ной одежде чародеев, жилетке из араконьей кожи на голое тело и широких штанах из мягкой ткани, я сразу же приняла за одного из высших богов. Ну ладно, полубогов. Только это в крайнем случае! На простого смертного он явно не был похож.
То ли всему виной идеальная кожа с бронзовым отливом, то ли красивые, цвета морской волны, глаза незнакомца, разбираться в причине слепого восхищения не стала. Пускай юноша и смотрел на всех свысока, а в мою сторону так и вовсе головы не поворачивал, сердце колотилось, как безумное.
Ничего божественного в Лукасе не было. Единственный сын верховного чародея дейринского ковена, он в том году, помнится, только поступил в Магическую Академию Семи Королевств и едва не лопался от гордости. Как же! Не всем везет пройти сквозь стену богов. Достойных знаний она пропускает в академию, становясь прозрачной пленкой. Остальных выталкивает, мутнея и твердея, как непрошибаемая скала. Да и сдать экзамены не каждому из достойных по силам. На этом этапе отсеиваются слабые, бесталанные и ленивые. Магия не терпит полумер, решился идти по пути — будь добр, выкладывайся полностью.
МАСК мог по праву нести знамя наилучшего учебного заведения объединенных королевств, из его стен всегда выпускались талантливейшие маги, стражи, лекари. Лучшие из лучших — элита магического мира.
Мне о шансе хотя бы постоять возле академии и думать не стоило. Глупо и безнадежно. Может, еще и поэтому Лукас показался таким прекрасным и недосягаемым. Как мечта.
С тех самых пор каждый год на мирных переговорах я ждала этого колдуна с замиранием сердца, жила от встречи к встрече и все уши прожужжала Флорентии, единственной подруге-погодке. Для безграничного счастья мне хватало сущих крох: мимолетного взгляда Лукаса или просто его присутствия в зале.
Первое разочарование настигло, когда я поняла причину его ежегодных визитов с отцом. Думаете, он учился налаживать связи, чтобы позже правильно управлять своими людьми? Как бы ни так! Лукас просто таскался по девкам. В альманском ковене придерживались свободных нравов. Брачные союзы принято было заключать в более зрелом возрасте, когда жажда лишь сладострастного удовольствия поутихнет. Истинные пары среди ведьм тоже случались, хотя и считались той еще редкостью. Скорее даже очередной несбыточной мечтой.
Немного повзрослев, я прекрасно стала замечать лукавые переглядывания дейринского колдуна с юными ведьмочками. Казалось, они без слов общались на неизвестном мне языке. Избирательным в любви Лукаса не назовешь. Ни одна ведьма рядом с ним дольше ночи не задержалась. И сомневаюсь, что по причине изъяна самих девушек… Стремительный и вольный, как полевой ветер, он не искал постоянства. Колдун, показавшийся мне когда-то богом, с легкостью жонглировал чувствами партнерш. Ни одной он не обещал больше, чем готов был дать, но отчего-то каждая бывшая позже настойчиво искала с ним встречи…
В чем-то я их даже понимала. Оставаясь в тени остальных девушек, как ни странно, испытывала боль от его похождений сродни физической. И все равно не могла отказаться от губительного желания видеть Лукаса снова и снова! Точно добровольно соглашалась падать грудью на острую иглу — рабыня слабости. Я жутко боялась остаться без этих редких, скупых встреч в глухом одиночестве. Какая-то неведомая мощь тянула меня поближе к колдуну. Так мотылек летит на пламя, не в силах сопротивляться верной погибели…
В ту особенную для меня ночь представители дейринского ковена праздновали Самайн вместе с нашим кланом. Лукас был непривычно молчалив и угрюм, а еще неоднократно провожал меня пристальным взглядом.
В какой момент колдун вдруг оказался рядом и завел разговор — не помню. Я несла нелепицу, все больше глазея на парня, не в силах отвести глаз: боялась, что он неожиданно растворится дымом по ветру. Как мы вышли в сад, спрятались от лишних глаз в конюшне, и вовсе осталось туманным пятном. А вот неспешные ласки Лукаса, милости на ушко и нежность въелись в память намертво.
Миг плотского единения словно подарил мне невидимые крылья. Под лунным светом занятие любовью походило на таинство. В руках колдуна я, сдавалось, парила под ночным светилом, твердо уверенная что Самайн осветил нашу связь, объединил души. Ведь так хорошо не всегда бывает?
На мой внезапно неловко озвученный вслух вопрос Лукас загадочно улыбнулся:
— Не всегда, малышка.
Других поощрений чтобы решиться на ритуал единения и просьбу благословения богини-матери нашего союза мне и не требовалось.
Разнеженная ласками я дремала на груди Лукаса, накручивая на палец темный кончик его растрепавшейся косы. Мирное посапывание лошадей навевало сон. Колдун же долго разлеживаться не стал. Не обращая внимания на мое тихонькое ворчание, он встал, быстро оделся и направился к выходу, бросив мне на ходу:
— Не скучай. Я скоро.
Пока он ушел, выяснить что-то с отцом, я без дела не сидела. В ночь Самайна сила ведьм достигает пика, стоило воспользоваться преимуществом вовремя. Так и поступила. Провела необходимые ритуалы прямо в конюшне, испросила милости богов, получила благословение на союз. Сердце разрывалось от переполнявших чувств, пело. Наша необычная связь с Лукасом, мне казалось, крепла с каждой минутой. А как иначе? Ведь я лелеяла ее годами…
Так и не дождавшись возвращения любимого, отправилась его искать. И ведь нашла. На свою голову.
