— Твоими молитвами, — скривилась, не став и пытаться любезничать.
Лукас озадачено почесал макушку и хрипло выдавил из себя очередное признание не к месту:
— Я думал, ты мертва.
— Как оставил на сеновале, так сразу и померла от счастья? — тут же съязвила я. — Не льсти себе.
Он поморщился. Потоптался на месте, пожевал губами, потрогал шрам и тут же отдернул себя, вернув мне смущенный взгляд. Подумаешь! Точно я только и пялюсь на этот толстый росчерк на его лице! Делать мне больше нечего, чем думать, как и где колдун его получил.
И где же Лукас его получил? В очередной раз для развлечений выбрал не ту дамочку? Хотя… Мне же не интересно, верно? Вот и не буду даже думать об этом!
— Просто ты так кричала тогда… — неожиданно вспомнил мужчина, нервно одергивая воротник белой рубашки, словно ему не хватало воздуха. Неуверенный Лукас? Что-то новое! — А потом я перестал тебя чувствовать… и был уверен…
Давние воспоминания пробуждали ненужные чувства. Может, еще и поэтому ответ вышел грубее, чем мне хотелось. Старалась изобразить безучастие и холодность, а получились: боль, ярость, обида, горячность. Прямо-таки яркий пример безразличия! Да.
— Ну как видишь, зря радовался, я — живее всех живых, — высокомерно задрала подбородок. Пусть не думает, что слабая! И про силу ему нечего знать. Только позлорадствует. Ничего хорошего от него никогда ждать не приходилось и сейчас не стоило обманываться.
— Ниэла… Зачем ты так?
Он еще и спрашивает?!
— Постой-ка! — нахмурилась я. — Ты меня чувствовал?
Лукас опустил голову, будто его поймали с поличным.
— Неразборчиво поначалу, но да, — немного помолчав, признался он.
— И все равно предал?
— Ниэла… я…
Глупая! И кто меня за язык тянул?!
— Не стоит. Ничего не хочу слышать, — не сказала — отрезала. — Этому нет оправданий.
— Ты права.
— Почему ты все время со мной соглашаешься? — подозрительно прищурилась. — Чего тебе надо, а?
Ужасно, но сила не вернулась! Я как была, так и осталась беспомощной! К чему теперь стремиться? Как жить? И стоит ли трепыхаться, если и так почти усопшая? Лукас не прихлопнет, не понятно с какими целями он заявился сюда, то Агафтия с удовольствием прикончит, а после спляшет заводную ведьмовскую льотку у меня на могиле.
— Просто быть рядом.
Когда непроницаемая маска на лице Лукаса дрогнула, явив миру весь калейдоскоп его доселе сдерживаемых эмоций: гнев, безысходность, вину и крохи надежды, особо не заострила внимания. А вот стоило колдуну решительно двинуться ко мне, как заорала похлеще банши:
— Не приближайся!
Он выставил вперед ладони. Думал, что я куплюсь на такую демонстрацию безоружности? Ха! Лукас всегда опасен! Особенно для меня. Будь он с секирой на перевес или же обнаженный.
Щеки обожгло жаром. Наверное, не стоило и думать о колдуне в таком ключе, да? Перед глазами так и замелькали яркие образы… Стыд-то какой! Фу! Ниэла, соберись! Ты же ведьма!
В том-то и дело, что я — ведьма! Ведьма с десятилетием воздержания! Откуда только взялся этот противный внутренний голосок?
— Мне нужно проверить, что ты действительно жива, — покачал Лукас головой, словно оправдывался. — Я просто больше не могу сдерживаться, малышка.
Ишь чего удумал! Проверить он решил! Перебьется!
Я отступала, колдун шел следом. Так мы и плясали внутри многоугольника, выясняя, кто первым сдастся в этой игре.
Он — предатель! Подлый, беспринципный гад! Разрушитель моей жизни! Раньше колдун был изуродован лишь внутри, а теперь вот и снаружи. Истинно чудовище!
Я изо всех сил настраивала себя на ненависть. Десять лет издевательств ковена и тяжелой работы были мне в помощь. Только противное назойливое щекотание в груди сбивало с толку. Может, ужин оказался не слишком свеж? Намудрили что-то на кухне ведьмочки, ох, намудрили…
И этот взгляд с поволокой, обещающий исполнение всех безумных желаний… И косая сажень в плечах! А эти руки воина! И шрамы — напоминание о доблести и мужественности! Ах, какой гнусный искуситель! Он точно подготовился к встрече! Всегда знал, чем можно подкупить ведьмочку! Вот даже верхние пуговки рубашки оставил расстегнутыми, так чтобы была заметна интригующая впадинка между ключиц.
— Ниэла, — попытался обнять меня Лукас.
Я на это больше не куплюсь! Не куплюсь же?
— Нет! Нет! Нет! — заслонилась руками и вновь увернулась.
— Ниэла… — умоляюще. Мое сердце дрогнуло.
Ну почти дрогнуло. Я все еще грешила на ужин.
— Нет!
— Прости меня.
Лукас что… Правда, извиняется? Я даже с шага сбилась. И это чуть не стоило мне свободы! Едва не попалась!
— Еще чего! — фыркнула.
Подскочив к ритуальной чаше, схватила родовой кулон и нацепила на шею. Так сохранней.
Лукас виду не подал, что такой ответ на извинения его задел. Хотя я заметила, как потемнели его глаза и по лицу скользнула тень боли.
— Ты — моя истинная, половинка моей души. Прости, я слишком поздно это понял, — резко остановился он и как-то обреченно опустил руки. — Когда связь между нами исчезла, я решил, что ты погибла. По моей вине. И только сегодня впервые ощутил твой зов.
