– Сильвер! Нельзя! – рявкнули снаружи, и хаски замер, продолжая предупреждающе скалиться. Воланчик тявкнул особенно громко и затих.
– Хороший мальчик! – похвалил я. – И собачка у тебя послушная, Даня. А теперь позови Сильву, пожалуйста, а то мы с мопсиком боимся. Очень боимся, Даня! Так боимся, что тебе придется просить Костю отогнать машину на химчистку.
Заглянув в салон с другой стороны, Даниил Царевич расплылся в радостной улыбке.
– Добро пожаловать в “Медвежий угол”! – проговорил он и добавил ехидно: – Без обид, Ремизов, но выглядишь ты паршиво.
– Завтра будет как огурчик! – встряла Катя. – Баня, уха, свежий воздух, здоровый сон. Не то, что ваш пыльный Сочи, Святослав Михайлович.
Сильвер тем временем вылез из машины и послушно застыл у ног хозяина. Я подхватил Воланчика и осторожно поставил на землю. Мопс недоверчиво переступил с одной лапы на другую, словно удивляясь отсутствию асфальта, чихнул и смешно засеменил в сторону невысокой ограды. В “Медвежьем углу” недавно прошел ливень. Пахло хвоей, смолой и быстрой рекой. Где-то внизу шумела вода. Я сладко потянулся, подставляя лицо мелким каплям, падающим с деревьев. От большого дома, на крыльце которого стояла, улыбаясь, Зоя, меня отделяла огромная лужа.
– Привет! – сказал я и помахал Воронцовой рукой.
– Привет! – ответила девушка. – Кого это вы с Катей к нам привезли?
– Это милейшее создание по имени Волан-де-Морт ищет временное пристанище… – жизнерадостно произнес я, одновременно форсируя лужу. – А я смотрю, Зой, в “Медвежьем углу” ничего не меняется… Дождь, грязь и недовольный Царевич!
Зоя засмеялась и, позволив себя обнять, уткнулась носом мне в ключицу. Я крепче прижал девушку к себе.
– Почему это недовольный?! – возмутился Даня. – И вообще, Ремизов, прочь свои ручищи…
Договорить он не успел.
Воланчик, до сих пор с некоторой опаской обнюхивающий незнакомую территорию, вдруг пронзительно зарычал. Короткая темная шерсть на загривке встала дыбом, в бусинах-глазах полыхнул огонь. Сильвер с удивлением смотрел на него, склонив голову на бок.
– Что за… – пробормотал я и уже собрался идти спасать верного маменькиного пса, когда Зоя потянула меня за рукав и кивнула в сторону крыльца, на широких перилах которого устроился толстый рыжий кот.
Кот с нескрываемым раздражением смотрел на мопса, мопс лаял, пытаясь дотянуться до кота.
В конце концов коту надоел странный гость, и он легко спрыгнул на землю с другой стороны крыльца и шмыгнул в лес.
Прежде, чем я успел вымолвить хотя бы слово, Воланчик с громким лаем бросился за ним. Хаски, до сих пор покорно сидевший у ног хозяина, не выдержал и помчался следом.
– Сильвер! – рявкнул Даня.
– Воланчик! – заорала Катька.
Но все было зря.
Я устало прикрыл глаза.
Зоя зафыркала, стараясь сдержать смех.
И тогда “Медвежий угол” наполнил многоголосый хор хаски.
– Кажется, я знаю, куда они побежали, – заметила Воронцова и расхохоталась. – Не переживай, Свят. Твой пес вряд ли пролезет в клетку, хотя…
В вольер к двум белоснежным братьям-красавцам мопсик, в отличие от кота, проникнуть не смог. Но деревянный забор Воланчик преодолел без труда, и теперь бегал кругами во дворе питомника.
Кот самозабвенно вылизывал себя и делал вид, что ничего не происходит.
Воланчик требовал вернуть его добычу.
Хаски выли.
– Дурдом, – проговорил Даня и задумчиво почесал заросший подбородок. – Они не замолчат, пока Рыжик не уйдет.
– А Рыжик не уйдет, пока мы не уйдем, – добавила Зоя. – Святик, забирай своего зверя, я за котом.
Зверь забираться не хотел.
Я и поймать его смог далеко не с первого раза.
Мопс по имени Волан-де-Морт оказался на редкость упрям и свободолюбив. К тому же совершенно не приучен ни к каким командам.
Царевич изо всех сил старался не ржать.
Зоя с трудом сдерживала улыбку, пока я бегал по усыпанному опилками двору, пытаясь загнать вредного пса в угол. Помог мне, как ни странно, Рыжик. Испугавшись неизвестно чего, кот с громким визгом взвился под потолок и повис на клетке, пытаясь выбраться наружу. Воланчик рванул ему наперерез и тут же врезался в меня. Я привычно перехватил его за шкирку и слегка встряхнул, призывая к порядку. Мопс недовольно запыхтел.
– Так и будешь таскать его на руках, Свят? – спросила Зоя.
– От греха подальше, – буркнул я и направился к выходу. – Это какой-то кошмар!
Все это время Сильвер терпеливо ждал нас, привязанный за воротами. Когда Зоя открывала калитку, он сделал отчаянную попытку пробиться к своим, но не вышло. Теперь же он встречал нас с Воланчиком возмущенным рыком.
– Ну вот и что ты натворил, приятель? – спросил я мопса. – Тебе здесь жить, а ведешь себя, как… – Я не смог подобрать приличного слова и запнулся. За спиной послышался взрыв хохота. – Ничего смешного не вижу! Я завтра в поход уйду. А с ним что делать?
