Мама Индриди немножко сомневалась, но большинство ее подруг твердили ей то же самое. Она уже сбилась со счета, сколько пожилых дам, услышав, как выражается Индриди, неодобрительно замечали: «Почему этого ребенка до сих пор не перемотали и не научили вести себя как следует?»
— А других вариантов нет? — спросила она. — Мы хотели бы, если возможно, закончить с воспитанием до того, как нам будет пятьдесят. Мы уже начали вносить плату за юбилейный кругосветный круиз.
Эксперт со значительным видом подался вперед:
— В мире люди подают в суд на страховые компании из-за того, что кто-то вовремя не воспользовался этой возможностью. В Англии мужчину посадили в тюрьму за то, что его сын убил старушку. Следствие выяснило, что ему много раз предлагали перемотать мальчика, но он упрямился. Так что это целиком и полностью его вина.
— А когда можно будет его «перемотать»? — спросил папа.
— Официально, согласно тому определению личности, которое вы выбрали, и с учетом запасных экземпляров, которые вы отложили у нас, ваш мальчик сможет начать новую жизнь уже в конце октября. Через десять месяцев. Конечно, выплаты по вашим страховым случаям после этого уменьшатся ввиду стоимости предстоящей процедуры.
На стене, где до того кривлялась диаграмма, вдруг замигала надпись:
10 000 крон в год! 10 000 крон в год!
+ скидка 15 % на автострахование!
Только ближайшие пять минут!
Выбирай скорее!
Мама и папа взглянули друг на друга; часы на стене начали отсчет. Сама идея «перемотки» отлично подходила современным беспроводным людям, и они с детства привыкли мыслить таким образом. Это как отформатировать жесткий диск, как играть в компьютерную игру с тремя жизнями: если все пойдет не так, то всегда можно начать сначала.
— Значит, уже осенью, — сказал папа и взглянул сквозь стеклянную стену на Индриди, который отгрызал голову кукле Барби.
— Но тогда у него будет другой день рождения, так ведь? — спросила мама. — У него день рождения в феврале. Ему не будет слишком трудно привыкнуть к этой перемене?
Консультант продемонстрировал им, насколько лучше сложится жизнь Индриди под другим знаком зодиака. Его недостатки, обусловленные знаком Водолея, превратятся в неоспоримые достоинства, родись он Скорпионом. Агрессивность, которая сейчас то и дело прорывается наружу, когда ему хочется сорвать на ком-то скрытый гнев и подавленные эмоции, превратится в решительность и стойкость. Следовательно, под новым созвездием, которое лучше соответствует его наследственности, мальчик вырастет не резким, нетерпеливым и раздражительным, а чувствительным и прилежным.
— Он характером в отца, но в вашей семье это не недостаток, если только знак зодиака не вступит в конфликт с генетикой. В его случае это как раз подлило масла в…
— Огонь? — задумчиво спросил папа.
— Огонь! — закричала мама. Индриди стоял посреди комнаты за стеклянной стеной, и его кукла полыхала пламенем.
— Где он там нашел огонь? — Папа затоптал остатки куклы; горелый пластик прилипал к подошвам.
— Кому говорят, Индриди! — крикнула мама и стала гоняться за ним по комнате. — Что я сказала, Индриди! Немедленно иди сюда!
— Значит, уже осенью? — спросил консультант и посмотрел на часы. Он встал из-за стола и попал под луч проектора, так что теперь «10 000 крон» мерцало у него на лбу. На счетчике оставалось 29 секунд.
— Значит, осенью! — заорал папа и погнался за Индриди по коридору.
Дождаться осени оказалось тяжело. Особенно трудно давались выходные, когда Индриди не отводили в детский сад. Но вот наконец пришел день «перемотки». Консультант встретил их с улыбкой. Индриди был тщательно причесан и одет в праздничный костюмчик и синий галстук.
— Куда мне идти, мама? — спросил он.
— Вот в эти двери, — ответила она и показала на черные двери. — А потом ты к нам выйдешь через вот те, белые, у тебя будет день рождения и мы тебе подарим подарок.
— Здорово! — ответил Индриди. — Спасибо, мамочка. — Он поцеловал маму в щеку, и консультант увел его в черные двери.
Не успела мама вымолвить и слова, как сзади раздалось радостное пение. Из белых дверей вышли консультант и медсестра, державшая Индриди. Его личико было красное и сморщенное, а все тельце покрыто белым младенческим жирком. Он громко плакал.
— Целых семнадцать марок[9]! — произнесла медсестра, благостно улыбаясь. — Поздравляю! Надеюсь, в этот раз ему больше повезет.
— Ой, какой он малюсенький, — сказала мама и прослезилась.
Она взяла младенца на руки, дала ему бутылочку с молоком, и Индриди сразу перестал плакать.
— Вот одежда, — сказал консультант и протянул им сложенный костюмчик.
— А где синий галстук? — спросил папа и оглянулся, но консультант притворился, что не услышал.
— Образцовый мальчик! А до одежды он быстро снова дорастет.
Как и следовало ожидать, в этот раз воспитание Индриди пошло намного лучше. Мама начала лечиться от запоев, а папа стал менеджером по работе с клиентами в iStar, так что от него больше не несло деньгами.
