И сейчас, избалованная шайсара, не знающая настоящего горя, обвиняла меня в том, что я сама была не против такой участи!?
Чувствуя, что закипаю, услышала хруст собственных костяшек в кулаках, которые незамедлительно сжались, привлекая внимание.
— Правда глаза колет? Отвечай.
— Глаза мне колит ваша невоспитанность, невежество и гордыня, — выплюнула и зажмурилась, понимая, что натворила.
Я бросила в лицо шайсаре чистой воды оскорбление. Сейчас меня могут за несколько секунд приговорить к смерти, и привести приговор в действие. Хорошо хоть умирать придется в таком чудесном месте. Этот сад станет для меня лучшим кладбищем, которое можно пожелать.
— Что ты сказала, дрянь!? — за мгновение, разъярённая моими словами женщина, оказалась рядом.
Схватив меня за влажные волосы, она дернула голову в сторону и вцепилась зубами в открытое плечо так сильно, что я не сдержала крика. Над головой раздался щелчок, и хватка рассыпалась, оставляя после себя лишь пульсирующую боль прокусанной кожи.
Закрывая кровоточащую рану ладонью, я открыла глаза и покачнулась.
Шайсара лежала в ближайших кустах, раскинув увенчанные браслетами руки в стороны и тихо стонала, поджимая неправильно искривленную ногу. Уложенные в идеальные локоны волосы, разметались в стороны, повиснув на тонких веточках кустарника, а глаза были закрыты, не пугая своим ядовитым неестественным цветом.
Перед глазами на секунду все дрогнуло, и я повернула голову, чувствуя, что изображение пьяно покачивается, не успевая за движением головы. Все резко стало расплывчатым, неясным и странно потемнело, будто ночь наступила слишком быстро.
— Господин…
Стон сорвавшийся с губ, слышался мне оглушительным криком, но существо передо мной задвигалось, совершенно лишая меня фокуса взгляда.
Что-то огромное, из мелких блестящих камушком цвета чернильной воды с переливали звезд, отраженных в ее рябящей поверхности. Оно пульсировало и шевелилось, приближаясь ко мне и опутывая тело с ног до самой груди.
Стало теплее. В разы теплее. От этих камешков шел такой жар, будто под ними раскалённые угли, и я невольно опьянела еще сильнее, лишаясь последних сил держать голову прямо.
— Целуй меня, — раздалось слишком близко и я вяло заморгала, видя знакомое лицо перед собой, но такое чужое, будто из сновидений. — Целуй, ты должна выпить мой яд.
— Ты такой красивый… — выдохнула, и замолкла, чувствуя давление на губах, чем-то горячим и влажным, раздвигающее их в стороны.
На языке закислило, но так слабо, что я не обратила внимания, проваливаясь под толщу темной воды, и хватая слабыми пальцами горячие плечи моего господина.
Глава 15
Больно. Все тело болело.
Постепенно приходя в сознание, я чувствовала себя, как после изнурительного бега, выжегшего из меня все силы. Мышцы выли от боли и напряжения, холодный пот укрыл все тело, заставляя легкие простыни прилипнуть, и обернуть мерзким холодом.
Все болит.
Губы пересохли и потрескались, пить хотелось смертельно, и язык, высохший насухо, намертво прилип к небу. Даже десны, казалось, усохли, сдавливая зубы до боли.
— Давайте, вам нужно попить, — чьи-то пальцы приподняли мою голову, цепляя кончиками волоски, и к губам прижался прохладный край, влагой орошая рот.
Я пила жадно, голодно, измученно. Будто года шла по пустыне и это первая влага за все это время, возвращающая в реальность. Глаза тоже болели, и первые несколько движений веками, сразу же заполнили их слезливой пеленой.
Где же я?
Передо мной стояла Тихия, впервые за все время участливо заглядывая мне в лицо. Девушка выглядела уставшей и не выспавшейся, темные круги залегли под ее глазами, а пальцы подрагивали.
— Как вы себя чувствуете?
— Будто я умерла и мне не дали разложиться, как положено… кхе-кхе! Трупу, — вяло ответила я, и с помощью девушки немного приподнялась, усаживаясь в постели.
— Так и должно быть после отравления ядом шайсара, — ответила служанка, и стянула с меня липкие простыни. — Я сменю белье. Это уже никуда не годиться.
— Что… произошло? — растирая пальцами виски, я пыталась вспомнить последние события, но они всплывали слишком рвано, урывками.
Гнев, страх, боль… Больше эмоций, чем деталей. Боги, моя голова!..
— Вас укусила повелительница, — девушка укрыла меня чистым покрывалом, и осела на стул, стоящий у кровати. — Повелитель частично нейтрализовал яд, но для человека у вас оказался сильный организм, госпожа. Смерть должна была наступить мгновенно.
С каждым ее словом, я вспоминала упущенные моменты, выстаивая их в одну прямую.
Вот шайсара хватает меня за волосы, впиваясь клыками в плечо, вот отпускает и растекается по земле, а потом… ничего. Темнота. Инстинктивно я опустила пальцы на воспаленную кожу, ощущавшуюся, как два гудящих бугорка чуть выше предплечья, и зашипела.
— Лучше не трогать. Я смазывала заживляющей мазью, но яд повелительницы слишком силен, на полное восстановление тканей потребуется время.
— Спасибо. А где я?
