– Прости, Тань.
– Все нормально, ты же не знал.
Я подняла на него глаза и постаралась не поддаваться эмоциям. Почти вышло. Воспоминания о бабушке всегда заканчивались слезами. Мама говорила, это из-за того, что я никак не могла отпустить ее душу. Не знаю, существовала ли душа, но как можно отпустить того, кто был тебе ближе всех? Просто смириться не получалось. Я лишь заглушала боль, стараясь не думать о ней и избегая любых напоминаний о несчастном случае.
– Казанцева, ты… – Марк собирался что-то сказать, но передумал. – Нам вставать через три часа. Ты только представь, как мы завтра будем клевать носом на уроках.
– Давай спать.
– Спокойной ночи. Спасибо, что пустили переночевать.
Марк широко улыбнулся, и я заметила, что он вернулся в привычное для него состояние с флегматичными смешками, подколами и игривыми взглядами. Его глаза снова засверкали, они больше не были такими злыми и растерянными, как несколько часов назад. Может, его перепалка с отцом не настолько серьезная, как я себе надумала, и он уже остыл?
Наш ночной, точнее уже утренний, момент единения – это идеальный повод, чтобы попросить о мире. Ди права, нам нужно покончить с детскими приколами как можно быстрее.
– Марк, хочешь поблагодарить меня за ночлег? – спросила я и поняла, что это прозвучало странно.
– Как? – Парень озадаченно прищурился. – Казанцева, ты что сейчас попро…
Нет, я не дала закончить. Наверняка он ляпнул бы какую-то гадость.
– Не разыгрывай меня больше. Давай покончим с нашими идиотскими шутками прямо здесь и сейчас.
Фаталин задумался. Он оценивал мою просьбу с серьезным выражением лица, слегка приподняв брови, и наконец протянул руку:
– Добро.
– Значит, розыгрышам конец?
– Да, но если ты по ним соскучишься, то дай знать. – Мы пожали руки, и меня словно пробило током от его прикосновения.
Он специально это делал? Касался так плавно и нежно, проводя большим пальцем по моей коже. Еще и смотрел слишком пристально, аж в жар бросило. Я прикусила щеку, пытаясь избавиться от искрящихся пульсаций в моем животе. Не помогло, а рукопожатие слишком затянулось. Я выпустила его руку, развернулась и пошла к двери. Марк словно оставил след на моей коже, и я все еще чувствовала его прикосновение.
– Казанец, – окликнул он.
Я неловко замешкалась возле двери и обернулась, спотыкаясь о собственные ноги. Теперь еще и с координацией возникли проблемы. Посмотрела на Марка с укором, чтобы он не заподозрил лишнего, мол, «я не из-за тебя растерялась, болван, понятно тебе?».
– Чего, Фаталин?
– Прикольная пижама.
Вернувшись в комнату, я уже не смогла уснуть. Дурные мысли лезли в голову, как насекомые в открытую банку с медом. На удивление, вечер с Фаталиным получился приятным, но осадок все равно остался. Фото бабушки пробудило болезненные воспоминания и напомнило о моей незалеченной душевной ране. Стало безумно страшно от осознания того, что со временем любимый образ и голос сотрутся из памяти. Было бы здорово иметь в голове папку с воспоминаниями и проигрывать их в любой момент, но, к сожалению, во всех деталях я помнила лишь тот злополучный вечер.
5 лет назад
– Таня, ложись в кроватку. Никуда раскраски не убегут, дорисуешь завтра, – послышался голос бабули из самой дальней комнаты.
– Говоришь, что не убегут, а сама никак не можешь от вязания оторваться, – ответила я и через секунду услышала скрип кресла-качалки.
Этот звук означал, что бабушка встала. Я вскочила из-за стола в гостиной и побежала в свою комнату. Бабуля специально медленно перебирала ногами, давала мне фору. Я оглядывалась и хохотала, будто мы играли в салки.
– Прохиндейка, – прошептала бабушка, а я уже запрыгнула в кровать и накрылась одеялом. – Вот узнают родители, что ты так поздно ложишься, дадут мне по шее.
– Не дадут.
Бабуля зашла в комнату и мягко улыбнулась. Даже на даче, вдали от города, она выглядела элегантно. Волосы уложены, на тонких пальцах красовались массивные кольца, блузка идеально выглажена, а на флисовой юбке в пол ни единого пятнышка. Соседи посмеивались над ней: мол, приехала в деревню, а наряжается как в театр. Бабушка, в свою очередь, считала их невеждами и фыркала: «Ходят в халатах или в трениках с вытянутыми коленками. Кошмар!»
Вера Алексеевна Казанцева была женщиной с характером, воспитывалась в интеллигентной семье с аристократическими замашками. Ее мама была балериной, а отец – художником по костюмам. Бабушка даже в свои шестьдесят три года имела идеальную осанку, утонченные манеры и грациозную походку от бедра. До шестидесяти лет она играла в московском театре, ее самое большое достижение – роль Юноны в рок-опере «Юнона и Авось». Голос у нее был зычный, поставленный, пробирал до мурашек даже самых искушенных зрителей. Бабуля ушла на пенсию самостоятельно, уступив дорогу молодым. Занялась моим воспитанием, пока родители маялись с работой, переездом и сложной старшей дочуркой.