Об Индриди заботились, уделяли ему много внимания, хвалили, когда он был послушным и добрым. Ему показывали видео, какой он был раньше невоспитанный и вредный, и рассказывали, что будет, если он не извлечет из этого урок.
— Вот таким ты был в свои прошлые четыре года, — говорили родители, показывая ему запись, где он колотил своего приятеля по голове пластиковым мечом. — В этот раз веди себя хорошо!
— А иначе, — добавлял папа, — придется снова все начать сначала. Но мы своего добьемся, даже если уйдет лет двадцать, чтобы ты к 10 годам стал хорошим мальчиком!
Индриди твердо решил, что должен справиться; ничто так не пугало его, как третья пробирка, в темноте морозильной камеры ожидающая своего часа, чтобы занять его место. Он никогда не ощущал себя в полной безопасности, ему казалось, что у него все выходит недостаточно хорошо, и он все время хотел сделать еще лучше (сказывался знак Скорпиона). Индриди жил в вечном соперничестве с самим собой номер 3, который мог с легкостью побить все его достижения. Родители были для него твердой опорой и давали ровно столько любви и тепла, сколько нужно детям согласно проведенным исследованиям. Папа гордился своим сыном, но никогда не был им полностью доволен — и тем самым поддерживал конкуренцию с номером 3.
— Ну, надо же, — бурчал иногда папа, зарывшись в «Утреннюю газету». — Если бы ты родился сегодня, мы бы могли применить эти новые педагогические теории. Только посмотри! Они повышают скорость чтения на 30 %, улучшают эмоциональное развитие на 9 %, а концентрацию на 18 %. И посмотри, какая сейчас интересная программа во втором классе! Дети заняты в школе до семи вечера.
Он продолжал читать, бормоча себе под нос, а Индриди терял аппетит и уходил прямиком в свою комнату. Через несколько недель его скорость чтения оказывалась выше на 30 %, а концентрация — на 18 %.
Индриди с нетерпением ждал только одного: когда ему исполнится восемнадцать, потому что по достижении этого возраста начинать жить заново было нельзя.
— Исправляться после восемнадцати лет уже поздно! Перемотать уже не получится, не забывай, сынок, — говорил папа и покровительственно похлопывал его по плечу.
Индриди блестяще сдал выпускной экзамен. Он стал вторым в классе, со средним баллом 9,3. У него были приятели, он участвовал во внеклассной работе и имел хорошие спортивные задатки; но даже помогая родителям готовить праздничное угощение по случаю окончания школы, он все еще не был уверен в своей участи и не смог удержаться от вопроса:
— И что теперь будет?
— Перед тобой открывается будущее, дорогой Индриди, — сказала мама гнусаво. Ее новый нос был все еще под повязкой. Она заказала вырастить его специально к выпускному у сына, тем более что старый нос давно вышел из моды. Свежевыращенный нос должен был быть изящно вздернутым, с тонкими округлыми ноздрями. У мамы были светлые волосы, по летней моде, и карие глаза по случаю четверга. Индриди откашлялся.
— Да, но что будет со мной номер 3?
Папа и мама слегка улыбнулись и посмотрели друг на друга:
— Индриди, мы давно собирались тебе сказать, — начал папа.
— Вскоре после твоего рождения изменился закон, — продолжила мама. — Определение человеческой личности вернули к предыдущей формулировке.
— Больше нельзя перематывать людей, уже 16 лет как нельзя.
— А где тогда я номер 3?
Мама засмеялась, папа хлопнул себя по бедру.
— Его выбросили, когда правила изменились, и отдел возрождений в страховой компании закрыли! — сказала мама.
— Но он служил для тебя хорошим примером, — добавил папа.
— Поэтому нам порекомендовали не говорить тебе.
— Да, он задавал тебе планку и поэтому стал частью тебя. Как номер 1 был тебе предостережением, показывал твою темную сторону, чтобы ты не захотел превратиться в него, — так и номер 3 был идеалом, к которому нужно стремиться, даже если никогда его не достигнешь.
— Без него ты бы не вырос таким хорошим.
— Меня номер 3 просто выбросили?
Потрясенный Индриди недоверчиво смотрел на родителей, а они улыбались и продолжали месить тесто для многослойного миндального пирога.
— Не смотри на нас так. Ты бы не добился таких успехов, если бы не оглядывался постоянно на номера 3.
— Разве детям не повторяют без конца про Грилу или эльфа Спортакуса[10], чтобы они исправились? — спросил папа и стал что-то искать на столе. — Дорогая, передай мне сахарную пудру.
Индриди распахнул дверь холодильника и вытащил цилиндрик зеленого льда в упаковке:
— А это тогда что? Это разве не я номер 3?
Папа расхохотался:
— Нет! Это мороженое, фруктовый лед.
— Эскимо «Брейк»[11]! — провозгласила мама.
Мама и папа встали в центре кухни и завертелись в брейк-дансе; мир перед глазами Индриди тоже пошел кругом. Он никогда по-настоящему не ссорился с родителями. А теперь чувствовал, что впору орать и беситься, но он был так хорошо воспитан, что орать и беситься просто не умел. Он не был так устроен, и к тому же, если подумать, жизнь совершенно удалась. Впереди открывалось будущее. Родители продолжали танцевать брейк-данс, а с прошлым Индриди уже ничего не мог поделать. Он расхохотался и присоединился к ним.