Набор в мозаиках М. В. Ломоносова производился ускоренным способом, им изобретенным. В мозаичную технику Ломоносов внес усовершенствования, был свободен от стесняющих ее традиций, опережал свое время. Таков он был во всех областях своей разнообразной стремительной деятельности – в науках, в поэзии, в мозаичной живописи. В научных и художественных делах Ломоносов хотел показать и личным примером доказал, что Россия имеет все данные занять свое, выдающееся, положение среди европейских стран. М. В. Ломоносов не только сам отлично справляется с этой работой, но и набирает себе учеников, которых обучает мозаичному делу. В сентябре 1752 г. академическая канцелярия разрешила Ломоносову самому выбрать двух лучших учеников из Рисовальной палаты, состоявшей при Академии. Это были два необычайно даровитых юноши, сын матроса Матвей Васильев, которому тогда едва исполнилось 16 лет, и сын мастерового придворной конторы Ефим Мельников, который был еще моложе. В это время М.В. Ломоносов приступил к работе над мозаичным портретом Петра I и привлек к ней своих учеников. В 1757 г. из мозаичной мастерской Ломоносова вышли четыре портрета Петра Великого. Один из них Ломоносов поднес Сенату.
Петр I. Мозаика работы учеников М. В. Ломоносова. 1753 г.
М. В. Ломоносов неукротим в стремлении воплотить в жизнь результаты своей научной деятельности. Он вновь и вновь обращается к правительству с «Предложением» организовать производство смальт для мозаик художественных и бытовых вещей из цветного стекла, уверяя, что качество изобретенных им мозаичных составов ничем не уступает римским, а ценой они даже дешевле. Однако правители России были глухи к призывам ученого. И тогда он решил сам наладить это производство. В октябре 1752 г. Ломоносов просит Сенат разрешить ему «к пользе и славе Российской империи» завесть фабрику делания изобретенных мною разноцветных стекал и из них бисеру, пронизок и стеклярусу и всяких других галантерейных вещей и уборов, чего еще поныне в России не делают, но привозят иза моря великое количество, ценою на многие тысячи [21]. Так, например, Коммерц-коллегия, запрошенная Сенатом, подтвердила, что ввоз и транзит через Россию бисера и цветного стекла достигает значительных размеров. Так, в 1751 г. только через санкт-петербургский порт было привезено: бисеру – 2109 пудов 31 фунт[5], пронизок – 19786000 штук, стеклярусу – 13 пудов 2 фунта и оконного стекла разных цветов – 1120 штук [22]. Сведения эти, несомненно, были известны и Ломоносову, и поэтому его проект заведения в России нового производства был своевременным и обоснованным.
С этой целью он просил выделить ему в Копорском уезде, недалеко от Петербурга, участок, где «есть глина, песок и дрова». Сенатским указом от 14 декабря 1752 г. Ломоносову было разрешено построить фабрику, и ему была назначена ссуда в размере 4000 рублей без процентов с тем, чтобы по прошествии пяти лет «возвратил в казну без всяких отговорок».
Просьба Ломоносова была удовлетворена.
15 марта 1753 г. был подписан указ о передаче в ведение М. В. Ломоносова «для работ на фабрике» в Копорском уезде 9 тыс. десятин земли и 212 душ крестьян.
Местность была богата лесом и песком, необходимым для производства стекла.
6 мая того же года близ деревни Усть-Рудицы состоялась закладка фабрики.
Начиная строительство фабрики цветного стекла, Ломоносов рассчитывал на большие государственные заказы. Он надеялся широко развернуть мозаичное искусство, готовить монументальные картины, которые бы прославляли величие России, боевые подвиги и исторические свершения русского народа. Он считал, что налаженное им производство цветного стекла и изделий из него освободит страну от импорта многих товаров, а фабрика послужит примером для других предприятий. Поэтому он продолжает совершенствовать технологию.
Ломоносову пришлось не только заниматься строительством Усть-Рудицкой фабрики и ее оснащением, но и заботиться о подготовке специалистов. Крестьяне, которые были приписаны к фабрике, совсем не знали производства, а отсутствие опытных мастеров тормозило развертывание работ. Поэтому обучение большого числа людей разным специальностям стало постоянной заботой М. В. Ломоносова.
Главными специалистами на Усть-Рудицкой фабрике стали М. Васильев и Е. Мельников, которые получили навыки в наборе мозаик еще в Химической лаборатории Ломоносова и обладали солидным опытом в работе. Они, помимо своего основного занятия – набора мозаик, обучали и других этому ремеслу. М. В. Ломоносов рассчитывал, что фабрика будет не только окупать себя, но и приносить прибыль. По его расчетам, стоимость мозаичных составов составляет не более 10 копеек за фунт, а на квадратный фут мозаики пойдет до 12 фунтов. Шесть мастеров смогут ускоренным ломоносовским способом набирать в год до тысячи квадратных футов мозаичных украшений [23].
В октябре 1757 г. была создана комиссия из членов Академии художеств. Она высоко оценила деятельность М. В. Ломоносова и его мастеров в искусстве мозаики. В отзыве комиссии отмечалось: «… со удивлением признавать должно, что первые опыты мозаики без настоящих мастеров и без наставления в самое малое время столь далеко доведены, то Российскую империю поздравляем с тем, что между благополучными успехами наук и художеств… и сие благородное художество изобретено и уже столь далеко произошло, как и в самом Риме, и в других землях едва в несколько сот лет происходить могло» [24].
