Евгений, под влиянием старшего брата увлекшийся Луной, еще на третьем курсе института задумал управляемую с Земли танкетку, проект которой решил разработать в дипломной работе.
Евгений и Наташа два года спустя закончили институт. Наташу направили в какую-то лабораторию, а Евгений оказался, как это ни странно, в киностудии… Именно там для научно-фантастического фильма о полете на Луну потребовалась спроектированная им танкетка. Он построил свою танкетку, ее видели с экрана миллионы зрителей, но мало кто из них мог предположить, что это подлинная модель будущего лунного вездехода.
Братья дружили и летние месяцы проводили вместе в альпинистских походах. Петр был мастером альпинизма, впрочем также и мастером-десятиборцем; Евгений уступал ему в легкой атлетике, но трудности горных походов они делили поровну.
Наташу с собой не брали…
Евгений принадлежал к числу людей «одержимых». Он выработал для себя труднейшую программу жизни: работал трактористом на целинных землях, крановщиком в ленинградском порту, был членом автоклуба и даже прославился как автогонщик. Он устанавливал на машинах изобретенные им приспособления, чтобы механизм не сразу, а спустя две-три секунды выполнял его приказы, и все для того, чтобы выработать в себе способность управлять лунной танкеткой, отстоящей на таком расстоянии, при котором электромагнитная волна на путь в два конца затрачивает три секунды. Ведь за него учесть опоздание не только его команды, но и видимого им изображения не могли никакие приборы, как нельзя скорректировать изображение видимых звезд, какими были они, по существу говоря, миллионы лет назад. Два раза Евгений попадал в тяжелые аварии, но приобрел удивительные навыки, заменявшие «принципиальное бессилие» приборов.
Студенческая работа Евгения, к которой Петр относился с легкой иронией, и дальнейшее его «самосовершенствование» не остались незамеченными. Руководство Космического института организовывало лабораторию дальнеуправления, чтобы освоить новое чудо техники — «лунный вездеход», созданный для реальных целей упорным совместным трудом многих научно-исследовательских институтов и заводов. Это поразительное творение, по своему техническому совершенству достойное современных космических ракет, в основных чертах напоминало наивную танкетку Евгения.
И именно Евгению было доверено освоение нового «чуда». Для этой цели он был приглашен работать в Космический институт. Он пришел туда неожиданно для брата, своим путем. И вместе с Наташей… Она так хотела. Тихая, она всегда добивалась своего.
В Москве отношения Петра с Наташей начали складываться по-новому.
Молодой доктор наук, профессор, вероятный участник экспедиции на Луну, стремился избежать всего, что хоть чем-нибудь могло его ослабить, отвлечь.
И вот почти накануне полета космического корабля «Искатель» его командир подобрал с земли Наташину косынку и бережно положил ее в карман.
К даче, которую они с братом снимали в поселке Космического института, Петр шел медленно, погруженный в раздумье. На веранду поднялся тяжело, словно не он брал с шестом высоту более четырех метров.
На веранде, сидя на стуле с шитьем в руках, спала маленькая старушка. На столе было собрано к чаю, чайник прикрыт мягкой куклой, чашки расставлены, хлеб нарезан, на тарелку наброшена салфетка.
Только оставаясь наедине, забывала старушка про свои годы, казалась себе по-прежнему легкой и ловкой, быстрой и задорной, той самой Настенькой, на которую загляделся видный Сергей Громов с Обуховского завода. Такими же крепкими, задорными росли мальчики — старший Петя и младший Женя. Их очень любили не только она и муж, но и свекор. Старик все хотел, чтобы они стали потомственными мастеровыми. Этого же хотел и отец. Петя настырный был, вечно добивался «почему». Росли вместе, а совсем разные. Младшенький не за старшим шел, норовил все по-своему. И дрались, бывало, не разнимешь. Но друг друга никому в обиду не давали.
Не привелось ни отцу — с первых дней войны в подводники ушел, ни свекру — в блокаду старик помер — братьев Громовых на Обуховском заводе увидеть. Своим пошли они путем, и не угадать было тогда…
Вдруг старушка вздрогнула, открыла глаза. В дверях веранды стоял Петр. Она бросилась ему на грудь.
— А ты и чай собрала, словно знала, — сказал Петр, ласково обняв мать и усаживая ее к столу.
— Да я каждый вечер собираю. Все думаю, вот приедете…
— Работа, мама. Сама понимаешь.
— А ты один?
— Заходил за Евгением. Там только Наташа была.
— Так где ж она? — всполошилась мать.
— Разобиделась, убежала…
— Нехорошо это, Петя, — с упреком сказала мать, хлопоча у стола. — Лучше бы ты год назад послушался матери, женился на Наташе.
— Не береди, мама, — Петр резко отодвинул стул, за спинку которого держался. — Как ты не понимаешь! Я уже знал тогда… Не имею я права… Есть дела, на которые можно идти только одиноким.
Мать обернулась и покачала головой.
— Одиноким? А меня разве нет?
Петр подошел к ней и обнял за плечи:
— Ты у меня сильная. А я не могу ни ее связывать — пусть будет свободной, ни себя ослабить.
