Несколько минут Кейселл с компаньоном пытались убедить Кранта взять чек, но тот спокойно качал головой, роняя лишь одно безжалостное слово:
– Наличные.
– Ну, нет же у нас с собой таких денег, нет! – вскричал Кейселл. – Не могу же я постоянно носить мешок!
– Тогда вам сильно не повезло: умрёте на редкость состоятельными людьми. Вы и Мориссон. Наследники скажут вам спасибо. Кстати, осталось всего шесть минут с секундами. Скоро вы избавите меня от необходимости бесполезного спора с вами.
Кейселл почти обезумел и, махнув рукой, полез в свой потайной сейф, который был спрятан за картиной. Достал необходимые для спасения семьдесят тысяч долларов. Мориссон слёзно вымолил у компаньона оставшиеся деньги, выгреб всю наличность из кармана, к ней добавил золотые часы, такие же запонки, перстень и заколку с бриллиантами. Со слезами запричитал:
– Это всё, что у меня с собой имеется! Клянусь всем, что дорого! Я выложил всё! Всё!
– Ладно, сгодится, – согласился Крант. – А теперь я позаимствую ваш кейс, Мориссон, в карманах такие деньги не унести.
Тот ничего не ответил, глядя на неумолимого вымогателя, но промолчал, только стиснул зубы, аж желваки выступили на скулах.
Уложив весь выкуп, киллер взвесил на руке массивный «магнум» Стиблера, достал «беретту». После некоторого раздумья сказал:
– Кстати, джентльмены, признаюсь начистоту, ежели вам это будет интересно: тогда Иосиф Гангнус мне заплатил. Всю сумму. До истечения указанного срока. И даже более… Правда, это «более» я сам забрал у него.
– А вы сказали?.. Тогда почему вы его убили, ежели он заплатил?!
– Кредо есть у меня такое. Только знать о нём вам незачем, хотя вы предельно близко подошли к разгадке.
С этими словами Крант выстрелил из «магнума» в Мориссона, а затем из «беретты» в Кейселла.
После двойного убийства обтёр оружие и вложил «беретту» в правую руку Мориссона, а «магнум» – Кейселла. Прихватив портфель, киллер поспешил из комнаты, по пути протирая платком все места, которых касался рукой, дабы не оставить отпечатков своих пальцев.
Проходя по коридору, услышал торопливый топот чьих-то ног и поспешно укрылся за шторой у окна.
Мимо него в кабинет пробежал слуга Том, которого привлекли звуки выстрелов, а Крант на цыпочках поспешил к чёрному ходу, двери которого ловко и бесшумно закрыл за собой…
Следующую неделю киллер пробыл в гостинице под вымышленным именем, выдав себя за приезжего. Из номера почти не выходил, сославшись на лёгкую простуду, ел в нём же. Время от времени просил принести свежие газеты. Из них и из теленовостей он узнавал о ходе расследования двойного убийства.
В конце концов, полиция сочла это ссорой старых компаньонов, которые в бурной полемике между собой прибегли к последнему аргументу – оружию. Всех удивило то обстоятельство, что оба выстрела были совершенны одновременно и каждая пуля нашла свою цель, сразив оппонента наповал. Так что победителя не осталось. Причина фатального конфликта осталась невыясненной.
Как и убийство Кейселлем своего телохранителя Марка Стиблера, чей труп позже нашли подростки в леске около особняка Эфаноффа. Пуля в нём оказалась из того самого «магнума», который держал в руке бизнесмен. В прессе появились статьи с прозрачными намёками на преступные связи этой далеко не святой троицы…
Крант удовлетворённо хмыкнул: всё прошло по его сценарию, он остался верен своему кредо, и смерть прошла стороной, лишь обдав могильным холодком. Киллер подумал, что он, пожалуй, имеет самый длительный стаж среди всех киллеров страны. Долго такие обычно не живут – слишком много знают, а потому опасны для своих заказчиков, и те рано или поздно осознав это, избавляются от исполнителей. Большинство наёмных убийц не обременены интеллектом и не осознают свой неизбежный конец.
Крант являлся исключением. Он выработал кредо: чтобы выжить, нужно убивать первым. И ещё до того, как пошлют убийцу к тебе, устрани босса… Так он всегда и делал: убивал, скрывался, менял имя и фамилию. Поэтому ещё жив, в отличие от своих многочисленных коллег, безмозглых и тупых. И ведь сделать это нетрудно, ведь он специалист в этом деле. Правда, Кранту претило убивать даром, так что он придумал способ, как выгадать и на этом. Обычно сие удавалось. Жертвы оплачивали фактически свою смерть. Как два последних кретина, Кейселл и Мориссон.
В настоящее время у него скопился неплохой стартовый капитал для начала своего дела, всё должно получиться. Он займётся легальным бизнесом. Но не здесь!
Крант вспомнил о Флориде: ласковое море, похожие на огромные зелёные зонтики пальмы, шуршащий галькой ласковый прибой, красивые девушки в откровенных купальниках… Там он никогда не был и во Флориде его никто не знает. Он приедет под новым именем и начнёт новую жизнь. В голове возникли слова: «Кен Ральс». Неплохое имя. Короткое, энергичное. Решено, он будет именоваться именно так.
Посмотрел на часы: ещё можно успеть на вечерний рейс в Майами, задерживаться здесь больше не имело смысла. Он едет немедленно!..