Получив столь благоприятное заключение о мозаичных работах М. В. Ломоносова, Сенат предписал всем учреждениям и ведомствам, занимающимся возведением публичных зданий, представлять ученому заказы на изготовление мозаичных картин для украшения новых сооружений. Прошел год, за ним – другой, но никаких заказов на мозаичные картины от государственных учреждений Ломоносов не получил. В 1758 г. великому ученому-помору приходилось изыскивать разные способы, чтобы расплатиться с долгами, связанными с расходами по Усть-Рудицкой фабрике.
Стремясь добыть необходимые суммы, ученый был вынужден даже торговать дровами. В письме к своему кредитору, академику Я. Штелину, он писал: «Я имею четыреста сажен дров на берегу Каравалдая, но не могу еще никого найти, кто бы купил у меня из них 300 саж. и кто перевез бы сюда (в Петербург), как делалось это прежде» [25].
Несмотря на огромные материальные трудности команда М. В. Ломоносова продолжала трудиться над созданием мозаичных картин и портретов, считая, что это искусство в конце концов найдет всеобщее признание. Следуя традициям древнерусской мозаики, Ломоносов стремился к новому и яркому решению стоявших перед ним художественных задач. Он не занимался простым копированием живописных образцов, как это делали в его время даже самые прославленные итальянские мастера. М. В. Ломоносов воскрешал и создавал новое, самостоятельное, искусство мозаики, независимое от живописи. Мозаика должна не подлаживаться под живопись, что навсегда обрекало ее на подчиненное положение, а развивать свои собственные преимущества – декоративность и монументальность.
М. В. Ломоносов прекрасно понимал необходимость достичь в мозаике обобщенного художественного впечатления. И он шел этим путем, начиная с самых первых своих работ.
Дом М.В. Ломоносова на Мойке в С.-Петербурге
Летом 1756 г. Ломоносов получил во владение «погорелое место» в Адмиралтейской части Петербурга, на правом берегу Мойки, где построил каменный двухэтажный дом и отдельно от него – мозаичную мастерскую. Сюда он переводит мастеров из Усть-Рудицы, где продолжают приготавливать смальту. Из мозаичной мастерской Ломоносова в течение девяти последующих лет выходят одна за другой замечательные исторические портретные мозаики: сестры Елизаветы – Анны Петровны, ее сына – наследника престола – Петра Федоровича, Александра Невского, М. И. Воронцова – крупного государственного деятеля, автора ряда экономических реформ, Мавры Егоровны – жены Л. И. Шувалова, других членов семейства Шуваловых – двоюродных братьев Петра, Ивана Ивановича и Александра Ивановича, графа Петра Ивановича Шувалова, апостола Петра и, наконец, потрясающий по яркости и гармоничности красок овальный портрет Елизаветы Петровны в красном парчовом платье, выполненный ломоносовской мастерской к концу 1760 года по заказу И. И. Шувалова для Московского университета.
Искусство портретной мозаики М. Ломоносова проявлялось в необычайном ощущении колорита, той необыкновенной гамме «радужных и бархатно-голубых тонов в портрете Елизаветы Петровны и скромных жемчужных переливов на портрете Екатерины II», о которой пишет исследователь ломоносовских мозаик В. К. Макаров.
Помимо больших мозаичных картин, М. В. Ломоносов изготавливал и мозаичные миниатюры, к сожалению, до нас не дошедшие. Все мозаики имели высокое качество.
«…Все материалы, – писал М. В. Ломоносов, – имеют такую же прочность и качество, как и римские, а краски их не изменяются ни от воздуха, ни от солнца, ни вследствие истечения времени, так как они изготавливаются на сильном огне» [26].
Александр Невский. Мозаика выполнена в мастерской Ломоносова. 1757–1758 гг.
Екатерина II. Мозаика ломоносовской мастерской. 1763 г.
Императрица Елизавета Петровна. Мозаика ломоносовской мастерской. 1758–1760 г г.
М.И. Воронцов. Мозаика ломоносовской мастерской. 1765–1766 гг.
Апостол Петр. Мозаика ломоносовской мастерской. 1761 г.
Г. Г. Орлов. Мозаика ломоносовской мастерской. 1764 г.
Время подтвердило правоту этих слов Ломоносова. Сохранившиеся мозаичные портреты, изготовленные им или под его руководством, украшают многие наши музеи. Так, в Государственном Эрмитаже находится мозаика Ломоносова «Апостол Петр»; в Русском музее – портреты Петра I, Елизаветы Петровны; в Историческом музее – «образ Бога-Отца»; в музее Ломоносова – портреты Петра I, Анны Петровны, Г. Г. Орлова и др.
В начале 1758 г. М. В. Ломоносов разработал проект грандиозного мозаичного монумента в честь Петра Великого, который предлагал воздвигнуть в Петропавловском соборе столицы. В мозаичных панно Ломоносов хотел отразить «знатнейшие дела историческим образом» [27], подразумевая под ними начало правления Петра, «избавление от стрельцов», историю создания флота, взятие Азова, пребывание Петра I за границей, основание Петербурга, Кронштадта, Петергофа, «Левенгауптскую битву», т. е. сражение Петра I при деревне Лесной, «Полтавскую баталию» и т. д. [28]