Данные мои есть, паспорт потерянный использован для покупки билетов — это вообще не смертельно, обычная административка грозит по такому нарушению.
Поэтому вызовут Брата на дачу показаний, вместо него могу и я сходить к следователю.
Дело, может, и не заведут вообще. Кто его знает, что с такими людьми непутевыми товарищами случилось, никакие томографы это тоже не покажут. Воспалений и повреждений в мозгу нет, а то обстоятельство, что сами дебилами стали, так хрен его знает, что употребили в поезде.
Что случилось с попутчиками — медицина никогда точно не разберется, все видимые повреждения в мозгу я уже устранил.
Влияние инопланетных накопителей магии на головы глуповатых перевозчиков наркоты еще очень плохо изучено в современной науке.
Наверняка они тоже есть в базе данных, как криминальные личности, очень уж они такие деловые, уверенные в себе и злопамятные. Похоже, уже привлекались, Толик то точно.
А когда обыщут их багаж, тогда и начнется серьезный розыск попутчика по купе. Да еще с левым паспортом.
Сразу полицейским в голову полезет настойчивая мысль, что я заодно с ними в купе оказался. По одному поводу, раз использовал пропавший документ.
Правда, именно то, что товар останется лежать при них — это мое стопроцентное алиби, доказывающее, что я тут не при делах.
И что мне с ними делать теперь?
Обыскать багаж, найти нехорошие вещи и выкинуть куда-то? Избавиться от них?
Тогда эту парочку отправят в обычную больницу, если совсем ничего при них не найдут.
Только меня после этого настоящие хозяева груза начнут разыскивать, чтобы поговорить сурово и беспощадно.
То есть, не меня, а моего Брата. Я могу его защитить, да и он теперь постоять за себя может, однако всю семью защищать замучаешься, да и не получится у нас долгие месяцы в осаде сидеть, ожидая нападения.
Тогда выбрасывать товар — не вариант!
Лучше решить вопрос сейчас и остаться обычным свидетелем, совсем ни в чем не виноватым.
Глава 3
Воевать с наркомафией сильно опаснее будет, чем с родной полицией разбираться с позиции простого свидетеля.
Тут ведь уже выступать как сильно могучий Маг не очень желательно, просто обычным гражданином придется до самого волнительного момента прикидываться.
А то слово за слово, и вы уже сносите собеседников в подвал, потом думайте, куда девать тела слишком настойчивых и очень поверивших в себя опасных людей.
Прикидываться нормальным гражданином, который ничего не видел, не слышал и вообще с ними не общался, потому что это оказались опасные и здорово неприятные ему люди. Потом они чего-то там своего приняли внутрь и уснули на своих полках, я их не трогал, тихонько собрал свои вещи и просто ушел. По-английски, вообще не прощаясь.
— Мне чужие проблемы ни к чему, товарищ начальник. А паспорт просроченный — так это нашел потом и перепутал просто, когда в поездку собирался с новым документом. За такое не расстреливают, товарищ начальник. Готов понести заслуженное наказание, оплатить штраф в пару тысяч, — вот как-то так примерно это будет звучать.
Такая у меня будет надежная позиция на допросе. Вполне себе надежная, если я не оставлю своих отпечатков на их вещах. Надеюсь, в резиновых перчатках точно не оставлю.
Нет, криминальный товар придется оставить при этой парочке. И этот пакетик тоже.
Если его и все остальное обнаружат и конфискуют соответствующие органы, тогда ко мне никаких вопросов не должно возникнуть от наркодилеров. Все будет понятно, курьеры обдолбались и завалили дело с потрохами, товар конфискован, пора считать убытки.
Ну, может, и появится кто-то с вопросами, можно также выступить невинным свидетелем того, что сам не можешь объяснить.
От чего они так сдурели? То есть, просто отключились незаметно…
Но, что же теперь с ними делать? Им же в Москве выходить! Ждут их там с товаром, наверное. Очень даже ждут.
Держат их появление на перроне под контролем, не зря они несколько раз в день эсэмэски отправляют, каждые четыре часа. Как роботы прямо, и еще напоминают друг другу постоянно про это дело. Сигнализируют своим главным, что с ними все в порядке и товар по-прежнему едет куда нужно.
Если я их выведу, как добрый человек, на перрон с вещами, мне же эти вещи нести придется.
Ту же наркоту перенес на пару метров — уже заработал лет восемь. В лучшем случае.
Если потом полиция просмотрит камеры и увидит мое деятельное участие в выносе сумки или чемодана с товарной партией наркоты.