Не поворачивая головы, я покрутила глазами, не узнавая богатые, но слишком темные покои.
Добротная тяжелая мебель минимально загромождала пространство, стены были завешаны тканями, как плотными, так и летящими, вроде шелка. Всюду свечи в высоких канделябрах и множество тарелок с благовониями.
— В покоях повелителя, — ответила Тихия, и вздохнув поднялась. — Я схожу, предупрежу господина Саитши о том, что вы пришли в себя.
— Кто это?
— Советник, госпожа. Ему поручено присматривать за вами пока повелителя нет. Не вставайте.
— Тихия, а где… господин?
— В отъезде, — девушка направилась к двери. — Вернется уже сегодня.
— Сегодня? — она кивнула, соглашаясь. — Сколько дней?..
— Три, госпожа. Вы спали три дня.
Три дня…
Служанка удалилась, оставив меня в одиночестве, а я в подвешенном состоянии, молча смотрела на дверь.
Три дня.
Размяв стонущие пальцы, покрутила головой, морщась от болезненных спазмов, прокатывающихся по телу. Руки дрожали, а кровь так сильно прилила к голове, что показалась чугунной и тянущей упасть обратно на подушку.
Вот уж нет!
Собрав все свое мужество в кулак, отбросила плед и сбросила ноги с края кровати.
Две секунды на передышку. Две секунды…
Странная, незнакомая сорочка с высоким горлом, закрывающим укус повелителя, выглядела крайне нелепой и слишком тусклой, впитавшей в себя болезнь. Хотелось избавиться от нее прямо сейчас, сию секунду, и я медленно потянула ткань наверх, стягивая ее через голову.
Голышом стало легче дышать. А дышать хотелось, каждый вдох давался с трудом.
Не слабое отравление. «Спасибо» повелительнице я сказать не могла, но уважение к ее методу уничтожения ощутила. Быстро, необратимо и навсегда. Так по-женски.
На подгибающихся ногах, поднялась, держась за деревянную спинку кровати, другой рукой стягивая постель.
Не хватало еще только строить из себя несчастную больную! Пусть повелительница подавится своим ядом, когда я выползу из этой личной берлоги повелителя и рассмеюсь ей в лицо. Я сильнее, чем всем кажется. Всегда все принимала смело, не страшась, и сейчас не стану. Не сдохла, значит буду жить.
— И куда ты так отчаянно ползешь?
Смешливый голос оторвал меня от жалкого стягивания тяжелой простыни, и я обернулась.
Исшин стояла в пороге, сложив руки на груди, насмешливо глядя на мои потуги. Вместо платья она вновь облачилась в обтягивающую фигуру кожу, а гладкие волосы стянула в высокий хвост, делая образ жестким, воинственным.
— Я должна убрать…
— Ты должна лежать, — перебила она, и закрыла за собой дверь. — Маленькая луна, ты до глупости храбра. Едва не подалась на тот свет, а только очнулась и уже наводишь свои порядки. Не много ли для человеческой лиреи?
— Мне нужно, — я выдохнула и закрыла глаза. — Хочу быстрее прийти в норму. Не желаю больше болеть.
— Храбрая и глупая, — улыбнулась она. — Так и быть, я тебе помогу, но при одном условии, — я только измученно приоткрыла рот. — Как только ты приведешь себя в порядок — ляжешь и будешь лежать до тех пор, пока брат не вернется. Согласна?
Я закивала головой и тут же поморщилась. Каждое движение приносило невыносимый спазм, от которого хотелось скатиться на пол и завыть. Ненавижу быть беспомощной, а сейчас я едва могла ползать.
— Пойдем в ванну, я тебя искупаю.
— Не много ли чести для такой как я? — сказал, а потом подумала.
Но сил не было даже на самобичевание за собственную дерзость. Добить меня сейчас проще, чем даже комара, снующего над ухом и раздражающего своим свистом.
— Ты принадлежишь брату, а по праву крови я могу делать с тобой все, что мне заблагорассудится, — отшутилась она, но с каждым словом, мое состояние казалось мне все плачевнее. — Не трусь, маленькая луна. Я только помогу тебе смыть пот.
Исшин буквально дотащила меня до дверей купальни, и уложив в каменную чашу ванной, открыла краны с горячей водой, от чего я блаженно застонала, согревая продрогшую кожу.
Шайсара окунула в воду люфу и вылила на нее немного мыльной воды, другой рукой собирая мои лежащие на воде волосы.
— Ты сильнее, чем я думала. Может с тебя и выйдет толк, Луна, — тихо сказала шайсара, но я уже этого не услышала, полностью погруженная в желанное тепло.
Совершенно забыв о том, что укусов на моем теле куда больше, чем все думали.
Глава 16
Очнувшись только в момент, когда сильная шайсара вытягивала меня из воды, я пьяно покачнулась, понимая, что все мое упорство смылось вместе с потом.
Обернув меня пушистым полотенцем, она помогла выйти из купальни, и добраться до кровати, белье на которой уже было чистым и хрустело от свежести.
— Платье или костюм? — уточнила она, придирчиво стоя у вешалки, стоящей посреди комнаты.
— Платье.
— Отлично.
Ярко алая ткань мазнула перед глазами, и усадив мое несопротивляющееся тело, шайсара ловко впихнула меня в одежду, аккуратно собрав в кулак мокрые волосы.