишком нравится твой кислый вид. Ненароком не перестарался ты... – Марк оценил на глаз уровень жидкости в паре бутылок, затесавшихся в углу, – ... с бойлерной?
– Да не в том дело, – Поляновски закатал левый рукав и молча предъявил шефу нанесенную у локтевого сгиба лесенку из десяти еле заметных, по полсантиметра, не больше, каждый, белесых шрамчиков. Четыре из них, те, что шли слева, изменили цвет. – А у вас как с этим делом, ребята?..
Некоторое время пятеро ковырялись в пуговицах и несколько нервно рассматривали свои тестовые насечки.
– У меня – ноль, – коротко констатировал Майкл.
– Два, – с некоторой досадой сказал Марк.
– Ноль, – это Пако.
– Один. Вроде один, – это Фрэнк.
– Четыре, – с задумчивой отрешенностью бросил Жан-Поль, заметив, что его ответа ждут.
– Все, опять-таки, в норме... В пределах нормы, – со слегка заметным нажимом констатировал Марк. – Конечно, лучше бы, если бы все было совсем уж по нулям, но так, ведь, того и не обещано...
– Верно, – внимательно глядя в переносицу Марку, сказал Поляновски. – Но, только вот, никто из нас еще и носу не показывал в нулевой сектор. А я, так вообще, практически не вылезал наверх. Значит, здесь все просто пропитано этой... заразой.
Ну вот и третий с запечатанным конвертом, – подумал Майкл, – только вот, что же это он так закладывает своих-то? Ведь для ТЕХ ТРОИХ это – просто второстепенный тест, про который они особенно и помнить-то не должны...
– В сущности, – деревянным голосом сказал он, – об этой ерунде особых разговоров не было. Просто один из семи факторов, которые договорились держать под контролем... К тому же – второстепенный... (И все! – Свой долг перед Грамэри я выполнил. И вали оно все к чертовой матери!).
Он откинулся к стенке, покачиваясь на упершимся в пол задней парой ножек стуле...
– Какая-то аллергическая дребедень, – довольно бодро принял эстафету вранья во спасение Марк. – Главное – это вот, – он постучал согнутым пальцем по индикатору стационарного счетчика. – И, в конце концов, ребята, мы знаем, на что подписались... Так что не будем с первых часов размазывать розовые сопли по стойке... Теперь... Как со специальными заданиями?
– Телефонный узел работает только на внутреннюю линию, – помолчав, сказал Войцех. – Связь с Большой Землей обрублена где-то за пределами... предприятия. За Внешним Периметром... Но я все, что надо все равно демонтировал. Согласно Инструкции. – Он подбросил на широкой ладони несколько грубо отпаянных чипов и ссыпал их в ящик кассового аппарата. – Наш передатчик – только на кодовых волнах. Врубил программу их переключения. И проверил. Как сами понимаете – с приемом та же петрушка. В общем, прошу к столу...
Он подошел к Марку примерно за полчаса до смены. Местом дежурства так и определили операторскую кабину, из которой просматривались похожие на вход на тот свет руины нулевого сектора.
– Не спится? – осведомился Марк. – Так кого же вы с Фрэнком засекли? – после некоторой паузы осведомился он, больше, видно, для того, чтобы как-то поддержать разговор.
– Тут, знаешь, лучше помолчать... Не хочу сойти за психа... Но, думаю, Джей-Пи наколдовал что-то недалекое от истины...
– То есть? Мол не одни мы здесь?
– Думаю – да. Может, просто мародеры из местных... А может – и впрямь чертовщина какая-то... То... То, что мы, вроде бы видели, на мародеров мало походило...
– То, что я знаю о местных... Если этих, вообще называть местными... Тут не поймешь, где кончается просто, как ты говоришь, мародерство, и где начинается эта самая чертовщина...
– Шеф, я, как посмотрю, вы не случайный здесь человек...
Марк посмотрел на него тяжелым взглядом, поверх набрякших мешков под глазами, и повернулся к залитому мертвым светом прожекторов, обугленному жерлу нулевого сектора.
– Что, все-таки они производили здесь? – делая вид, что не понимает его, продолжал рассуждать вроде сам с собой, Майкл. – Я все-таки, хоть и бывший, но технолог... Но вот тут – просто ума никакого не прикладывается...
– Здесь не производили ничего, – не оборачиваясь, вдруг глухо сказал в пространство Марк. – Здесь хранили... Хранили и изучали нечто. Что взорвалось, в конце концов, на прошлый Хэллоуин. Или было взорвано... Только вот, последствия получились непредсказуемые... Это мое мнение, – добавил он, меняя позу и тон.
(Ага, – подумал Майкл).
Они и в самом деле начали ровно в восемь, по плану. По двое пошли по этажам – сверять схему, делать замеры, расставлять датчики. Снова Майкл шел в паре с Фрэнком. Видимо, они неплохо смотрелись вместе – оба достаточно молчаливы и оба внутренне напряжены, чутко настроены на неслышимый звук никем не видимых струн. За Фрэнком это были годы и годы опыта высотного монтажа, за Майклом – разное. В том числе и несколько месяцев зыбкой тишины ущелий – стреляющей вслед тишины – тоже.
Он знал, очень хорошо знал, что Грамэри – не простой заводишко, по чьей-то прихоти засунутый в эти глухие края, но все-таки то, мимо чего они проходили, пробираясь по периметру двух самых верхних этажей, его потрясло.
