тся. – Паша оглядел быстрым цепким взглядом задумавшийся 10-й «Б». – Надеюсь, вы поддержите Макса.
– А если… – тяжело переминался с ноги на ногу Мишаня. – Если Мымра эта… ну, ответит на все наши вопросы.
– Так постарайтесь, чтоб не ответила. У всех смартфоны при себе. Там куча информации. «Тайны Льва Толстого», «Малоизвестные факты»… К биографическим книгам прибегать я бы не советовал. Она их, скорее всего, внимательно читала. В своё время. Впрочем, пусть каждый решает сам.
– А если она нам за вопросы – всем по «паре»? – Водкин изучал Пашу оценивающим взглядом.
– Для нашего дела это было бы наилучшим развитием событий. Мы бы её разгромили на педсовете за массовую экзекуцию. Но вряд ли Павлова на это пойдёт. – В голосе Паши звучало искреннее сожаление.
Мясистые губы Водкина собрались дудочкой и поднялись к маленькому жирному носу. Это означало, что счёт пошёл. Считал-то Водкин плохо, а рассчитывал хорошо. Мышь едва заметно поёжилась. Зоенька совсем спряталась за длиннющей косой чёлкой. Мучительно Геке хотелось озвучить душевные терзания 10-го «Б»: «Дураков нет. Кроме Макса». Но он надеялся, что выскажется кто-нибудь ещё.
Однако заговорил Паша-Наполеон. Надо ж было подбодрить своё хилое войско:
– Да вы не дрейфите. Помните: учителям никогда нельзя начинать войну с детьми. Потому что они её всегда проигрывают.
– Об этом вы в своей диссертации пишете?
Геке показалось, или и вправду во вкрадчивом голосе Линды, задавшей вопрос, дрогнули знакомые противные нотки обожания, свойственные исключительно Мыши?
– Не только об этом, – улыбнулся Паша-Наполеон. – Ну, давайте. Разбегаемся. У меня ещё дел – гора!
Гека закрылся в своей комнате. Включил комп. Собрался заниматься. Понятно, что не какой-нибудь фиговой физикой. И уж конечно, он и не думал искать убойный вопрос по Толстому. Уже месяц Гека брал уроки у Феди Зверя. Тот учил салаг драться. Гека никому о своём репетиторе не трепался. Но однажды он всех удивит. Надеялся, что удивит.
На экране нарисовалась резиновая физиономия Феди:
– И опять: физкультпривет! Тех, кто в первый раз присоединился к нам, прошу вспомнить главный закон джунглей. Вижу: престарелый дедушка уже тянет руку. Ваш ответ: «Мы одной крови: ты и я»? Неверно! Первый закон джунглей: «Сначала ударь. Потом подай голос».
И Федя сделал нокаутирующее движение всем своим резиновым телом.
Гека попытался повторить. Пока у него получалось плохо. Он сам это чувствовал. Пока. Но когда-нибудь…
– Удар – это часть тебя, твоё продолжение, – учил Федя. – Сперва замедленно… Отводим руку. Большой замах – максимальная сила удара. Представь противника. Тип, которому давно хочется врезать…
Гека отвёл руку.
– Р-р-рука пошла! – зарычал Зверь. Его кулак метнулся молниеносно и страшно.
Рука пошла… Невидимая, перед Гекиным кулаком маячила смуглая щека Макса.
– Ещё р-р-раз! Рука пошла!
Юрвас? А почему, собственно, нет? Тоже неплохо.
– Р-р-рука пошла!
– Уроки готовишь? – раздался из-за двери голос матери.
– Готовлю! – бросил Гека. – Ты мне мешаешь.
– Вы спросите: что эффективнее? Прямой? Боковой? А может, апперкот? Я отвечу: самый лучший удар тот, который ты наносишь исподтишка. Верьте мне. Я – Федя Зверь.
Гека молотил невидимых врагов, пока не почувствовал приступ тошноты. Прилёг ненадолго. Чуть не заснул. Его вернул в их убогую квартиру голос матери:
– Есть идите. Давайте. Давайте. Не задерживайтесь. У меня тоже духовные запросы. Не у вас одних. Отдохнуть от кастрюлек хочется.
Гека специально медлил ещё минут пять. Наконец вполз в кухню. Мать увлечённо болтала по телефону:
– Люсьен! Я ногти сделала! Заплатить пришлось, конечно. Но – качество. Чудо! Сейчас сфоткаю и пришлю. Ага!
Гека с отвращением покосился на алые с чёрными завитками вроде паучков ногти. Нет, Линда права, когда говорит, что надо специальный закон ввести, запрещающий старухам носить джинсы. В некоторых салонах объявление повесить необходимо: «Только до тридцати!» И гнать оттуда великовозрастных дур в три шеи!
Мать принялась фотографировать своих драгоценных «паучков» с разных ракурсов.
– Уроки приготовил? Двоек не нахватал? Всё нормально? В комнате убрал? – Она трещала, как пулемёт новейшей системы.
На пороге кухни нарисовался отец. Потянул:
– Не пойму: Люсьен – это мужчина или женщина?
– Суп на плите, – не оборачиваясь в его сторону, бросила мать.
Отец приподнял крышку. Подозрительно заглянул в густо-коричневое варево:
– Кусок ногтя здесь не найдём?
– Тарелку помыть не забудь! – И в трубку: – Люсьен! Я такой супчик в супермаркете купила – чудо! Полчаса – и ужин готов! Мои за вечер размели! Да… Да… Нет… Со вкусом копчёностей не бери – солоноват. Да… Да… Нет. Я на ночь не наедаюсь. Только чашечку зелёного чая и лепесток сыра на поджаренном хлебце… Ну, вот так… Три недели терплю! Ага!
