Айк так и не протянул свою руку, подумав, что пандемия – хороший предлог не делать этого, лишь положительно кивнул в ответ.
Заходя внутрь, владелец придержал дверь. С лучами солнца стало возможным рассмотреть высокий потолок с точными узорами. Они поднимались по тёмной лестнице, Айк направил «фонарь» на перила, которым было чуть больше 100 лет: где-то на сгибах они были выбиты, в других местах дерево прогнило до основания.
– Света нет, так что хорошо, что мы встретились утром, – повернув ключ в старом замке всего лишь раз, он открыл дверь со скрипом и треском от высыхающего дерева.
Айк сразу увидел огромную люстру из кристаллов, всё ещё висевшую посередине огромной гостиной и напоминавшую о лоске ушедших времен. Он обходил апартаменты: в комнатах находилась какая-то мебель, в коридоре старые вещи были свалены в одну кучу, по углам стены поцарапали кошки. Владелец присел на оставшуюся часть от диванчика Josephine, ожидая расспросов от иностранного покупателя. Он решил начать разговор и обратился к Айку:
– Есть прикурить?
Айк отрицательно покачал головой и поджал губы.
– Откуда вы?.. По телефону мне послышался некий акцент.
– Из Италии, – ответил Айк, хотя внутри его распирало от другого ответа.
– Вот и я хочу отсюда уехать, как можно скорее. Если вы серьёзно, мы обойдёмся без посредников. Кстати, как вы нашли мой номер?
– …Ваш сосед сказал, что ненавидит риелторов.
Владелец усмехнулся и, приподняв неаккуратные брови, закрыл лицо ладонями.
– Что-то не так? – удивился такой реакции Айк.
– Долгая история… Он получил эти апартаменты по наследству от деда, который работал в первом архиве по населению республики – тут недалеко. И такая же история с квартирой при входе. Второй и третий этаж был за армянскими торговцами, но потом им пришлось уехать… Мой дед выкупил эту квартиру, здесь жила сестра отца. А тот самый сосед постоянно лил воду с балкона на кошек и на тётку. Потом ей пришлось кормить животных в подъезде, а некоторых взять домой.
– Мне пора, я прилетел этим утром, и впереди ещё пара дел, – ответил Айк без всякого удивления от услышанного.
Они спустились по лестнице и открыли входную дверь, у которой кошки уже ожидали своего нового покровителя.
– Теперь вот сам их кормит!
– Кто? – поинтересовался Айк.
– Сосед, тот, что дал мой номер! Я же говорю, всё это долгая история.
Айк усмехнулся:
– Как мне сохранить тебя в телефоне?
– Чаадаш. Это первые свободы в демократическом обществе Турции!
– Я – Айк, как прародитель армянского народа.
Возникла некая пауза, и на улице почему-то стало бесшумно.
– Я забыл карточки дома, а налички в кармане хватило на такси в одну сторону…
Айк полез в портмоне и достал из него аккуратных 20 евро.
– Этого хватит?
– Конечно, – обрадовался Чаадаш, – и на сигареты тоже!
Они попрощались и разошлись в разные стороны.
Айка ожидал променад до бакалеи через исторические кварталы современного города.
15
Дави проснулся от утреннего тепла летних лучей солнца. На соседнем диване спала она… Кажется, её звали Жанна.
Он подошёл к окну: узенькие улочки спорили сами с собой в монотонном круговороте истории. Необъяснимые противоречия присутствовали в пыльном налёте городских стен. Своей тенью они напоминали о бывшем великолепии архитектурного замысла.
Этот вид показался Дави продолжением Италии, но внутренние и внешние факторы оборвали эту логическую связь.
Он плохо знал мировую историю; в Штатах делался упор на колониальный период и войны Севера с Югом.
Вспомнив бабушку, он ощутил её слова в сердце, обоснованные логикой разума:
«Если бы не кровавые последствия Первой мировой, мы бы никогда не покинули Анатолию… Если бы не начало Второй войны, я бы не бежала из прекрасной Италии. Эти земли одинаково мне родны и дороги».
В голове Дави зародился ритм мелодии, возникшей ещё в Милане.
Он закрыл штору, отошёл от окна и, достав свой лэптоп, начал поиски электронной студии.
Жанна, приоткрыв глаза, увидела его, внимательно всмотревшегося в экран:
– Доброе утро, ищешь билеты в Амасию? – поинтересовалась она.
– Нет… Сейчас есть более важное дело – записать трек. Музыка… Понимаешь?
– Понимаю…
– Доброе утро, – ответил он.
Вчера Жанна долго рассказывала о Симоне. В честь отца он назвал своего сына Вардан. От дедушки Вардана ей достался альбом Аннет, а точнее, всё, что от него уцелело.
Дави слушал историю с особым интересом, потому что в школьных сочинениях Аннет были упоминания о мальчике и его семье по другую сторону монастыря.
Он решил не говорить об этом сейчас. Дотрагиваться до альбома бабушки и переворачивать старые страницы её детства показалось ему чем-то невероятным. То, о чём она рассказывала, о чём скучала и о чем жалела, было выражено в каждом обесцвеченном временем рисунке.
