§ 2. Скромный угловой дом у Красного моста (набережная Мойки, 56 ⁄ Гороховая улица, 17) напротив бывшего Императорского училища глухонемых (на территории Воспитательного дома) называют ещё домом Таля. Во дворе своего доходного дома купец Христофор Таль возвёл здание общественных бань. Эти «Талевские бани» стали весьма известны в городе.
Ответвления водопровода к баням Таля, протянутого из Большой Невы через Исаакиевскую площадь на Мойку, шли в разные места.
Карта 1856 года показывает путь строившегося водопровода. Он был призван заменить свежей невской водицей ставшую грязной воду Екатерининского канала (канала Грибоедова), поступавшую до того в бани и некоторые другие дома на линии Мойки.
Кадуцей на шпиле торгового дома «С. Эсдерс и К. Схейфальс»
Водопроводные пути были проложены под Мойкой у Синего моста к Департаменту государственного хозяйства, а затем вдоль реки к баням Таля и к Воспитательному дому, на территории которого находилось Училище глухонемых. Именно эти три объекта – дом департамента, знаменитые бани и Воспитательный дом – являются фокусом нашего основного внимания при движении по S-линии красоты Мойки в месте, где она берёт своё начало. Таким образом, мы следуем по этой линии за… петербургским водопроводом, повторяющим линию реки, вдоль которой пролегает наш путь. К тому же вода живая может быть и материальной, и духовной, ибо материальное и духовное взаимосвязаны.
Во дворе дома Таля мы ныне обнаруживаем арт-объект «Рояль в кустах». Это рояль-фонтан, из клавиш которого бьёт вода, стекая к его подножию… Ведь дальше будет звучать музыка воды, соединённая с музыкой судьбы Поэта.
§ 3. Мойка, 48. Въездная арка парадного двора усадьбы К. Г. Разумовского. Возведена в 1760-х годах. Являет собой один из впечатляющих образов петербургской Красоты. Через решётку арки мы смотрим на прекрасный барочно-классицистический дворец Разумовского (он же – Сиротский институт на местности Воспитательного дома, он же административный корпус Герценовского университета).
29 августа 1760 года в газете «Санкт-Петербургские ведомости» сообщалось о разборке деревянного дворца Левенвольде на Мойке. Проект нового дворца на прежнем месте для графа Кирилла Разумовского был заказан архитектору Кокоринову. Сохранились сведения, что Разумовский называл Кокоринова «дельным русским, создавшим весьма порядочные идеи». Кокоринов с 1761 года являлся директором Академии художеств и преподавал в ней.
Усадьба К. Г. Разумовского
В 1762 году началось строительство каменного дворца. Архитектор избрал сдержанную, спокойную архитектурную композицию, основанную на вариативности ритма ордерного строя. Во внешний облик дворца, вероятно, внёс изменения Валлен-Деламот, закончивший постройку.
Центральную часть дворца выделили слегка выступающим ризалитом. Окна второго и третьего этажей этого ризалита объединили портиком из шести колонн коринфского ордера.
Вид на дворец с набережной Мойки открывается через высокую проездную арку, возведённую в 1760-х годах. А она открывает въезд в курдонер – парадный двор усадьбы. Архитектор Квадри в 1817 году ограничил двор чугунной решёткой, установленной на высокий, почти с человеческий рост, цоколь. Арка – целый павильон с помещениями, предназначенными для охраны ворот. И со стороны набережной, и со стороны двора тяжёлая арка оформлена ордерной композицией, носящей название «серлиана» по имени её создателя Себастьяно Серлио – архитектора итальянского Возрождения. Это поставленные попарно колонны ионического ордера, связанные полуфронтоном. А ионический ордер отличает наибольшая лёгкость пропорций по сравнению с двумя другими ордерами – коринфским и дорическим. Всё это обеспечивает образ одновременно и неприступный, и приветливый.
Архитектуру Возрождения, как и вышедшие из неё позже и принятые в европейских империях стили барокко и классицизма, отличает прямая связь с античной культурой. И имперская идеология Российской империи, провозглашённой Петром Великим, поддерживала эту связь.
Въездную арку во двор дворца Разумовского со стороны Мойки у самой середины её линии красоты, там, где один завиток S реки переходит в другой, украшает изображение-эмблема пеликана, разрывающего грудь и кормящего кровью своих птенцов. Такие же фигуры пеликана с варьирующимся числом птенцов можно встретить на фасадах нескольких зданий Воспитательного дома.
Известна легенда о пеликане (слав, «неясыть»), питающем кровью птенцов, которых змея отравила ядовитым дыханием, и тем самым спасающем их от смерти. Легенда была рано усвоена христианской символикой. Пеликан стал символом Христа, искупившего своей кровью первородный грех, символом самопожертвования, отказа от себя. Этот символ обнаруживается ещё в культуре Древней Руси. Но в Петербург, изначально задуманный Петром как европейский город, подобно многому другому, пришёл из Западной Европы, где был широко распространён, в частности в масонских кругах.
В нашем городе в середине XVIII века была основана масонская ложа «Пеликан», ставящая благотворительность одною из главных своих задач.