— Мой зов? — он что белены объелся? — Я. Тебя. Не. Звала!
Лукас меня не слышал. Он продолжал изливаться признаниями. Вовсе не нужными мне признаниями! Поздно. Больше не интересно.
Я скрестила руки на груди, нахмурилась и отвернулась. Разве что мимолетно поглядывала на ссутуленного колдуна, отлично изображавшего раскаяние. Одним глазком подсматривала. И совсем недолго! Так просто, чтобы держать в поле зрения. Мало ли что в его дурной голове еще водится?!
— Хоть и не поверил, что все правильно уловил, но не смог держаться в стороне. И вот. Я здесь, — закончил как-то совсем потеряно.
Я просила силу! Разве… нет? Но застывший в двух шагах от меня Лукас отчетливо напоминал о другом. Только не он, богиня! Только не он!
— Ты не можешь быть моей истинной парой!
Он прикрыл глаза, кивнул и тихо ответил, извинившись взглядом:
— Но это так, малышка.
— Не смей называть меня так! — от просыпающейся теплоты, что ему все же удалось вызвать у меня, яростно топнула. Едва пятку не отбила от силы удара.
— Прости.
— И извиняться тоже! — назидательно помахала указательным пальцем. — Ты опоздал на десять лет с этим.
Лукас поморщился. Истерические нотки в собственном голосе даже мне прекрасно были слышны.
— Ты же делала ритуал на призыв истинного?
Пришлось медленно кивнуть. Не рассказывать же о древней церемонии прошения милости у Всеблагой матери? Тогда и в бессилии придется признаться.
— И вот, — горячечно выпалил колдун.
— И вот, — непонимающе повторила за ним, ожидая продолжения, которого не последовало. — Ничего не изменилось!
Мне что придется ему все разъяснять, как последнему деревенскому дурню?
— Это я, — уверенно заявил Лукас.
— Что я?
— Это всегда был я, Ниэла.
И такое восхищенно-довольное лицо у него сделалось, что я согнулась пополам от хохота. Ну здравствуй, безумие! А я ведь думала, у колдовской братии сие в редкость!
Хорошенько отсмеявшись, напустила на себя серьезный вид. Всего-то и стоило глянуть на застывшего в тревожном ожидании колдуна-предателя.
— Значит, ты, Лукас, мой истинный. Так?
Он настороженно кивнул, откровенно не поняв к чему я вела.
— Тогда как ты мог развлекаться со всем, что двигалось?! И потом, только уйдя от меня, с ведьмами… Там… В беседке.
Не ожидала, что высказать вслух это будет по-прежнему больно. Точно нож в уже затянувшейся ране провернули…
Лукас скрипнул зубами:
— Я сказал, что это всегда был я, но не отрицал собственного идиотизма.
— Ах, сладкий нектар, а не слова, — наигранно растянула непослушные губы в улыбке. — Можешь огласить весь список.
— Какой список?
— Собственных недостатков, конечно. Это — музыка для моих ушей и я готова наслаждаться ею вечно!
— Я — идиот, — сощурил глаза Лукас.
— Только теперь это понял? Бедняжечка!
— Ниэла… — он вновь стал приближаться. — Я сделаю все, чтобы ты меня простила.
— Не смей меня трогать! — выкрикнула, поздно ощутив себя в ловушке.
Лукас — гад! Умышленно отвлек, оттеснив к ели.
То ли шаг, то ли прыжок, и я оказалась в крепких, но бережливых объятьях ненавистного колдуна. А еще весьма ясно поняла, что меня намного раньше могли поймать, просто позволяли почувствовать ложную свободу, расслабиться. Как на охоте. Косому гончие всегда дают фору. Для большего азарта.
— Прости, малышка, но все, кроме этого.
Воспользовавшись моей растерянностью, Лукас склонился ближе, прижался колючим подбородком к щеке. Нос защекотал знакомый запах, напоминающий мне застывший в тревожном ожидании грозы осенний лес. Отчего-то близость этого мужчины всегда вызывала именно такие сравнения. В груди защемило. Пришлось мысленно признаться себе, что десять лет не избавили от болезни Лукасом, и тут же запротестовать еще сильнее:
— И не думай даже, предатель, — прошипела я, подметив пристальный взгляд колдуна на своих губах. — Покусаю.
Мужчина скептически повел бровью. Пришлось громко клацнуть зубами у самого кончика его носа, чтобы доказать собственную серьезность.
— Да, ты кровожадная, малышка, — по-мальчишески задорно улыбнулся он. — С тобой стоит держать ухо востро.
— Да, я такая, — нехорошо прищурилась. — Пришлось учиться выживать.
Улыбка стерлась с лица Лукаса так же быстро, как и появилась. Вспыхнувшая в его глазах искра боли заставила меня напрячься сильнее. Мне было не все равно. На самом деле? И какого лешего?
— Отпусти меня, Дэ Кадари.
— Не могу, Ниэла.
— Ты десять лет обо мне не вспоминал, а сейчас вдруг не можешь разжать руки и отступить? — зло усмехнулась, впившись ненавидящим взглядом в знакомое лицо уже незнакомца. — Не верю.
Ох, богиня, как же сильно он изменился! Не красавчик-юноша больше — настоящий воин, повидавший немало горя и смертей на своем пути. В глазах не отражение безмятежного неба, а словно потемневший горизонт над бездонной пропастью. Руки стража, с огрубевшей кожей, а голос искусителя. Неужели я никогда не избавлюсь от этого наваждения?