В разделенных стальными переборками отсеках громоздились, переплетались, простирались на сотни, казалось, метров агрегаты как-то тошнотворно похожие на декорации к очень дорогой ленте сайенс-фикшн, сделанной, впрочем, без особого вкуса.
И многое из ЭТОГО жило своей, непонятной жизнью – индикаторы и дисплеи выдавали какую-то информацию. КОМУ? Что-то включалось, выключалось и переливалось в недрах непонятной машинерии. Разок где-то поверху прошла, если судить по звуку, вагонетка.
Вот тебе и вырубленный технический ток, – подумал Майкл. – Ведь питание сюда так и осталось неподключенным. Что – тут все на автономии так все и жило без нас все это время, а?..
– Странно, – сказал Фрэнк. – Это во сне так бывает – пока смотришь, лес стоит, а отвернешься... И могут деревья другими стать... Старики говорят – это дурной сон, когда так...
– Да, – подтвердил Майкл. – Думаю, дурной.
И телефон временами звонил. Каждый раз где-нибудь в другом, отдаленном отсеке. Первые два раза они кидались на звонок, но пока добегали до аппарата, тот отключался.
Видимо, на том конце вешали трубку, не дождавшись ответа. А может, разговор заканчивался.
– Кто-то из наших шурует на коммутаторе. Войцех, наверное, – успокоил то ли себя, то ли Фрэнка, Майкл.
Но ни Фрэнк, ни он сам не стали проверять по воки-токи, где там находится Поляновски. Теперь Майкл, а потом и Фрэнк стали нервно сшибать на пол попадавшиеся там и сям тыквенные маски – где сгнившие, где высохшие, насаженные на свечки и светильники.
В самом конце второго сверху – здесь этажи отсчитывались сверху – уровня их занесло в отсек сплошь заставленный стальными стеллажами, забранными дверцами на замках. Кое-где замки, впрочем, были сбиты – всюду одинаково – выстрелом под углом. Из чего-то типа Калаша, наверное, – подумал Майкл. Можно было по отметинам на стенах и полу, проследить, как рикошетили пули. Фрэнк нагнулся и поднял потускневшую гильзу.
Подбросил на ладони. Точно – Калаш...
– Рискованно стреляли, – задумчиво сказал Майкл. – Тут всюду металл. Не поймешь, куда отфутболит заряд.
– Значит, умели, – сухо констатировал Фрэнк.
Майкл присел перед взломанным стеллажом. Дискеты. Там были только дискеты. Моря дискет. Кое-какие из них вываливались на пол. Фрэнк помог ему поставить их на место – внутри полок флоппи-диски были расставлены по алфавиту и по номерам внутри литер – по сотне на букву. И полки, тоже, были означены буквами и цифрами. Майкл вытянул из заднего кармана узкий блокнот, бик и отметил взломанные полки и недостающие блоки дискет.
– Здесь все равно, все помечено эйч, – как-то без выражения сказал, глядя на него Фрэнк, и вяло пошевелил листком с раскладной работы.
– Да, – так же нейтрально согласился Майкл. – В этом отсеке все намечено под букву ха – ХОЛОКОСТ.
– И вообще... По-моему, у них там что-то стряслось, – теперь уже с нормальной тревогой в голосе сказал Фрэнк. – Слышишь? Стучат по трубам...
– Ей-богу, не слышал... Не заметил, – настороженно поднял голову Майкл. Затем вытащил из подсумка рацию. – Эй, ребята! Вы в порядке?
Рация пискнула и ответила голосом Марка:
– У нас закончено, практически... Если вы закругляетесь – подтягивайтесь на наземный уровень – в четвертый сектор.
Они собрались в отсеке-4 на граунд-фло, в хорошо освещенном блоке с вытяжкой и флуоресцентной подсветкой с примесью УФ. Должно быть, в лаборатории.
– Фиг его знает что, – отдышавшись и не проявляя признаков большого энтузиазма, констатировал Марк. – Все вроде по схеме, но разброс показателей – дичайший.
– И главное. ЗДЕСЬ ВСЕ ЖИВЕТ, – вставил Войцех.
(Ага, – снова подумал Майкл).
– Тыквы эти кошмарные на нервы действуют...
– И потом, – не среагировав на реплику, продолжал Марк, – непонятно – черт-те чем они здесь занимались... Вроде, наука, вроде, технология, компьютеры – и вот вам, пожалуйста...
Он вытряхнул на чистую поверхность стола из коричневого пакета какую-то непонятную дрянь – засохшие, грубо отсеченные органы каких-то птиц или ящериц, что ли, бусинки, фигурки – каменные, деревянные, металлические, свитые из волоса... Потом еще – пачку сделанных Поляроидом снимков – алтари, что ли, непонятные рисунки или тени на измаранных стенах. И потом еще – стопку ксерокопий – то еле различимых знаков, то чертежей. Весьма четких, но диких каких-то...
– На какой помойке вы это насобирали, шеф? – полюбопытствовал Войцех. – Это что – здесь аборигены какие-нибудь похозяйничали? Хотя тут, если и живут в лесах этих, так только белые...
– Вы у нас, говорят, культурологом в миру были, Джей-Пи? – хмуро осведомился Марк. – Это что все – похоже на черные мессы, например?