Вот что упускают историки: внутренние таможни.
Итак.
Пломбы дрогичинского типа - три разных, по функционалу, группы артефактов: малые буллы, меховые деньги, торговые пломбы.
Торговые пломбы - свидетельство единого таможенного пространства Святой Руси.
Факеншит! Это я... уелбантурил. Побьют. А что, есть другое логически непротиворечивое решение? Платон мне друг, но истина дороже.
На пломбах встречаются княжеские трезубцы. Есть, например, пьяная рюмка Боголюбского. Он торговец?
Пломбируют посылки, за которые пошлина либо уплачена, либо освобождённые от уплаты.
Цель: не избежать разворовывания товара экспедитором, как в случае с новгородским замком - защита от таможенника на промежуточных рубежах. Чтобы не запускал ручонки в товар.
Русский таможенник ограничен в своих поползновениях только на территории Святой Руси. На польского эти пломбы не действуют. Он обязательно полезет посмотреть и потребует денежку за операцию - скусывание пломб. Поэтому их и снимают на русской стороне границы.
В европах до такого уровня организации (Таможенной конвенции) дойдут позднее. Тогда, уже на европейской (литовской/польской) таможне, появятся и европейские пломбы.
Ещё: буквы на пломбах читать не надо. Их считать надо: буквы кириллицы имеют числовые значения.
Внутренние таможни в России останутся до Елизаветы Петровны. Веками будет нарастать их... изощрённость.
Чисто для примера. 17 в., Россия:
Протаможье - пеня за тайный провоз товара без уплаты пошлины, за неявку его в таможне; А кто протаможит своего товару на рубль... с него протаможья 30 алтын без гривны. (т.е. 80 коп.).
Список сборов включал (но не исчерпывался):
Гостинное, весчее, припуск, амбарное, подьёмное и рукознобное, весовое, свальное, полавочное - за обслуживание.
Мыто сухое, водяное, посаженное, головщина, костки, задние калачи, мостовщина и перевоз, подужное, полозовое, побережное, проезжее, явка - за проезд.
Снова явка, замыт, осьмничее, гостинное, искунное, головщина, померное, порядное, поузольщина, вещее - за торг.
Сравните с нормами хана Узбека для городов восточного Крыма: 1.5% - за оценку, 2.5% - от стоимости.
Тридцать-сорок разных видов сборов. Большая часть при торге через Дрогичин отпадает. Но, главное, отпадает доступ мытарей на внутренних таможнях к товару.
Для примера: Ганза в торге с Новгородом выговорила право брать пробу с товара. С бочки мёда или воска. А размер пробы не оговорили. Вот и заявляется немец с ведром - пробу снять. С опломбированным товаром так не поиграешься.
Для точности: данных о святорусском TIR нет. Можно сказать: Мы знаем, что этого не было. Как Авенариус. Но это неправда. Правильнее: Мы не знаем, что это было. А то, что что-то было... свидетели - тысячи свинцовых пломб дрогиченского типа.
***
В Дрогичине интересно. Это одна из тех точек, где режим изменился согласно Киевским реформам Боголюбского. Внутренние таможни отменены, пломбирование товаров прекратилось. Одного свинца сколько сэкономлено! А из чего мы аккумуляторы делаем?
Сделан следующий шаг: создана зона свободной торговли в форме огороженного пустыря. Польский купец сюда может придти и продать свой товар русскому назначенному купцу.
Не работает, пустырь - пустой. В Дрогичине как не было торга при пломбах, так и не стало после их отмены. Таможенники сидят грустные: работы мало. Терпят. Надеются, что власть одумается и вернёт всё взад.
Приходили-плакались. Были и предложения. Некоторые стоит обдумать.
Въезд польским купцам мы запретили, только несколько приграничных точек. В здешнем регионе: Брест (Берестье), Хелм (Холм) и этот Дрогичин. Торговать на пустырь ляхи не идут. Торг ведут русские купцы: идут по реке вниз, там что-то ляхам продают, покупают, платят там налоги. При возвращении платят местным за обслуживание, если надо. И проезжее - в казну. По лодкам, коням, головам, но не по товару.
Таможня в тюк не лезет, товар не видит. Это хорошо?
Большую часть импорта надо или запретить, или ввести заградительные пошлины. Вот я называл по археологии: амфоры с вином или оливковым маслом, бронзовая чаша, костяная лжица для причастия... Что из этого жизненно необходимо для жителей Святой Руси?
Мейнстрим понятен: гос.монополия. Но формы... государевы гости? Купеческие гильдии? Берестяное братство аналогичное Иванову братству в Новгороде?
У меня-то просто: мыта нет, границы проходит только товар, принадлежащий Воеводе Всеволжскому.
Один мой приказчик привезённый иноземным купцом товар покупает, другой транспортирует, третий на другой границе продаёт. Или товар расходится внутри. Связь работает, система единая, цены и объёмы, издержки и прибыли - известны.
Политика - концентрированное выражение экономики - не-а. Политика - условие функционирования экономики. Той-другой-третьей.
Я придумал четыре варианта построения торговли на этом направлении. Андрея грузил предложениями. Но политические изменения были таковы, что всё прожекты пришлось выкинуть.
Об этом - после. Сперва придурки крестоносные. Конкретно: Казик в Сероцке.