Она терпела три дня. И то, наверное, из-за того, что пичкала их чудо-концентратом.
Отужинали под оглушающий треск матери. Помыли тарелки – и словно сами из квартиры смылись. Отец прилепился к телику. Мать бросилась в объятия «Одноклассников». Гека привычно ушёл в себя.
Она вошла в класс с обычным, слегка утомлённым лицом. Как будто не было вчера у школы ни Мымры, ни снежка, брошенных ей вслед. Обычно начала урок. Отметила присутствующих. Объявила тему и цели, которые никого не интересовали в принципе, а сегодня – вдвойне. Потому что у 10-го «Б» сегодня были своя тема и свои цели.
– Приступим к проверке домашнего задания.
Прозвучал дежурный вопрос, заставлявший в былые дни класс чувствовать себя не совсем комфортно.
Взметнулась рука Козлова. Секунду Мымра смотрела на неё прищурившись, точно всё-таки заподозрила неладное. Дэн никогда не поднимал руку. Ну, если только выйти надо было. Но Павлова среди урока не отпускала. Это все знали. Потому к ней с такими просьбами и не обращались. Справляли свои дела на перемене.
Конечно, если бы у Мымры хорошо варил черепок, она бы проигнорировала эту мотающуюся красную руку. Но литераторша явно переоценивала свои силы. Видно, не знала Пашиной великой истины, чем заканчиваются войны учителей с детьми.
Впрочем, скорей всего, она и не храбрилась. Надеялась, что Козлов в извинениях рассыплется. За вчерашнее. Сколько смешных людей на свете!
– Вы хотите отвечать, Козлов? – Мымра смотрела на десятиклассника предупреждающими глазами.
– Нет. Я… это… – Дэн встал, одёрнул свитер с английским флагом на плече. – Я спросить хочу. Сколько у Льва Толстого было… это… детей?
И оглядел класс победным взглядом.
– А вы точно знаете, Козлов, что у Льва Толстого были дети?
Дэн на минуту запнулся. Бросил быстрый вопросительный взгляд на уткнувшегося в смартфон Макса. Перевёл – на Компьютерную Мышь. Та утверждающе опустила ресницы за стёклами безобразных очков.
– Точно! – рявкнул Дэн и с грохотом сел.
Мымра встала. Отошла к окну. Уставилась в снежную муть за стеклом, словно мечтала прочитать там ответ на вопрос Козлова. Произнесла задумчиво:
– Дети Льва Толстого… Одно время они пытались идти по следам своего великого отца. Дочери преподавали в школе в Ясной Поляне. Даже коров доили! Но ни у кого из них не хватило силы пройти этот путь до конца. Дети редко оправдывают ожидания родителей.
Гека прищурился: хочет сказать, что мы ещё ничтожнее наших родаков. Мымра! Он приготовил для неё свой вопрос. Правда, ещё не знал, задаст ли его. Колебался: нужно ли ему участвовать в дурацком представлении?
Дэн вскинулся:
– Но число? – покосился на включённый смартфон. Диктофон старательно записывал урок, который 10-й «Б» преподносил Мымре.
– Какое число? – Литераторша казалась искренне удивлённой. Будто этот рёв слишком резко вернул её из уютной графской резиденции в таящую опасности школюгу и она упустила нить разговора.
– Значит, вы не можете назвать точную цифру… это… льватолстовских детей? – Дэн победно оглядел класс и плюхнулся на стул.
– Какой похвальный интерес к семье Льва Толстого! Я просто вынуждена его поддержать, – устало съязвила Мымра. И Гека понял, что «число» она знает. Да и другие усекли. Глупо было открывать их литературный батл таким пустяковым хрестоматийным вопросом. Смешно было выпускать первым номером дебиловатого Дэна. Литераторша привычно жёстко взяла в руки ситуацию: – К следующему уроку подготовите, Козлов, доклад на тему «Дети Льва Толстого и русская литература». Приступим к проверке домашнего задания.
С ожесточением на лице Ник вскинул руку.
– Вы готовы? Давно пора ответить.
Ник встал. Выдержал театральную паузу. Опёр ся о парту кулаками:
– Нет. У меня вопрос.
Дэн громко хмыкнул.
– Сколько писателей носило фамилию Толстой?
– Вас тоже число интересует? Или всё-таки – вклад этих писателей в русскую литературу? – Мымра наклонила набок голову в золотом шлеме волос. Густые и короткие, они напоминали именно шлем. В голосе уже не плескалась скука. Да и никто зевотой не давился.
– Ничего. Число пройдёт, – успокоил экзаменуемую Ник.
– Вы, наверно, Пронин, математику любите? – попыталась поддеть его Мымра.
Но Ник был не Дэн. Он нанёс ответный молниеносный удар:
– Ага. Там учительница добрая.
У математички все классы, в которых она вела, на ушах стояли.
Мымра села. Очень прямо. Внимательным взглядом обвела застывший единым существом класс. Кажется, усекла наконец, что вопрос о «числах» не глупое прикольство.
– Та-а-ак… – протянула она. – Кто-то ещё хочет что-то уточнить?
Как по команде взметнулся лес рук. Не подняли только Макс и Гека. Макс не должен был участвовать в этой операции. А Гека просто не хотел идти в стаде. Он выждал минуту. И потом неспешно тоже поднял руку.
– Я рада, – сказала Мымра, хотя в голосе её отнюдь не звучало радости, – что вы наконец выделили несколько минут из своего драгоценного времени, чтобы встретиться с графом, офицером, великим писателем, Человеком с большой буквы – Львом Николаевичем Толстым. Подозреваю, встреча эта произошла на просторах Интернета. А там много мусора. Но что вы поработали – уже плюс.