— Думаешь, это от силы у тебя? От слабости. Я, жена подводника, в Ленинграде на пирсе стояла, вас с Женей за руки держала. Глаза проглядела…
— Не надо, мама!.. Я-то знаю твое горе. Потому и о других думаю.
— Неверно это, Петя, неверно… От себя и на Луне не спрячешься.
За верандой послышался шум, распахнулась дверь, влетел Евгений, возбужденный, радостный, сияющий…
— Чай отменяется! — воскликнул он. — Бокалы для шампанского! — И он взмахнул в воздухе завернутой бутылкой.
— Что это ты? Рано еще его провожать, — насторожилась мать.
— Не придется его провожать, мама! — загадочно заявил Евгений. — Все в порядке! Никуда он не полетит.
— Да что ты, Женечка! — удивилась мать. — Столько труда и не полетит?
Евгений опустился на стул и с грохотом поставил бутылку на стол:
— Поздравьте, наша танкетка блестяще прошла испытания!
— Я этого ожидал, — сказал Петр.
— Ну, тогда можно и выпить, — согласилась мать.
— Танкетка полетит на Луну! Вместо Петра! Вместо людей.
Петр молчал.
Евгению стало не по себе. Он ждал взрыва, бури. Он продолжал говорить матери, но смотрел на брата:
— Понимаешь, мама… Человеку незачем быть на Луне. Он не может жить без защиты атмосферы. Пусть за него все сделают автоматы. Их дешевле забросить туда!
Петр встал:
— Бухгалтерия Космоса! Дешевле, проще! Всякий прибор — тупой и бездумный исполнитель! Что может сделать управляемый робот? Что он может сделать по сравнению с человеком, находчивым, изобретательным, ориентирующимся в любом положении, с натренированным телом, которое бесконечно совершеннее неуклюжих машин!
— Но я — душа управляемой мною машины. Понимаешь?
— Вот потому-то и сам становишься таким же тупым и бездумным, как ваша танкетка.
— Оставь ее в покое!
— Я-то ее как раз и не оставлю. Ей всегда нужно давать задания.
— Это будет делать ее водитель… с Земли, — повысил голос Евгений.
— Тебе придется примириться с тем, что приказывать водителю буду я… с Луны, — невозмутимо заявил Петр.
— Что ты хочешь сказать?
— Что тебе не удалось подложить мне «свинью»! Думаешь, испытали замечательную машину, которой можно управлять на Луне, так и не полетят на Луну люди, рейс «Искателя» отменят?
— Отменят!
— Нет, решение иное. Оно мне известно.
— Какое?
— Полетят два «Искателя». На одном мы с Аникиным, на другом — ваша танкетка. А на Луне она нам пригодится.
— Что? — Евгений вскочил. — Ну нет! На Луне танкетка многое докажет… И раньше всего, что ты там не нужен!
— Я там не нужен? — грозно надвинулся на брата Петр. — Ты понимаешь, на что замахиваешься? На самое для меня святое!
— Оставь свой звонкий топот. Сам ты что делаешь? — отступив на шаг, крикнул Евгений. — Только что ревущую Наташу встретил.
— Мальчики! — встала между сыновьями мать. — Да _______раво!.. В детстве и то так не дрались. Если ле________ по-братски.{1}
Евгений этой же ночью добился свидания с академиком Беляевым.
Академик, предупрежденный по телефону, сам открыл Евгению дверь. Как всегда изысканно одетый, словно и не спавший, он тихо провел его по коридору, потом плотно запер дверь кабинета.
— Ну, — сказал он, улыбаясь одними глазами. — Если разрешишь, я выскажу все твои бурные мысли. Два взаимно исключающих направления!.. Мы не смеем!.. и так далее…
— Нельзя превращать такой удивительный вездеход в ишака, во вьючное животное!.. Он рассчитан на самостоятельную работу, а не на роль помощника!
— Не торопись. Помощь, может быть, еще и тебе понадобится. Наша танкетка значительно усилит экспедицию, но и члены экспедиции расширят ее возможности. Ты ведь «рожденный ползать». Ни на одну Лунную гору не поднимешься. Не так ли? А Луна — планета гор, притом кольцевых. Танкетка через горное кольцо не проникнет, тайну кратеров, к сожалению, не раскроет. Я уже не говорю о той стороне Луны, недоступной для радиоуправления.
— Но ведь это же такой риск для людей!
— Ты с нашей танкеткой должен уменьшить этот риск до предела. — Спокойно вежливый, непоколебимый, академик обезоруживал. — Ты коммунист? — спросил он.
— Еще молодой… — смутился Евгений.
— И брат твой коммунист!
— Разве коммунисты не могут соревноваться?
— Могут и должны, но… помогая друг другу.
— А я смогу там действовать самостоятельно?
— Сможешь!.. Иди домой спать. Пожми брату руку.
— Я пожму ему руку. Все время буду жать руку на Луне… железным манипулятором! — многозначительно пообещал Евгений.
Академик, пропуская Евгения вперед, довел его до выходной двери.
— И не забывай, — сказал академик на прощание. — Ты — наша связь с ними… Живая. А это очень, очень важно…
На дачу Евгений уже не поехал.