— А откуда он знает русский язык? Он учился в России?
— Нет, где-то в Европе. Я не запомнила точно. А по-русски в этом отеле даже садовники говорят. Мы же их основные постояльцы!
Юче вернулся с двумя бокалами в руках.
— А ты что, не будешь? — удивилась Арина. Он скорчил смущенное лицо:
— Я не пью. Отец запрещает, и вообще, у нас обычай… Но вы пейте, не стесняйтесь. Это хорошее вино. Не то, которое всем разливают.
— Ага! А всем, значит, разливают дрянь! Вот ты и попался! — торжествующе воскликнула Арина. — Ладно, проехали. У меня есть тост. Я хочу выпить за Турцию — волшебную страну, которая этим летом подарила мне замечательных друзей. Давай, за тебя, подруга, — и она легонько стукнула своим бокалом мой.
Я с опаской пригубила вино. Раньше я пробовала только шампанское. Мне наливали его на день рождения, но оно мне совершенно не понравилось. Вино тоже оказалось кислым, но после пары глотков я привыкла. Еще два глотка — и неловкость сменилась приятной легкостью. Мне стало хорошо и весело.
Вообще-то мне не привыкать быть третьей лишней при подруге с парнем. Обычно подругу такая ситуация устраивала. Ей нужна была зрительница, которая сможет оценить ее победу. А парень обычно раздражался и ждал возможности остаться с подругой наедине. Я чувствовала себя полной дурой.
Но сегодня все было по-другому. Если Юче и хотел, чтобы я ушла, то виду он не подавал. Он удостоил меня несколькими вопросами и сделал вид, что ему интересны ответы. Он рассказывал смешные байки про туристов. Он оказался нормальный парень, этот Юче. Я привыкла видеть турков в черных брюках и белых рубашках — так ходил обслуживающий персонал. Юче носил джинсы и футболку с длинным рукавом. Кроме мусульманского запрета на алкоголь, никаких восточных прибамбасов я за ним не заметила.
Арина звала его танцевать, но Юче помотал головой.
— Эта дискотека для туристов.
— Значит, есть Турция для туристов и Турция для турков? — язвительно спросила Арина. Он высоко поднял тонкие брови.
— Конечно.
Потом, подумав, добавил:
— А вы хотели бы посмотреть настоящую Турцию? Могу устроить.
Не "ты хотела", а "вы хотели", отметила я. Он сказал так, конечно, из вежливости, но я все равно была благодарна.
Арина оживилась. Она дотошно выспрашивала детали предстоящей прогулки. А куда мы поедем? А на чем? А что у тебя за машина? А права у тебя есть?
Юче проводил нас в номер. Аринин корпус был по дороге первым. Прощаясь с ней, я шепнула:
— Если ты хочешь поехать с ним вдвоем, скажи. Я совершенно не обижусь. Я вообще не очень хочу ехать…
— Ты что, Машка, перепила что ли? — яростно зашептала она в ответ. — Да мне и в голову не пришло бы поехать без тебя. Я этого парня знаю часа три от силы. Мало ли что у него на уме. Так что или едем все вместе, или я тоже откажусь.
Конечно, едем все вместе, вздохнула я про себя. Понятное дело, если бы Арина видела во мне достойную соперницу, она бы не настаивала. Но я не умею выбирать платье к лицу, не могу связать с парней двух слов, и вообще… Что я, на себя в зеркало не смотрела?!
Отправив Арину спать, Юче проводил и меня. Из вежливости, конечно. В лучах фонарей огромными свечами стояли пальмы. Шуршали в кустах ящерицы. Мне было очень неловко — за свое глупое молчание и за то, что парень моей подруги вынужден меня провожать. Юче тоже молчал. Наверно, хотел поскорее от меня избавиться.
Напротив нашего номера перегорел фонарь, и ступеньки еле заметно белели в темноте. Юче поднялся первым и подал мне руку. Тут я стушевалась окончательно и едва не загремела носом вниз. Он негромко засмеялся:
— Какая ты неловкая! Ладно, пока. До завтра!
Ночью я долго не могла уснуть. Папа посвистывал носом. За окном гремела музыка: в соседнем отеле шла дискотека. Слышался смех. Он тревожил меня, манил куда-то…
Дура набитая, обругала я себя, вертясь с боку на бок. Вот только не вздумай в него влюбиться. Это глупо и безнадежно. Как известно, джентльмены предпочитают блондинок — особенно в Турции. Да и что лукавить: они с Ариной — красивая пара.
И все равно, засыпая, я представляла, что это не с Арины, а с меня глаз не сводит Юче. И пальмовой аллеей он провожает меня как свою девушку, а не в качестве общественной нагрузки. Я смотрю ему прямо в глаза и касаюсь рукой его черных блестящих волос…
Поутру на место встречи я явилась первой. Но уже через пять минут подкатил серебристый "форд-фокус". Из него вышел Юче. В черных очках он казался героем итальянского кино. Мы ждали Арину, обменявшись односложными репликами. Я жутко стеснялась. Мне казалось, Юче каким-то чудом может проникнуть в мои ночные мысли, и тогда я просто умру, сгорю со стыда! Но, к счастью, Юче не был телепатом.
Арина появилась, рассыпаясь в извинениях. При этом она не преминула, скользнув взглядом по моим брюкам, бросить мельком:
— А тебе так не жарко?
Сама она оделась в шорты, голубую маечку и забавную панамку-сафари, из под которой свисали два светлых хвоста. Она была хороша.
