Валера хоть и был моим лучшим другом, но помог как злейший враг, желающий меня уничтожить. Вместо того чтобы разделить и помочь пережить ломку от безответной любви, отправил эмоционального наркомана за новой дозой чувств. Эмоциональная зависимость – это состояние, при котором человек не контролирует свои эмоции и сильно зависит не от токсичных или запрещенных веществ, а от других людей. Но винить Валеру и обижаться смысла нет, в тот момент я сама не была готова избавиться от саморазрушения: «Как я могу отказаться от своих чувств?» А дежурное «Забудь, он тебя не достоин, найдешь лучше» к тому моменту уже сто раз слышала от подружек – ни черта не помогало, а, наоборот, раздражало. Казалось, что они меня не понимают и не слышат.
Только Валера подтвердил статус лучшего друга, поскольку говорил то, что было приятно слышать. Вот, собственно, в чем отличие психолога от друга. Друг всегда должен быть на вашей стороне, какие бы глупости вы ни вытворяли. Психолог тоже за вас, но его задача – помочь избавиться от ерунды, которая поселилась в голове.
Хорошего человека с его толковыми советами можно очень быстро обесценить, назвать токсичным или сумасшедшим, решить, что он завидует. Если человек говорит то, что мы думаем, автоматически считаем его адекватным и приятным. А если он не похож на нас и высказывает противоположное мнение, значит, странный, придурковатый и чудной. Поэтому очень тяжело принять решение, которое родилось в чужой голове и полностью противоречит твоим взглядам. На это требуется время и часы собственных размышлений, которых у меня не было.
Объектные отношения
В философии выделяется два важных понятия: объект и субъект. Субъект – это конкретное одушевленное лицо (группа лиц), к объектам же относятся неодушевленные предметы. Субъект способен совершать деятельность, направленную на достижение результата, а объект испытывает на себе влияние субъекта, в результате чего может быть видоизменен. Если говорить понятным и простым языком, то субъект – это человек (я, вы, подруга, мама), а объект – это вещь (стол, книга, кресло).
Теперь давайте посмотрим, как субъекты относятся к объектам. Вот есть я, а есть ложка. Соответственно, к ложке я отношусь как к объекту: мне важно, чтобы она была чистая, большая, не дырявая и железная, тогда ей будет удобно борщ есть. Как только обед закончился, без зазрения совести кидаю столовый прибор в раковину и достаю кружку, чтобы налить чай. Меня не беспокоят чувства ложки, плевать, что она ржавеет и изнашивается. Мне безразлично, хочет ли она находиться у меня во рту или черпать суп. Сломается или разонравится – выброшу.
Объект должен выполнять какие-то функции. Это не субъект со своим внутренним миром, сознанием, чертами характера, с какими-то особенностями и потребностями. Это объект, который выполняет для меня определенные функции.
Вот есть у меня ножик – им режу фрукты, есть у меня карандаш – им рисую картинки. И мне вообще без разницы, хочет ли ножик резать яблоко или хочет ли карандаш рисовать. Я просто беру и с их помощью делаю то, что надо. Но, к сожалению, не всегда люди относятся к другим как к субъектам, все чаще вижу объектные отношения между двумя субъектами.
Допустим, хочу, чтобы обо мне заботились, уделяли мне внимание и любили меня. Дальше начинаю искать того, кто это сделает. Но когда нахожу, человек превращается в объект – он должен выполнять вот эти придуманные мой функции. Не важно, что он думает, что он хочет, какие у него есть потребности, как ему будет хорошо. Главное, чтобы мне было комфортно, чтобы я получала то, что нужно.
Я же когда режу фрукты, не думаю, о том, что ножу может быть неприятно или обидно оттого, что неудобно держу или давлю на него, или что карандаш злится оттого, что он рисует цветочки, а не звездочки. Какое мне вообще дело до ножей и карандашей? Какое мне вообще дело до других людей? Главное, функцию свою выполняй. А если не хочешь удовлетворять мои потребности – пошел вон, куплю новый карандаш.
Но здоровые отношения – это все-таки про другое, когда ты человека воспринимаешь не как объект, а как субъект. Когда интересуешься им, а не его функциями. Когда тебя волнуют его потребности и желания, когда видишь его полностью, понимаешь и принимаешь. Не решаешь за него, а спрашиваешь, что бы он хотел, как бы ему было хорошо.
Объектное отношение проявляется в мыслях и словах человека к партнеру. Чем больше требований, тем сильнее искажение.
Допустим, со стороны мужчины: «Мне нужна женщина без детей, с 3-м размером груди, весом 50 кг, блондинка с голубыми глазами. Я хочу секс, мне без разницы, что у тебя болит голова, не те дни или нет желания. Моя женщина не будет ходить в мини-юбках/работать/сидеть дома/вести социальные сети. Ты же женщина, ты должна готовить, молчать, убираться, терпеть. Я сегодня свободен, давай встретимся».