Ещё до выхода каравана я отправил вперёд квартирьера. Не кого-нибудь, а Миссионера. Мотив моего упреждающего, против прежде оговоренного, выдвижения всё тот же, для ляхов очевидный: жадность. Куча народа, лошадей, все жрут. Объели окрестности Берестья. Бегу в Сероцк: там ляхи кормить должны. Казик свою жадность уже демонстрировал - мой мотив ему близок и понятен.
Миссионер прибежал лодейкой, начал требовать корм и постой. Местный каштелян сразу:
-- Nic nie ma! Nie podam!
А нам подаяния не надо. Нам положенное отдай.
Миссионер бежит дальше, к устью Буга в Висле, где и стоят шатры высокопоставленной троицы: князя Вислецкого Казимира Болеславича, епископа Краковского Гедко и воеводы Плоцкого Властовича.
Все троих уже я имел. В смысле: в три месяца тому назад в собеседниках на переговорах в Берестье.
Естественно, скандал:
-- Мы так не договаривались! Вы всё испортили! Слишком рано пришли! Пруссы узнают! Нас повстречают!
Весь вечер ругаются, утром лобызаются: ночью прискакал гонец с новостью о разгроме Мешко.
Гонца под замок: знание - сила. Сила - у них, делиться не хотят. После ночи стратегических бдений пришли к тому же выводу, что и я: надо взуть русского лоха. Пусть приходит. Или удастся уговорить идти на выручку крестоносному воинству, или лодки отберём.
Попеняли Миссионеру на географический кретинизм: перепутал устье Нарева с устьем Буга.
Про разницу русского и польского взгляда на то кто куда впадает - я уже...
-- Пусть князь Иван сюда идёт, к Висле.
Миссионер врубает дурочку:
-- А на чё? После ж взад гребсти.
Сказать, что маршрут изменился, что надо идти на Нижнюю Вислу - они не могут.
А ну как Зверь Лютый пошлёт? Он же русский, он же жадный, он же только за Ромовский хабар согласился... Надо лично встретиться и уговорить. Прельстить чем-то. Чем?
***
- Лысый, пить будешь? А воевать? А бабу?.
***
Второй жены у Казика нет, остальные холостые. Подходящего эквивалента пани Валевской под рукой... не наблюдается. Тогда, хотя бы для придать весу своим словам на случай ожидаемых негораздов, всё собранное войско бегом бежит в Сероцк.
Гонцы к местному каштеляну скачут:
-- Всё, что схизматы хотят - дать!
Я, тем временем, прихожу в городок караваном.
Это... нашествие. Вы себе представляете полтыщи лошадей, которых сводят с плотов и барок и выпускают пастись? Покос уже закончился, но кошенина лежит ещё на лугах, стоит в стогах. Лошадки её кушают. И попробуй их прогони - прибегут табунщики и так отделают... во славу Господа нашего, знаете ли, Иисуса Христа, св. Войцеха и всего крестоносного воинства.
Человеческая часть караванного поголовья тоже ведёт себя без стеснения. Не как в Минске после штурма, но очень свободно.
-- Коровка по лугу бродит? В котёл.
-- Пан, пан! Цэ ж моя худоба!
-- И чё? Паломникам по святым местам мясца жалеешь? Мы за тебя, за грешника и паскудника, молиться будем! Кровь свою во имя Христа проливать. Жизнь класть! А те коровёнки жалко?! Ладно, шкуру после заберёшь.
Мне во всей этой суете нужна... никогда не догадаетесь - всё то же: на севере диком стоит одиноко.
-- На холме к северо-западу от города - высокая одинокая сосна. Видите? Развернуть станцию. Ночью - связь с Гданьском. Бегом.
3 июля двойное тезоименитство: именины Ивана и Андрея. Пропустить такую дату никак нельзя. Сам я зажал бы днюху. Но Андрея... Это, знаете ли, гос.изменой попахивает. О чём я сразу предупреждаю местного каштеляна. Без намёков и экивовоков объясняю, что жду от него и всех жителей городка посильного участия в подготовке празднования. Выпивка-закуска, посуда-обслуга... и - место.
-- Эт куда там дорога промеж холмов ведёт? Усадьба вроде. Твоя? Вот там и погуляем. Не в городишке ж вашем пиры пировать. А то мои добры молодцы сожгут всё ненароком нахрен.
Каштеляна аж перекашивает. Но супротив... А тут ещё и Салман подъехал, шлем снял, улыбнулся доброжелательно. Какие ваши возражения?.
Ребята мои ту усадебку потрошат, размещаются-устраиваются. Князь Федя как рыба-кит в океане - плещется. Выдаёт приказы фонтаном и поднимает волну. Взялся за своё любимое - за хозяйство.
Бережком подтягиваются ляхи, становятся ниже по речке. Мои с ними - дружественно. Мы ж, типа, вот-вот боевые товарищи. Во славу Христа. Зачем нам сегодня побоище, коли завтра попоище? За одним столом, из одного кубка, одну корову... Во, тока поймали, к завтрему сготовится.
Мои люди про бой в протоке не знают, проболтаться не могут. А я с интересом наблюдаю, как предводители ляхов пытаются меня надурить. На прямой вопрос:
-- Как дела у Болеслава и Мешко?
Отвечают уверенно:
-- Всё хорошо, по милости божьей. Болеслав занял крепкую позицию, побивает язычников сотнями каждый день. Мешко с попутным ветром и огромным флотом отправился по маршруту. Нынче, поди, уже соединились, поганых изничтожили.