Арина не задумываясь прыгнула на переднее сидение. Она уселась вполоборота, чтобы развлекать меня разговором, но я и без этого не скучала. Люблю куда-нибудь ехать и смотреть в окно.
Согласно каталогу, наш отель располагался в одном из живописных уголков Кемера. И с этим захочешь, да не поспоришь. Вокруг была красотища — прямо дух захватывало.
Дорога петляла по горам, как "тещин язык" у нас на Кавказе. С одной стороны — каменные откосы, поросшие прозрачным лесом. Сосны с длинными тонкими иглами бесстрашно цепляются за крутые склоны. С другой стороны — синее-синее море. И белая яхта вдали…
Мне вдруг стало грустно. К этому нарядному, радостному миру я была непричастна. Он мне не принадлежал. Его хозяева — Юче и Арина, а я так, компаньонка при них… Ледяной ветерок кондиционера холодил плечи.
— Тебе не холодно? — обернулся Юче. Как будто все-таки владел телепатией…
— Нет, — почему-то соврала я, хотя давно уже потирала себя руками.
Юче гордился своей ролью гида. Он показывал нам пустынные бухты, не обсиженные туристами. Голова шла кругом от умопомрачительных пейзажей. Кое-где вдоль берега виднелись арки и акведуки античных городов. Город Фазелис, город Олимпос… Греческие колонии, разбросанные по побережью. Мы сделали несколько остановок. Я щелкала фотоаппаратом, Арина с удовольствием позировала. Я в объектив ее маленькой видеокамеры попадала очень редко.
Наконец, вымотанные жарой, мы снова забились в машину.
— Если вы не устали, я бы свозил вас еще в одно место, — сказал Юче, раздавая нам банки с колой.
— Поехали, поехали, мы не устали! — заявила Арина, в изнеможении обмахиваясь панамкой. Холодную банку она зажала между коленями. — А что за место? Какая-нибудь древность? Мне нравятся древности.
— Нет, это просто деревня. А в ней — такой особенный магазинчик. По крайней мере, года полтора назад он там был. Честное слово, таких сувениров вы не купите нигде. Маша, ты как, не устала?
— Нет, конечно, — не успела я открыть рот, как Арина ответила за меня. Юче удовлетворенно кивнул, и вскоре, съехав с шоссе, машина поползла по каменистой деревенской улице. Вдоль нее росли невысокие деревья, в их темно-зеленой кроне светились золотые шары.
— Смотрите! Апельсины! — восторгалась Арина. — Прямо на деревьях!
Она, наверно, думала, что апельсины растут в супермаркетах…
Стайка тощих длинноногих цыплят порскнула из-под колес. На балконах домов неподвижно несли вахту замотанные в черное пожилые турчанки. У небольшого кафе, развернув стулья к дороге, чинно пили кофе мужчины. Стройная девушка в низко надвинутом на лоб платке покупала что-то у торговца сладостями. Я с любопытством наблюдала чужую жизнь.
Юче остановил машину возле темной витрины. Над входом в низенькое помещение висела надпись на турецком. Арина, прищурившись, пыталась ее разобрать.
— Си…хи… Что здесь написано?
— Волшебные вещи, — улыбнулся Юче.
— Ничего себе! Звучит многообещающе.
Арина первой, а мы за ней вошли внутрь. И оказались после яркого солнца в кромешной тьме. Свет лился только из маленького квадратного окошка почти под самым потолком.
Привыкнув к полумраку, я огляделась.
Мы с родителями уже заглядывали в сувенирные лавки. Глаза там разбегались от изобилия ярких, но бесполезных вещей. Расписные тарелки с надписью "Кемер", ониксовые фигурки, коробки рахат-лукума и мешочки со специями, узорчатые башмачки и всевозможные висюльки с синим турецким глазом-талисманом… Навязчивые продавцы: бери, бери, карашо! Гуд прайс!
Здесь не было ничего похожего. Никакого блеска и пестроты. Правда, и ничего волшебного. Простая посуда. Обувь, причем, похоже, "секонд-хэнд". Несколько женских платьев по местной моде. Ряд кальянов у стены. Вполне европейские фарфоровые статуэтки — бабушкины слоники на счастье, собачки, кошечки, барышни… Была еще парочка красивых кукол в национальных нарядах.
— Мерхаба, эфенди, — тихо сказал Юче.
Я обернулась и вздрогнула. В углу за прилавком неподвижно сидел старик. Он был похож на муляж — сухонький, морщинистый и весь какой-то пыльный. Давно здесь сидим, дескать… Услышав голос Юче, старик слабо пошевелился и пробормотал что-то неразборчивое.
Арина присела на корточки пред одним из кальянов.
— Смотри, какая стильная штуковина!
Кальян действительно был изящный. Не из самых больших, не из самых броских. В основании — колба из дымчатого стекла. На черном горле — серебряная паутинка. Шланг — или как это называется? — тоже черный, с серебряным мундштуком на конце.
— Хау мач? — спросила старика Арина.
— Три хандрит.
— Лир?
— Доллар. Три хандрит доллар.
— Хау-хау?! — возмутилась Арина. — В смысле, сколько-сколько? Юче, скажи ему: пятьдесят, и ни цента больше!
Юче вступил в торг. Обычно, торгуясь с восточными продавцами, цену можно сбросить вдвое, а если повезет, то и вчетверо. Но старик неожиданно оказался несговорчивым.