– Я! – Габриэлла фон Боксен, словно первоклашка, подняла руку.
– Это исключено! – категорично заявил Мбу. – Я имел в виду только мужскую часть группы. Для женщин путь к реке закрыт – это слишком опасно.
– Опасно? – захохотала Габриэлла. – Да что в моём возрасте может быть опасным? Какая разница, как умирать – у себя дома в окружении внуков или же в пасти крокодила? Я предпочла бы второй вариант. Впрочем, господин Мбу, за меня вы можете не волноваться – я буду предельно осторожна и внимательна, а в случае чего мой супруг сделает всё возможное, чтобы защитить меня.
– Да, но… – пытался возражать Ганс. Он ещё не решил, каким образом можно будет вытащить жёнушку из пасти аллигатора.
– Никаких «но»! – старушка рисковала опять сорвать голос. – Я заявляю, что, если вы не возьмёте меня на охоту, я навечно останусь жить на Новой Гвинее!
– Я тоже бы не отказалась поучаствовать в охоте, – тихо сказала Марианна, и посмотрела на Луиса Альберто, для которого подобное откровение жены оказалось полной неожиданностью.
После конкурса крикунов он уже ничему не удивлялся, а полому не стал спорить с Марианной и решил отдать себя в руки провидения.
После ожесточённого спора, проходившего на достаточно высоких тонах, Марианне и Габриэлле фон Боксен удалось сломить сопротивление упрямого Мбу, и уговорить его не замечать их присутствия на охоте, на что директор заповедника сказал, что он снимает с себя всяческую ответственность за судьбу женщин.
Кроме Франсуа, Луиса Альберто, Марианны, Габриэллы и Ганса поучаствовать в ловле крокодилов изъявили желание лишь бразилец Леонсио Фалькао – бывший футболист, решивший после окончании карьеры игрока заняться бизнесом, и Бил Симпсон – житель Соединённых Штатов, торговавший на родине подержанными автомобилями. Остальные экскурсанты предпочли возвратиться в сопровождении Эмбе на борт «Санта Розы» – идея прокатиться по болотистой речушке, рискуя при этом стать лакомством аллигатора, не вызвала у них особого воодушевления. На прощание Кончита подошла к Мбу и робко поцеловала его в щёку.
– Была рада с вами познакомиться. – И глаза девушки увлажнились.
Директор заповедника повесил на дверь своего кабинета увесистый замок и выдал «охотникам» спасательные жилеты.
Доверить дилетантам огнестрельное оружие он не решился, и смельчакам пришлось довольствоваться длинными остро-наточенными гарпунами.
В каноэ, узкие плоскодонные лодки, способные перевернуться при малейшем колебании, садились четвёрками. Вёсла нырнули в чёрную воду осторожно, украдкой, без единого всплеска. В напряжённой тишине, окутавшей болотистую местность, слышались лишь шуршание тропической ряски под днищем да стрёкот какой-то неведомой птицы. Бронза заката тускнела стремительно, и вот уже вечерняя сельва, которая ещё несколько минут назад была относительно спокойной и обманчиво дружелюбной, зашевелилась тысячами невидимых лап, усиков, щупалец, когтей, клыков.
Луис Альберто и Ганс гребли как-то неумело, не попадая в ритм, каноэ плыла медленно, и потому они немного отстали от команды, возглавляемой чернокожим Мбу. Марианна сидела на корме и, нервно перебирая в руках шёлковый носовой платок, огладывалась по сторонам. Сердечко её, что и говорить, ёкало. Всё-таки она первый раз в жизни оказалась в такой пугающей своей таинственностью местности. Габриэлла же, как ни в чём не бывало, комфортно устроилась на носу и, болтая опущенной в воду босой ногой, тихо напевала задорную немецкую песенку.
– Дорогая, – Ганс что есть силы, налегал на вёсла, – я не советовал бы тебе быть столь легкомысленной. Не ровен час, откусит тебе какой-нибудь сумасшедший крокодил ногу по самое колено…
– Отстань, зануда, – ухмыльнулась старушка и, как бы назло своему мужу, окунула в воду вторую ногу. – Двум смертям не бывать, а одной не миновать.
– Луис, мне страшно… Мне очень страшно… Давай вернёмся, – Марианна умоляюще посмотрела на Луиса Альберто.
– Успокойся, сокровище, всё будет хорошо. Чего бояться? В случае чего – у господина Мбу есть ружьё… – Луис и сам уже не получал от прогулки никакого удовольствия, хотя и старался отгонять от себя дурные предчувствия. – Да и куда возвращаться-то? Здесь столько поворотов, река извилистая, запросто можно заблудиться. Не стоит рисковать.
Словно в подтверждение его слов, Мбу подал знак, что следует сворачивать в боковую протоку, заросшую камышом, водяным гиацинтом и цепкими, стелющимися по самой поверхности водорослями.
– Чудесный вечер! – блаженно воскликнула Габриэлла. – И почему я не птица? Сейчас бы расправить крылья и полететь! – И она стала размахивать руками, подражая птичьим повадкам.
– Да уж, птица… – пробурчал Луис Альберто себе под нос и вытер выступившие на лбу капельки пота. – Страусиха ты длинноклювая…
– Тише, Луис, – прошептала Марианна. – Она же может услышать…
– Вряд ли, – Луис Альберто лукаво подмигнул супруге. – Её барабанные перепонки прохудились лет двадцать назад.
Габриэлла, однако, отчётливо слышала едкое выражение, которое было сказано в её адрес, но по причине хорошего настроения и неподходящей ситуации она не стала выяснять отношения, намереваясь сказать Луису Альберто какую-нибудь колкость ночью, за сладким столом на борту «Санта Розы».
