Вот как описывает внешность Поливанова Каверин (речь идет о 20-х годах): «…входил высокий человек лет тридцати, немного прихрамывающий, худощавый, без левой руки, в солдатской шинели. Его встречали – мало сказать, с радостью – с захватывающим интересом». Поливанов был другом Ю. Тынянова, у которого и началось знакомство Каверина с этим удивительным человеком, благодаря которому Каверин и пошел в Восточный институт.
Не он ли был инициатором открытия в Ленинграде Института живых восточных языков? Ведь это был лингвист от Бога! Каверин пишет, что он знал 16 языков, и тут же добавляет список, пожалуй, еще из 16-ти! Уникальный человек! Это ученый, оставивший глубокий след в мировом языкознании; написавший грамматику японского, китайского, бухаро-еврейского, дунганского, мордовского, туркменского, казахского, таджикского языков. Ученый, оставивший, несмотря на необычайно сложную, трагическую жизнь, более ста научных работ, в том числе 17 книг, – человек, имя которого замалчивалось в течение трех десятилетий.
Осенью 1921 года он уезжает в Ташкент, где начинает гигантскую работу по изучению говоров узбекского языка. Им одним описано говоров больше, чем едва ли не всеми другими лингвистами Узбекистана 20-х годов. Он жил в кишлаках, пригородах, где придется. Он мгновенно усваивал язык людей, с которыми общался. Его друг узбек Махмуд Хаджи Мурадов рассказывал, что Поливанов приехал к нему едва ли не босиком, в рваной одежде и остался на несколько недель в кишлаке, изучая особенности местного диалекта, составляя словарь, которого еще не было в мире. Когда спросили Мурадова, как говорил по-узбекски Евгений Дмитриевич, последний ответил: «Лучше, чем я» (я немного знаю узбекский – долгие годы прожила в Узбекистане – эти диалекты очень не просты!).
В 20-е годы Е.Д. Поливанов был признанным ученым, но в 30-е действительный член Института языка и мышления, профессор Института востоковедения, действительный член Института народов Востока, председатель лингвистической секции Российской ассоциации научно-исследовательских институтов общественных наук и т. д. был уволен со всех должностей, уехал в Самарканд. Но и это не спасло его от того, что впоследствии произошло.
Спасибо, Григорий Шалвович.
tayra_kiyomory
Меня вот тоже всегда удивляли люди, которые могли работать под воздействием наркотиков. Недавний пример – Владимир Высоцкий. Мне повезло, я видел все спектакли с его участием. Никогда бы не сказал, что он наркоман. Гениальный актер.
Что касается «двух жен», так что здесь странного. Вон у мусульман, – четыре норма. И ничего, только выправка лучше становится.
Ну, а о репрессиях, скажу только, что если бы репрессии вызывали бы реальное а не наигранное возмущение либералов были бы проведены реальные судебные процессы над их организаторами, в том числе над вышеперечисленными товарищами. Хочку напомнить, что в начле 90-х, именно либералы легли поперек страны с требованием не проводить судебных процессов над организаторами репрессий. Так что никакого ада. А в остальном лучше всего сказал Веллер.
Кто виноват (Опрос)
1 ноября, 2014
Сегодня печальный юбилей. Ровно 120 лет правителем России стал человек, который уронил страну в черную дыру.
Вон он стоит слева в уголочке, незаметный такой – маленький офицерик, определивший судьбу наших прадедов, дедов, родителей, да, собственно, и нашу с вами.
Формула этого противоречивого характера, в значительной степени решившая судьбу ХХ века – сочетание закомплексованности, слабохарактерности и упрямства. Для правителя это гремучая смесь.
Взошел на престол – первым делом объявил, чтобы общество не тешилось «бессмысленными мечтаниями»: всё останется, как при незабвенном родителе.
Но как при незабвенном родителе в новом столетии не получалось. Всё скрипело, шаталось и сыпалось. Это было страшно. Небескорыстные советники подкинули идею маленькой победоносной войны. Война оказалась немаленькой и непобедоносной, привела к революции. Правитель испугался – издал манифест со свободами. Свобод было мало, общество хотело больше и начало уже не просить, а требовать. Правитель испугался – разогнал парламент и ввел режим военно-полицейской диктатуры. Боялся войны с «кузеном Вилли» – и все-таки ввязался в нее. Не умел командовать, но объявил себя верховным главнокомандующим.
Цена метаний все время возрастала.
Пятьдесят тысяч убитых в войне с Японией.
Полтора миллиона убитых в войне с Германией.
В гражданской войне погибли от пяти до тринадцати миллионов – историки никак не сосчитают.
Да и те миллионы, кто сгинул во время репрессий и войн второй четверти века, – тоже косвенные жертвы правителя, который сто двадцать лет назад взялся за гуж и оказался недюж.
Обиднее всего, что человек-то, кажется, был неплохой: порядочный, трудолюбивый, деликатный, обаятельный.