Пеликан на фасаде въездной арки усадьбы К. Г. Разумовского
Пеликан с птенцами служил официальной эмблемой Ведомства учреждений Императрицы Марии Фёдоровны и входящих в него учреждений, не в последнюю очередь – Воспитательного дома.
В наше время линия S является предметом внимания учёных, которые доказывают, что там, где один завиток системы этой линии переходит в другой, находится так называемая точка бифуркации — раздвоения системы. В ней решается, каково будет дальнейшее направление движения. Эту точку можно назвать точкой Выбора. Но если в ней оставлен сильный след, то развитие системы пойдёт по однажды намеченному пути. Получается, что изображение пеликана-Христа в районе названной точки намекает на то, что дальнейший путь будет определяться Им.
§ 4. Но по тому же адресу Мойка, 48, у середины речной линии красоты и где находится въездная арка, пребывает ещё один интересный для нас «объект». Это – выходящая из воды, грациозно и стыдливо прикрывающаяся руками Венера – богиня любви и красоты. Она «выгодно смотрится» через решётку арки вместе с центральной частью дворца Разумовского. Белоснежная статуя не столь давно украсила портик дворца в проёме крайнего справа окна – одного из пяти окон второго этажа – и одновременно линию красоты S Мойки. Подобные скульптуры ещё до середины 50-х годов XX века преображали местность Воспитательного дома, как, впрочем, например, и «сады Лицея» в Царском Селе – дома, где воспитывался Александр Пушкин.
Линия S с точкой бифуркации b1 системы, где одна её составляющая (завиток) переходит в другую
Но появлением таких изображений в России и Петербурге мы обязаны Петру I. Как известно, святитель Митрофан Воронежский осудил царя за то, что его дворец украшают такие скульптуры, но тем не менее, по сообщению о. Василия Швеца, благословил самодержца Казанской иконой Богородицы на созидание Петербурга. Образы античных богов демонстрировали связь европейской культуры с древнеримским имперским наследием, вне которого была немыслима любая империя в Европе.
Дворец Разумовского отмечен одной из копий Венеры Медицейской, названной так по месту нахождения оригинала древней статуи в XVII веке в кунсткамере дворца флорентийского великого герцога из фамилии Медичи.
Когда-то и парадный двор, и остальные дворы усадьбы К. Г. Разумовского заполняла мраморная и бронзовая скульптура, с исчезновением которой здешняя местность потеряла часть своего обаяния. И вот около двадцати лет назад портик здания и линию красоты Мойки, на уровне центра которой пребывает дворец Разумовского и въездная арка в его усадьбу, украсила Венера Медицейская (копия знаменитой статуи была установлена в ходе реставрационных работ в Герценовском университете).
Венера Медицейская во дворце К. Г. Разумовского
Венера (Афродита у греков) – одна из двенадцати божеств греко-римского Олимпа, богиня красоты и любви, царица нимф и граций.
Венера Медицейская – изваянная в натуральную величину в I веке до н. э. беломраморная копия утраченного греческого оригинала работы Кефисодота-младшего и Тимарха. Богиня любви изображена в мимолётной позе испуга при появлении из морской воды. Особенность статуи в том, что у ног Венеры изображён (в качестве дополнительной опоры) дельфин, которого «оседлали» амуры.
Венера в окне дворца Разумовского являет собой копию со статуй в Петергофе на Большом каскаде (западные уступы, восточная сторона) (здесь скульптура бронзовая и позолочена) и в Нижнем парке. Петергофскую копию делали скульптор Ф. Г. Гордеев и литейный мастер Э. Гастклу в 1800 году.
В Нижнем парке Петергофа Венера Медицейская установлена в Марлинском саду, занимающем самую западную часть парка. Марлинский сад у дворца Марли разделён Большим прудом на сад Бахуса, первоначально предназначавшийся для выращивания винограда, и на сад Венеры со статуей нашей Венеры, где выращивались фрукты для придворных трапез. Сад Венеры, занимающий северную, у залива, часть Марлинского сада, защищён от ветров со стороны Балтики земляным валом, насыпанным одновременно с закладкой прудов. Этот вал не мешает тому, что Венера Медицейская в Петергофе открыта широким водным и небесным далям.
На Мойке Венера словно загнана за стекло окна дворца Разумовского и в «великолепный мрак» (выражение Пушкина из стихотворения «В начале жизни школу помню я…») художественно и богато украшенной дворцовой лестничной площадки, в одном из оконных проёмов которой установлена статуя. Она придавлена и привязана к локусу Герценовского университета роскошью тяготеющих к полусферам золотых куполов стоящего неподалёку Исаакия и серо-зелёными куполами ещё более близкого Казанского собора. Эти купола удерживают Венеру здесь, не дают подняться её красоте в небеса, сделаться небесной. Возможность полёта красоты в небо открывают в полной мере лишь луковичные купола Спаса на Крови в конце линии S Мойки. Они легко охватываются устремлённой ввысь линией S – в то время как в куполах Исаакия и Казанского один завиток такой линии будто опущен, погружён в другой.