Судя по воцарившейся тишине, никто не знал, что делать с мопсиком по имени Волан-де-Морт.
Глава третья
Святослав
Всю ночь мне снились кошмары, потому что чудовище по имени Воланчик беззастенчиво устроилось на моей груди. Мопс был тяжелым, теплым, а еще громко храпел, но, к своему ужасу, я начал понимать, почему моя маменька считает его милым.
Ремизов, кажется, это называется старость!
В шесть утра привычно зазвонил будильник. Я открыл глаза и несколько минут лежал, уставившись в потолок. До приезда участников сплава оставалось не больше трех часов, а дел было невпроворот.
Мопс недовольно засопел, когда я переложил его на одеяло, но проснуться не соизволил. А я всегда думал, что любой уважающий себя пес считает своим долгом вскочить раньше хозяина!
Контрастный душ взбодрил, и я с сожалением подумал, что в ближайшие несколько дней о горячей воде придется забыть. Воланчик безмятежно спал на моей кровати, и я решил отправиться за кофе, а уже потом принудительно вывести его на прогулку.
Утренний лес застыл в звенящей тишине. Гости спали, и даже со стороны питомника не было слышно ни звука. Я вдохнул насыщенный хвоей терпкий воздух и прикрыл глаза. Утренняя прохлада приятно бодрила, я чувствовал себя полностью отдохнувшим и готовым к взятию новых вершин.
Любой поход, а тем более сплав, в незнакомой компании – это всегда риск. У тебя есть крайне ограниченное количество времени на то, чтобы узнать и понять людей. И сделать так, чтобы в экстремальной ситуации они стали опорой друг другу. Экстрим – будь то байдарки, снегоходы или горные походы – это всегда адреналин, риск и свобода выбора. Только от этого выбора не должны зависеть жизни других людей.
– Привет! – Катька возвращалась с пробежки. Она остановилась напротив моего крыльца, сделала несколько махов руками и только потом чуть сбившимся голосом спросила: – Не спится?
– Привет! – ответил я. – Как настроение?
– Бодрое, – усмехнулась подруга и отрапортовала: – Иван с Костей уже уехали на вокзал, ребят из Питера ждем после восьми. Алена с Темкой с рассвета на кухне, Зоя с Даней час назад как вернулись из ночной.
– Шарапова, а здесь вообще люди спят?
– Очень смешно, Святик! У тебя осталось около часа свободного времени, кстати.
– И я даже знаю, на что его потрачу! У Алены всегда изумительный кофе.
– Мозгодробительный, – фыркнула Катя. – Все, Ремизов. Я собираться. В девять общий сбор.
– Есть, мой капитан! – ответил я и послал девчонке воздушный поцелуй. Она почему-то покраснела и рванула в сторону своего домика.
Прежде, чем идти на кухню за кофе, я вернулся в дом за телефоном, и это стало моей ошибкой. Воланчик встретил меня презрительным взглядом бусинок-глаз и недовольным ворчанием.
– Проснулся? – спросил я пса. – Ну значит идем за кофе вместе, а потом уже гулять, чудовище мое!
Парней было трое. Хотя я точно помнил, что тур бронировали на четверых. Я уже прикинул, что по байдаркам их рассажу к девчонкам. Девчонок, согласно списку, который только вчера Катька соизволила кинуть мне на почту, было три. И вот эта троица беспокоила меня особенно сильно. Судя по возрасту – студентки, а от них можно ожидать все что угодно. Лишь бы не медуниверситет! С этими вообще обычно беда.
– А где еще одного забыли? – спросил я у Шараповой шепотом.
– Едет поездом из Москвы, – так же шепотом ответила Катя, продолжая радушно улыбаться. – Ваня в курсе.
То, что Ваня в курсе, это хорошо. Никого в Петрозаводске не забудем.
– А мест всем хватит? – не унимался я.
– Ремизов, угомонись, – фыркнула Катя. – Вот приехал бы на день раньше, и сам бы всех встретил, и мопсика маме вернул.
– Все-таки злая ты, Шарапова. И злопамятная.
Словно подтверждая мои слова Воланчик в эко-хижине затявкал и осуждающе посмотрел на нас через прозрачную дверь. После весьма продолжительной прогулки я отвел его в свое временное пристанище. Чудовище съело полную миску сухого корма, получило на десерт сушеные свиные ушки и проводило меня сытым сонным взглядом. И сейчас Воланчик должен был спать крепким сном счастливой собаки, а не истошно лаять, требуя свободы.
Парни тем временем споро разгрузили машину, свалив походные рюкзаки в кучу на деревянном настиле перед большим домом, и один из них (самый шумный) спросил:
– А машину где лучше оставить?
– Нужно проехать чуть вперед, и там будет парковка, – ответила Катя. – А остальные могут подождать здесь или пройти в большом дом. Меня зовут Катя, и я один из ваших инструкторов. А это Святослав, – Катька показала на меня. – И он наш капитан.
– Всем привет! – поздоровался я. – Добро пожаловать в "Медвежий угол".
Парням было от силы лет двадцать пять. Выглядели они вполне адекватно. Легкие спортивные костюмы, неброские, но практичные. Качественная обувь.
– Федор, – представился тот, что повыше, и мне протянул руку. – Рад знакомству.
– Взаимно, – ответил я.
Узкий в кости, долговязый брюнет с аккуратной стрижкой. На носу очки в тонкой металлической оправе, обручальное кольцо на безымянном пальце.