На все лето мы с бабушкой Верой уезжали на дачу, которая находилась в ста километрах от города в коттеджном поселке под названием «Крылатский». Мне там нравилось: свежий воздух, лесополоса, чистейший пруд, много сверстников, с которыми не страшно было гулять, даже когда темнело.
Вера Алексеевна построила дом на свои честно заработанные деньги – копила больше двадцати лет. От отца помощь не принимала, повторяя: «Я осуществлю свою мечту сама». Кто бы мог подумать, что эта чертова мечта ее и погубит!
Бабуля поцеловала меня в лоб, и я отключилась практически мгновенно – долгая беготня за земноводными изрядно меня утомила.
Проснулась в два часа ночи от едкого запаха, закашлялась и с трудом открыла глаза. Вся комната была в заложниках у серо-черного дыма, который становился все темнее и гуще с каждой секундой. От испуга я начала вопить, звать бабушку, но в ответ слышался лишь треск опаленных деревяшек. Помню, как выбежала в коридор и меня сковал животный страх – пламя охватило стены и медленно подбиралось к моим ногам. Я кричала не своим голосом, тряслась и хваталась за голову. Мое сердцебиение участилось до критического предела, кашель раздирал горло, и когда перед глазами появились черные круги, я поняла, что теряю сознание.
Инстинкт самосохранения повел меня к окну, и я начала истошно звать на помощь. В нескольких метрах от нашего участка тусовались подростки. Троица рослых парней мгновенно ринулась к дому, а я уже обмякла, повиснув на оконной раме. Огонь оставил на моем бедре глубокий алый ожог как напоминание о самом ужасном дне в моей жизни. Когда меня вытащили, я была в отключке. Помню только, как сиплый голос повторял: «Девочка, живи!»
Бабушка погибла от отравления дымом. Я даже не знаю, успела ли она проснуться. Причина воспламенения – короткое замыкание, которое было следствием халатной работы электриков.
Глава 6
Таня
Ночевка с Марком походила на неправдоподобное сновидение. Я встала в семь утра, поспав около двух часов, и, на удивление, чувствовала себя бодрой. Быстренько умылась, почистила зубы и начала готовиться к учебному дню. Надела клетчатую юбку, черную блузку и темные колготки с узором в виде сердечек. Подкрасила глаза, замазала синяки под ними консилером и была в боевой готовности, рассчитывая обрадовать Ксюшу своим ранним пробуждением.
На телефон пришло новое сообщение. Это Ди и ее коронное «доброе утро», которое уже стало традицией.
Диана Годунова:
Таня, gm. Мне снилась всякая дурь. Как тебе спалось?
Таня Казанцева:
Доброе утро. Нечего смотреть ужасы перед сном.
Таня Казанцева:
У меня ночевал Фаталин.
Диана Годунова:
ЧТООООООО?!
Таня Казанцева:
Подробности при встрече. Не опаздывай.
Диана Годунова:
За что ты так со мной?!
Диана Годунова:
Нельзя делиться такой информацией, а потом сливаться!
Таня Казанцева:
Это я специально, чтобы ты не опаздывала!
Двери в комнату распахнулись, и на пороге появилась взлохмаченная Ксюша, которая смотрела на меня с выпученными глазами. Видок у сестры был сонный и потрепанный. Она всегда вставала утром на пятнадцать минут, будила меня и ждала, пока я встану с кровати, а затем возвращалась к себе в комнату и опять засыпала.
– Во сколько ты встала? – В голосе сестрицы послышалось очевидное недоумение. – Праздничные колготки напялила и глаза накрасила… Все ясно!
– Что тебе ясно? – возмутилась я.
Ксюша зашла в комнату и закрыла за собой дверь. Облокотилась о шкаф и отчеканила без пауз:
– Влюбилась в мамкиного пранкера? Родители уехали, и мальчики приходят на ночь к тебе, а не ко мне. Скажи спасибо Грише, это он меня уговорил впустить Марка.
– Тормози, Ксюх. – Я прервала ее. – Иди поспи, а то всякий бред в голову лезет.
– Сама его буди, – ответила она. – Это было в первый и последний раз! Больше никаких мальчиков!
– Сладких снов, Ксюш. – Я подтолкнула сестру рукой к двери.
Сестра сдалась после затяжного зевка и вернулась в свою комнату. Чего она докопалась? Я эти колготки не только по праздникам носила. Совсем из ума выжила! Я подкралась к двери родительской комнаты, дважды постучала, но ответа не последовало. Медленно прошла внутрь: Марк сладко спал, натянув пуховое одеяло до ушей.
– Подъем! – Я коснулась плеча парня, и на его лице возникла непрошеная улыбка. Спящий Марк – уморительное зрелище.
Фаталин повернулся ко мне, на его щеке остался еле заметный след от подушки. Я удивилась, насколько парни могли быть красивы в своей небрежности. Даже после недолгого сна Марк выглядел на десять из десяти, его не портили слипшиеся веки и взъерошенные волосы.
– Казанцева, ты мне снишься? – прохрипел он.
– Нет. – Я присела на краешек кровати. – Ты завтракать будешь?
– Я не ем по утрам. Где Винни Пух?
– Тогда сделаю нам чай, а ты пока вставай.
– Казанцева, есть важная просьба. – Марк откинул одеяло и принялся стягивать с себя футболку.