– Послушайте меня внимательно! – В зловещей тишине, казалось, голос Мбу разносился на десятки километров. – Госпожа Габриэлла, к вам это относится в первую очередь!
– Я вся внимание! – закричала старушка в ответ.
– Убедительная просьба, соблюдайте предельную осторожность! – Мбу дослал маслянистый патрон в затвор карабина армейского образца. – Через минуту мы будем на месте! Если вдруг вы увидите аллигатора, не старайтесь зацепить его гарпуном – этим оружием можно пользоваться в целях самообороны и только в самом крайнем случае. Если зубастого хищника не потревожить, он не сделает вам ничего плохого. Но если потревожить его покой, то он будет стремительно атаковать обидчиков, и тогда уж я не могу ручаться за последствия. Для верткого и крайне неустойчивого каноэ удар зелёной торпеды неизменно закончится опрокидыванием. Прошу вас, оставайтесь сторонними наблюдателями, не изображайте из себя умудрённых опытом охотников! Эти обязанности я беру на себя, если выстрелю, то не промахнусь, будьте уверены. Надеюсь, вы прислушаетесь к моим словам и не наделаете глупостей!
– Да, да, конечно! Можете не беспокоиться! – ответила за всех Габриэлла.
Директор заповедника зажёг мощный электрический фонарь. Яркий луч белой молнией полоснул по зарослям и, оборвав свой танец, застыл на грязно-зелёной «кочке» с двумя красными угольями налитых кровью глаз. Франсуа Армани, Леонсио Фалькао и Бил Симпсон затаили дыхание и, вцепившись в вёсла, неотрывно наблюдали за тем, как Мбу медленно, с грациозностью пантеры поднялся, устойчиво расставил ноги, вскинул карабин и прицелился. Сердца незадачливых охотников бешено заколотились.
Несколько мгновений, предшествовавших выстрелу, показались вечностью. Мбу мягко нажал на курок, и жёлтая вспышка вырвавшегося из ствола огня на миг озарила окрестности.
Аллигатор дёрнулся, закрутился, неистово колотя по воде короткими лапами, и вскоре затих, его бездыханное тело покойно покачивалось на маленьких волнах.
– Подайте гарпун, – скомандовал Мбу. – Да поживее, пока не опомнились его родственнички!
– Что, что там происходит? – Габриэлла обеспокоенно вглядывалась в темноту. – Он попал? Попал или нет? Я ничего не вижу, какая жалость. Так же самое интересное можно пропустить!
– Помалкивай, чертовка! – нервы Ганса были напряжены до предела. – Ты же обещала молчать!
Мбу поддел гарпуном подстреленного аллигатора и с помощью новых компаньонов затащил тяжёлую тушу в каноэ.
– Ух, ты! У него дырка во лбу! Вот это меткость! – восхищался Бил Симпсон.
– Стрелять нужно прямо между глаз, чтобы сразу, наповал, – пояснил Мбу. – А иначе… Раненый зверь вдвое опасней здорового. Сейчас самое время поворачивать назад, пока здесь не собрались все местные аллигаторы.
– Этого ещё не хватало! – испуганно проговорил Леонсио Фалькао.
– А что, если грохнуть ещё парочку, – высказал предположение Франсуа Армани. – Мне бы тогда представилась возможность сделать несколько опытов. Это так интересно. Я у себя в каюте устроил настоящую лабораторию.
– С одним карабином не справиться, лучше и не пробовать. – Мбу поднял над головой фонарь. – Эй, там, в каноэ! Вы слышите меня? Гребите обратно! Уходим!
– Уходим? – возмущённо проговорила Габриэлла. – Что значит «уходим»? Это как понимать? Я же так ничего и не рассмотрела!
– Дома рассмотришь, – сказал Ганс. – Вернёмся в Германию, я куплю тебе ручного крокодила. Домашнего…
– А зачем тогда так долго нужно было плыть? Ради чего? Что, по-твоему, я внукам буду рассказывать? Что просидела два часа в темноте на каком-то паршивом болоте? Чрезвычайно захватывающие впечатления. – И вдруг глаза её вылезли из орбит. Старушка вытянула перед собой руку и не своим голосом завопила: – Вот! Вот! Я вижу его! Какой огромный!
– Кого ты видишь? Что за дурацкие шутки. – Губы у Ганса задрожали. Он схватил весло и принялся грести, словно рекордсмен в гонках на каноэ.
– Это не шутки! Вот же он! – кричала старушка, тыча пальцем в стремительно приближавшееся длинное «бревно». – Самый настоящий крокодил!
– Где? – Марианна крепко прижалась к мужу и зажмурила глаза.
– Да вот же! Неужели не видите? – Габриэлла вынула из сумочки пузырёк с жидкостью для отпугивания москитов и запустила его в голову хищника. – Получай, противный! Что, не нравится? Уходи, откуда пришёл!
Она хотела ещё что-то сказать, но не успела. Мутная вода разверзлась, и рядом с ухом отважной старухи щёлкнули мощные челюсти аллигатора. Хвала всевышнему, кровожадное животное промахнулось и плюхнулось обратно в реку. Каноэ качнуло, Габриэлла не удержала равновесия и отправилась вслед за крокодилом.
– Спасите!!! Он меня сейчас разорвёт в клочья!!! – Несчастная старушка, захлёбываясь, барахталась в воде и пыталась уцепиться за край лодки. И в самом деле, ещё секунда, и аллигатор исполнил бы пророчество Габриэллы, если бы не удивительная реакция Луиса Альберто. Он схватил гарпун и, распрямившись, словно пружина, метнул его в темноту, в то самое место, где ещё светились два налитых кровью глаза.