Со стороны женщины объектное отношение выглядит примерно так же: «Сколько зарабатываешь? Какая машина? Квартира в ипотеку? Ты же мужчина, а мужчина должен дарить цветы, писать первым, решать мои проблемы. Мне нужен мужчина без детей, с машиной, с высшим образованием, чтобы ходил в спортзал. Почему ты мне не звонишь каждый день?»
Думаю, общий смысл понятен. Человек – это как будто объект, который должен попадать в придуманные и установленные мной рамки, чтобы выполнять заданные функции. Если что-то пошло не так, не подходит под мои критерии или не делает то, что нужно, значит, или переделать, или прогнуть, или уйти. Поточите этот карандаш, он больше не рисует.
Естественно, это все идет из детства, где и формируется внутренний образ о мире и других людях, основанный на взаимодействии с родителями. Маленький ребенок не различает объекты и субъекты, для него все одинаково. Мама – это объект, который кормит и оберегает меня. В процессе взросления, развития и становления личности ребенок учится видеть разницу, и его внутренние представления трансформируются. Но часто мышление остается незрелым, и мы строим отношения с другими людьми, используя примитивные детские образы о мироустройстве.
Перекос может происходить в две стороны. Человек может не только относиться к людям как к объектам (чаще всего бессознательно), но и к себе одобрять подобное обращение. Не потому, что нравится такое отношение, совсем нет, просто он не знает, как можно иначе…
Не было никогда по-другому. А если человек чего-то не знает, то не может этого хотеть. Поэтому терпит гору претензий и бьется лбом о стену непонимания, меняя себя и подстраиваясь под чужие требования, каким он должен быть, как должен себя вести, что чувствовать и как проявлять свои эмоции. Человек становится объектом, потому что с ним именно так взаимодействуют.
Каждый уходит в свою полярность и не может оттуда выйти. Одни боятся сделать даже шаг в сторону принятия и понимания других, ведь кажется, что тебе сядут на шею и перестанут уважать, как только ты станешь относиться к человеку как к человеку. А вторые не могут сказать о своих желаниях, боясь спугнуть и не соответствовать чужим представлениям.
Лишь единицы умеют создавать субъектные отношения между субъектами. И как вы понимаете, я была не из таких людей, в моем мире отношения существовали только для удовлетворения моих потребностей. Меня меньше всего интересовали его чувства, желания и мысли. Он должен делать то, что я от него хочу – уделять мне время, восхищаться мной, любить меня, точно так же, как карандаш должен рисовать.
Представьте, как бы вы разозлились, если бы купили ручку, а она не пишет – вот примерно то же самое чувствовала тогда я. Но вместо того, чтобы выкинуть стержень, решила во что бы то ни стало расписать его. И казалось, что унижениями получится добиться нужного эффекта – буду доминировать, тогда он подчинится моей воле и станет послушным. Даже с испорченными канцтоварами такое не сработало бы: как ни проклинай тупой карандаш, он не начнет писать.
Жаль, тогда я не понимала, что на отношения «сверху» соглашаются только безвольные слабаки. Хотелось, чтобы он одновременно был сильным и безропотным; в общем, мечтала о несуществующем человеке. Слабые меня не привлекали, поэтому выбрала сильного и решила его прогнуть…
Я тебя придумала
Люди с нарушением привязанности часто путают любовь и секс. Им кажется, что интимная связь – главное подтверждение любви и чувств. Почему-то не получается понять разницу и отделить мух от котлет. Так произошло и со мной. Настроила себе сказочных фантазий про чувства, которых он испугался. Мечтала, что если бы не было любви с его стороны, то не было бы больше встреч. А если пришел, значит, любит. Как мало нужно человеку в эмоциональной зависимости – просто хоть один маленький факт, который можно исковеркать как пожелается. В голове смешалось все: факты и фантазии. Ловушка идеализации захлопнулась.
У него хорошая работа, значит, у него есть деньги и он будет меня обеспечивать. Сказал, что у моих детей будут красивые глаза, значит, хочет от меня детей. Он приходит ко мне в гости, значит, любит меня и хочет быть со мной. Токсичные причинно-следственные связи, который отправляют твою жизнь, даря надежду, что все изменится.
Я держалась за него, потому что каждый день часами мысленно удовлетворяла свои потребности. В реальности действий было ноль целых ноль десятых, поэтому выбирала находиться или в прекрасном будущем, или в счастливых минутах прошлого.
К сожалению, наш мозг несовершенен, мы не видим разницу между придуманным и реальным. Нейромедиаторы вырабатываются в любом случае: представляешь ты что-то или это есть на самом деле. Если не верите мне, то представьте, что вы засунули себе в рот половинку свежего кислого лимона и пытаетесь ее прожевать. Во рту кислятина, по телу бегут мурашки, а лицо скривилось от неприятного вкуса. Чем лучше вы представили, тем сильнее почувствовали реальное слюноотделение. Между прочим, страх так и работает – еще ничего не произошло в реальности, но из-за фантазий сердце бьется быстрее и дыхание сбивае