Вот и Репину с Серовым понравился. Славный такой. Нисколько не надутый.
Идеальный муж – любящий, верный, нежный, надежный:
Замечательный отец:
Хороший, веселый товарищ:
К тому же – большая редкость для монархов Гольштейн-Готторп-Романовской династии – еще и непоказушно скромный. Один «Георгий» на груди, простая гимнастерка с полковничьими погонами. Николай словно чувствовал свой потолок: из него максимум получился бы отличный полковой командир. Слуга царю, отец солдатам.
Но человек полковничьего масштаба не может быть самодержавным правителем огромной страны, уж особенно в новейшие времена.
Когда задаешься вопросом: кто больше всех виноват в том, что Россия не удержалась на дороге, а полетела под откос, ответ мне представляется очевидным. Разумеется, тот, кто находился за рулем и не справился с управлением.
Виноват вдвойне, потому что намертво вцепился во власть и ни с кем ею не делился: ни с либералом Витте, ни с державником Столыпиным, ни с Думой. Потому что они – просто люди, а он – Помазанник Божий, и где не хватит ума, спасет Провидение.
Втройне виноват, потому что Малый Мир, мир семьи, в критические моменты оказывался для него важнее Большого Мира, а какой ты к черту помазанник, если тебе жена с детьми дороже подданных? С чего это Провидение станет тебе такому помогать?
В результате и Большой Мир погубил, и Малого не сберег.
Здесь погиб Малый Мир Николая Романова.
Вызывает ли его участь сострадание? Конечно. Да, жаль его, сражен булатом, он спит в земле сырой.
Но еще больше жалко всех, кто спит в земле сырой из-за его закомплексованности, слабохарактерности и упрямства. Имена их – подавляющего большинства – как говорили раньше, Ты, Господи, веси.
Вот я рассказал вам, кто больше всех виноват – с моей точки зрения. Знаю, что многие оценивают историческую роль последнего царя иначе и со мной не согласятся.
А впрочем, сейчас проверим.
И да, вот еще что, а то я уже предчувствую, куда повернет дискуссия. Это не толстые намеки на нынешнего полковника-самодержца. Когда я хочу высказаться о Путине, я обычно делаю это прямым текстом. Мой текст – про Николая Второго, давайте про него и поговорим.
Опрос #1987548Как вы оцениваете историческую роль Николая II?
Открыт: Всем, подробные результаты видны: Всем. Участников: 4368
Выберите один вариант ответа
Это главный виновник российских бед ХХ века 1563(36.2%)
Николай II в большей степени жертва, чем виновник 1692(39.2%)
Николай II ни в чем не виноват 251(5.8%)
Это было давно, и мне всё равно 222(5.1%)
Не могу определиться 584(13.5%)
Спеша делать добро
15 ноября, 2014
В нашем воспаленном обществе периодически разгораются яростные споры по поводу того, как может и как не может вести себя человек, занимающийся Хорошим Делом. Допустимо ли ради Хорошего Дела кривить душой, врать, заискивать перед властью, ходить на совет нечестивых и так далее. То ругались из-за Чулпан Хаматовой, теперь вот из-за Елизаветы Глинки.
Скажу сразу: у меня тут твердой позиции нет. С одной стороны, ну давайте упрекнем Шиндлера за то, что он был членом фашистской партии. С другой – может, совсем уж на уши вставать необязательно, если, конечно, речь идет не о газовых печах? Всё зависит от конкретной ситуации и чувства меры.
И еще одно – уже не про Чулпан и не про доктора Лизу, а в развитие темы.
На прекрасном благотворительном поле зарыта одна мина, на которой иногда подрываются люди, по праву заслужившие всеобщее уважение и даже славу. Некоторые из этих праведников начинают думать, что служение Хорошему Делу позволяет им не держаться общепринятых этических норм, ибо ведь не корысти ради – и вообще: кто вы все такие, чтобы меня осуждать, когда я сделал и делаю столько хорошего?
Хочу рассказать вам про одну выдающуюся женщину, которая ради Хорошего Дела зашла слишком далеко. Она мне почти как мать. Ну, то есть Борису Акунину. Именно с этой дамы, собственно, когда-то и начался весь проект.
У меня в романе «Азазель» есть такая леди Эстер, великая благотворительница, которая решила ни более ни менее как спасти всё человечество, ускорив исторический прогресс. Самым интересным персонажем для меня была она, а вовсе не юный дурачок Фандорин.
У моей баронессы Эстер есть вполне реальный прототип, ныне совершенно забытый, а в свое время оказавшийся в центре ужасного всероссийского скандала.
Игуменья Митрофания (имя, которое мне потом пригодилось для серии про монашку Пелагию) прожила удивительную жизнь. Она принадлежала к высшей аристократии, была дочерью командующего Кавказским корпусом барона Розена (которого я потом уворовал для романа «Герой иного времени» – у меня безотходное производство). В юности она была фрейлиной императрицы, а в 26 лет, после череды семейных трагедий, постриглась в монахини.