– Ты слышал арабскую молитву под утро?
– Сквозь сон… Она мне не помешала.
Сфотографировав экран несколько раз, он выключил компьютер и отправился в ванную.
Уже в дверях Дави кинул фразу как будто невзначай:
– Я напишу тебе, – проронив эти слова, он направился по адресу продюсерской студии, в которой находились лучшие установки японского и немецкого производства.
Жанна встала с небольшого одноместного диванчика и подошла к окну. Провожая Дави взглядом, она остановила внимание на дворике, где уже подметали и расставляли всё по своим местам, готовясь к открытию ресторана.
Она привела себя в порядок, переоделась и поспешила вниз. Выбрав на завтрак сырный омлет и фильтр-кофе, Жанна мысленно обдумывала план на ближайшие дни: «Раз пока они никуда не едут, стоит прогуляться по туристическим местам и заглянуть в местные магазинчики».
Сделав несколько отметок в путеводителе, она попросила счёт.
Узнав от официанта, что за ресторан и проживание расплачивается Дави, Жанна оставила лишь чаевые.
У барной стойки Роберт и Айк щепетильно разбирали какие-то бумаги.
– Ваши армянские друзья имеют такой же бизнес в Италии. Поэтому с ними в евро расплачиваться придётся, – заметил напоследок официант.
Жанна вышла за калитку и направилась на главную улицу, вдоль которой ездил красный трамвайчик.
Дави в тот вечер так и не появился. Ближе к рассвету он отправил сообщение о том, что работа в студии займёт у него несколько дней.
Экран телефона засветился в темноте. За окном звучала утренняя молитва.
В это утро Жанна не смогла вернуться в сон. Достав дневник-тетрадь, купленный в сувенирной уличной лавке, она написала первые строки:
«…Лимонные сады, Стамбул и Константинополь… Молитвы Вавилона».
16
Через три дня… Дави закинул несколько сумок в багажник взятого напрокат авто. Свой лэптоп и несколько колонок он аккуратно разместил по бокам, накрыв их от пыли мягким чехлом.
Жанна уже заняла место на заднем сидении и что-то записывала в дневник. Отложив его рядом, она посмотрела в окно.
Закрыв за собой калитку, Айк поспешил за руль. Дави подключил USB, на котором был записан абсолютно новый playlist. После того как он закончил настройки звука и тональности магнитолы, небольшой джип тронулся с места.
Им предстояло проехать 700 км в ожидании встречи с монастырем и его лимонными садами.
Выехав за пределы города, Айк открыл окно и протянул руку навстречу ветру. Музыка играла электронную мелодию, напоминая своим ритмом о сне, где, кажется, он видел эти моменты в своей жизни несколько раз.
Жанна открыла тетрадь и что-то записала. Ладошки и пальцы вспотели от эмоций и впечатлений, которые она пока не могла объяснить. Дави, откинув спинку сидения, погрузился в глубокий сон или транс; в таком привычном состоянии он находился с момента написания своего первого трека.
К текучести трафика присоединялись грузовые фуры, выезжающие из промышленных объектов, расположившихся вдоль дороги. Движение потока происходило в такт электронному биту.
Через несколько часов Айк остановился на заправке Shell. Взяв американо и несколько булочек, он растворился в своём смартфоне, всматриваясь в интерактивную карту, приближая объекты и замеряя расстояние от их местоположения.
– Жанна, по дороге будут римские туннели и грот. Мы можем остановиться и посмотреть на них поближе.
– Дави ещё спит, – неоднозначно ответила она.
– Я подъеду вплотную, осмотрим местность и сразу вернёмся.
Жанна положительно кивнула, и они снова двинулись в путь.
Через полчаса они свернули в лес и выехали на заброшенную просеку.
– У меня не ловит связь телефон, – Жанна заметила, как одна за другой пропадают чёрточки приёма спутникового сигнала.
Айк взглянул на карту – до конечной точки маршрута оставалось несколько километров.
– Не переживай, всё под контролем! Пара минут – и мы на месте…
Она протянула руку и, дотронувшись ладонью до плеча Дави, надеялась на его пробуждение. Надев на голову капюшон, он отвернулся от жарких лучей солнца. Жанна убрала руку; на какой-то момент ей показалось, что ему понравилось прикосновение ладони.
Айк остановил машину и жестом указал на камеру телефона:
– Будет что заснять!
Жанна аккуратно прикрыла за собой дверь, стараясь не раздражать сон Дави, в котором голос Карин спустя 100 лет ясно слышался сквозь мелодию электронной композиции.
«Вардан был моим нежным другом. Его истории и рассказы влюбили меня в знания цивилизаций… Мы расстались из-за моего пустого флирта с Раулем и несчастного случая, произошедшего с их родственником. Вардану пришлось жениться на беременной девушке, у которой муж погиб, упав с обрыва. Вардану выпал долг занять его место. Он воспитал Симона как собственного сына, вложив в него свою душу, и никогда не отделял от их общих детей».
Во сне Дави переворачивал страницы сочинений Аннет, которые ему удалось восстановить из архивов.