Лукас прохлаждался в беседке. Немного полюбовавшись его совершенным профилем, я уж решила выйти на свет и присоединиться, как заметила, что колдун не один. Компанию ему составляли две ведьмы: Сибил и… Флорентия. Обе со спущенными до талии платьями.
Сердце пропустило удар. Я потерла кулачками глаза: вдруг обманывают? Быть такого не может! Что за глупая шутка? Неужто чары?
Но чем дольше вглядывалась в происходящее, тем больше убеждалась: не магия — правда.
— Я видела ты ушел с Ниэлой… — Флорентия прильнула к боку Лукаса, ластясь, словно кошка. — У вас что-то…
— С кем?
— Ниэлой. Племянницей нашей верховной ведьмы, — подсказала Сибил.
Лукас сделал вид, что задумался.
— С этой мышкой? — выражение презрения на его лице, ударило меня больнее, чем явное доказательство измены. — Да она еще совсем дитя!
Сибил закатила глаза:
— Когда это тебе мешало?
— Мы погодки, — хихикнула Флорентия.
— Да? — деланно удивился Лукас. — Ты гораздо слаще, ягодка.
В подтверждении слов он игриво куснул ее за грудь. Ведьма взвизгнула и довольно рассмеялась.
— Говорят, ты ладен только сладость и снимать, — игриво надула губы Сибил. Она с недовольством поглядывала на Флорентию, до сих пор недвусмысленно трущуюся о тело колдуна.
Лукас отстранился от девушек, нахмурившись:
— И что плохого в том, чтобы попробовать нектар с нескольких цветков, восхваляя каждый? — патетично высказался он. — Может, я просто ищу особенный?
Особенный?
Не прошло и трех часов, как мы были вместе, а Лукас уже так легко от меня отказался. Ох, боги… что же я натворила?
— Хорошенько поищи среди нас, Лукас, — попросила Флорентия.
— Кто знает? Вдруг и найдешь то, что ищешь, — подмигнула Сибил.
Ведьмочки дружно захихикали.
— Все может быть, дамы, — развел руками он. — Все может быть…
А потом задумчиво посмотрел в темноту, именно в то укромное место под елью, где я и притаилась. Будто хорошо знал: появился невольный свидетель их встречи.
Что же он за чудовище?!
Жар в груди нарастал, грозя за несколько мгновений сжечь меня дотла. Сцепив зубы, я изо всех сил сдерживала рвущийся наружу крик. Хотела потихоньку убраться отсюда подальше. Хватит на сегодня позора.
Тело разрывалось от боли, то ли связь, которую я ошибочно приняла за что-то стоящее, рушилась, то ли боги прогневались, и в какой-то момент выдержка подвела. Упав на колени, я неистово заорала, выпуская в мир всю боль и отчаянье.
Земля под руками приятно холодила пальцы. Я зачерпывала ее горстями, извивалась, как змея, и корчилась в муках. Перед глазами все плыло. А боль не ослабевала, словно вознамерилась выесть меня изнутри, изничтожить душу. Ритуал единения, связывает избранников в одно целое, неделимое. Предательство Лукаса ударило именно по мне, как просителю благословения для союза.
Перед лицом всего клана и представителей чужого я билась в агонии.
Вот оно какое — наказание богов… За любовь?
Смутно помню, сколь спешно Лукас натягивал штаны. Его побледневшее до синевы лицо и необъяснимый взгляд долго еще преследовали меня в кошмарах. До того, как тяжелое забытье поглотило полностью, успела заметить удовлетворенную улыбку Флорентии. Подруги, которая, как оказалось, никогда таковой и не являлась.
Дальше события пронеслись, точно в дурмане. На следующее утро, стоило хоть немного прийти в себя, меня отвели в общий зал, где ковен собрался на судилище.
Едва сидя на каменном полу и только силой воли держа прямо голову, безразлично смотрела на всех собравшихся. Внутри меня царствовала пустота.
— Ты — прогневала богов, Ниэла. Ты — накликала бесчестье на весь род, неблагодарная девчонка, — разорялась Агафтия. — И понесешь наказание.
Кто знал, что оно окажется столь изощренно жестоким?
По залу пронесся неясный гул, точно пчелиный улей потревожили.
Агафтия нетерпеливо махнула рукой, воскликнув:
— Пусть это станет каждому наукой! Наш ковен не прощает хулы чести. Послаблений никому не будет. Даже моей племяннице.
Воздух прорезала зеленая вспышка. Сила тетушки метнулась ко мне и…
Верховная ведьма лишила меня чар. Их разделили между кланом, а родовая особенность, каким-то странным образом, досталась Флорентии. Предательница, как только отметила совершеннолетие, уехала попытать счастье в столице. И поступила в Магическую Академию Семи Королевств. Я же, прокаженная среди своих, юродивая среди чужих, стала личной служкой Агафтии.
С того Самайна десятилетней давности Лукаса я больше не видела. Впрочем, мирный договор между альманским и дейринским кланами до сих пор поддерживался. Глупость и наивность сокрушили лишь мою жизнь.