И Кен Ральс принялся укладывать свои вещи в чемодан.
Шериф-неудачник
О редкой коллекции главы алмазной компании Шондера рецидивист Сэм Плятт прочитал в газете и с того дня потерял покой и сон. Особое впечатление на него произвело владение богатым банкиром самой знаменитой филателистической ошибки в Азии – индийской перевёртки в 4 анны и первые марки мыса Доброй Надежды («капские треугольники»). Завзятый филателист Сэм возжаждал заполучить редчайшие и чрезвычайно дорогие раритеты в свою коллекцию, решив приложить для этого все свои способности и силы.
Вкратце о способностях рецидивиста: Сэм Плятт был одним из лучших в не очень популярной и уважаемой профессии взломщика сейфов. Коллеги завидовали его редкой удачливости и удивлялись хитроумию разнообразных приёмов потрошения сейфов.
Рецидивист скоро выяснил, что Шондер хранил свою уникальную коллекцию марок в офисе конторы, пряча сокровища в суперсовременном сейфе. Сэм нанёс ему несколько визитов, представившись агентом известной южноафриканской фирмы, которая, якобы, желает заключить сделку по алмазам… И дождался-таки долгожданного случая! Выходя из кабинета, Сэм заметил, что секретарша находится не на своём обычном месте, а несколько в стороне, откуда нижняя часть двери не просматривалась, так как закрывалась большим мягким диваном. На этой детали и держался весь его хитроумный план.
Спустя неделю он пришёл с новым предложением, которое Шондер отклонил. Сэм попрощался, вышел из кабинета, с деловым видом пересёк приёмную, кивнул на прощание секретарше, шагнул за порог, но тут же развернулся и, пригнувшись, метнулся обратно, прежде захлопнувшейся за ним двери. У секретарши создалась полная иллюзия ухода визитёра, тогда как он бесшумно, змеёй, протиснулся между стеной и обшивкой большого пухлого дивана: помогли в этом рецидивисту феноменальная худоба и великолепное владение своим телом. Как-то взломщику довелось прятаться несколько часов за большим креслом, стоявшим у всех на виду в главном операционном зале чикагского банка «Центральный-южный». С весьма приятными для себя последствиями, а вот банковские кассы тогда полегчали почти на двести тысяч долларов…
Всё удалось и на сей раз.
Когда город покрыли ранние зимние сумерки, из офиса все удалились. Сэм выбрался из своего укрытия, в одну минуту проник в кабинет и принялся потрошить сейф…
Но тут удача изменила ему: грабитель не во всём разобрался со сложной системой сигнализации, у коей имелась дублирующая система, и она сработала, о чём он узнал, услышав шум у дверей кабинета, замок которой он предусмотрительно заблокировал. Хмыкнул: «Полной уверенности, что тревога не ложная у них нет, посему будут действовать не слишком решительно и быстро. Несколько минут в запасе у меня имеются».
Кляссер забирать с собой не стал, а решил переложить самые ценные марки в коробку сигарет «Честерфилд», которая лежала на столе банкира, естественно, прежде выбросив из неё сигареты. С нежностью оглядел треугольные марки мыса Доброй Надежды с изображением фигуры женщины у корабельного якоря. Марка в 1 пенни была синего цвета, а в 4 пенни – красного. Редкая ошибка в цвете, прославившая эти марки. Затем положил индийскую перевёртку, она не была обрезана по форме восьмигранника, что ещё больше повышало её стоимость. Далее в коробку последовали другие, тоже довольно ценные марки…
Затем направился к окну, достал из кармана верёвку с крюком и перчатки. Приподнял створку, зацепил подоконник крюком и по верёвке спустился двумя этажами ниже, где находилась прогорающая жестяная контора. Естественно, пустая, как и обычно в это время, что рецидивист знал. Вырезал в стекле алмазом овал, через него открыл задвижку и оказался внутри. Из конторы вышел на лестницу и хладнокровно зашагал наверх… Да-да, наверх! Личности всех выходящих тут же выясняют полицейские, так это обычно делается, а вот сообразительности задержать человека, который не выходит из подъезда, а, наоборот, как им кажется, вошёл, не хватит.
Мимо пробегали взволнованные полицейские. Сэм вежливо сторонился. Как он и предполагал, никто не обратил не него внимание, недаром грабитель славился знанием человеческой психологии.
В результате ему удалось беспрепятственно подняться на крышу, а с неё перебраться на соседнюю. Потом – ещё, ещё и ещё дальше по крышам…
В результате этих манёвров он оказался на краю крыши какого-то дома, тогда как следующая располагалась метрах в четырёх ниже. Здание это выделялось своим жалким видом: по-видимому, власти готовились его снести, а потому давно не ремонтировали.
Сэм рискнул – да и ничего другого ему просто не оставалось! – повис на руках и спрыгнул… Болью отозвалось приземление. Рецидивист охнул, но через минуту уже поднялся. Прыжок обошёлся без последствий.
Разбил слуховое окошко и проник в грязный, заставленный различным хламом и старьём чердак, где на верёвках сушилось застиранное бельё. Даже самый вид его вызывал чувство физического отвращения приверженца высокой эстетики и любителя красивой жизни, каковым всегда считал себя Сэм Плятт.