Вдруг их уже отслеживают с таким товаром, а меня тут же примут с багажом в руках, как сообщника. Доказывай потом сильно недоверчивым ментам про свое простое желание помочь сердешным недоноскам. Особенно когда на ручке чемодана твои отпечатки остались.
Как Мюллер Штирлицу они точно не поверят, не такие доверчивые.
Ладно, я сразу проверил, как тела с отсутствующим взглядом реагируют на мои команды, и вскоре убедился, что вполне нормально. Если дать в руки чемодан и одеть сумку на шею, вполне спокойно можно вытолкать их на перрон и там оставить.
Ведя за руку и постоянно управляя телами с помощью ясных и понятных команд, а то они под вагон обязательно упадут. Нет, точно грохнутся, их так просто из вагона не пнешь на выход.
Что-то делать они могут, стоять и ходить, если за руку придерживать.
Только мое горячее участие в их горемычной судьбе будет явным и вопиюще привлекательным для чужих взглядов.
Для той же проводницы с ее помощницей и для камер на перроне. Значит, про это содействие точно узнают все, кому это окажется необходимо.
Узнают и точно спросят у меня или моего Брата — зачем мы вывели ничего не понимающих людей на улицу и там бросили? Бросили под танки привокзальной полиции?
— А что мне делать оставалось? У них же билеты до Москвы, как проводница сказала! Вот я и помог пришедшим в умственную негодность попутчикам не пропустить свою станцию! — это я в легкой истерике отвечаю серьезным людям.
— Вот ведь, какой молодец! Только помог ты очень не вовремя, когда тебя, дебила, не просили! А теперь отдай должок за свое участие! А то душа из тебя вон!!! — это уже такая команда с той стороны.
И опять разборка, неподвижные тела снова медленно остывают вокруг. Тут ведь не Север Черноземья, так просто в кусты их бросать не рекомендуется. Это там все просто: закинул подальше и все, с глаз долой — из сердца вон! Придется заниматься расчлененкой и вывозом в непромокаемых пакетах.
Тут, чтобы умыть руки, придется их здорово испачкать сначала.
Они же не уйдут никуда, останутся стоять именно там, где я их оставлю. Не вести же их за руки на вокзал, мило улыбаясь всем встречным камерам.
И еще на перроне на них быстро обратят внимание. Что они полностью угашенные или убитые. Ведь не ездят в таком состоянии люди на нашей прекрасной РЖД, не занимают купе и плацкарты своими телами с отсутствующими взглядами и на хрен пропавшим в каких-то глубинах сознанием.
Придет местная полиция, заберет их до выяснения, обыщет багаж и найдет там все, что я даже не хочу искать.
В принципе, и одного этого пакета гашиша хватит, особенно в том случае, если я положу его в карман к Толику.
Да, попробую дать красотке Свете шанс на новую жизнь, если у них больше ничего другого при себе нет.
Тогда, вполне возможно, уже меня будут потом встречать на перроне Московского вокзала в Питере сильно заинтересованные люди в форме.
Всего-то пару часов разбирательств на месте в Москве, и уже можно передать в отдел милиции при вокзале Санкт-Петербурга, что такого-то гражданина в таком-то поезде, вагоне и месте необходимо прямо сразу задержать. До выяснения. И хорошо досмотреть его вещи, а также взять смывы с рук на наркоту.
Гражданина, который ехал вместе с сильно умственно пострадавшими перевозчиками наркотиков и может что-то полезное сообщить следствию. Особенно, если его полностью обыскать.
А, может, он просто является их сообщником. Где два перевозчика-барыги, там и все три хорошо будут смотреться в рапорте бдительных полицейских.
Поезд идет до Питера десять часов, так что времени и у органов, и у здорово напрягшихся наркодилеров огромная уйма.
Или просто меня встретят другие заинтересованные люди, которые сурово спросят, зачем я так заботливо вывел полностью беспомощных и убитых насмерть людей на перрон. Ладно, если бы я их вывел, а груз себе оставил и потом вернул его хозяевам по первому запросу. Тогда бы мне все простили, только заставили дальше также работать курьером для дилеров.
Будь я обычным человеком, раз уж так запачкался перевозкой наркоты!
Только на хрен мне вообще такие хлопоты казенные и пиковый интерес?
Понятно, что я разберусь и с теми, и с теми, однако если можно обойтись без этих проблем, то тогда придется оставить горе-попутчиков с собой. Не плодить хладные трупы по пути следования и еще потом их не собирать.
Тем более, без своих вещей и старых документов — я вполне законопослушный гражданин с когда-то настоящим паспортом.
А вот с вещами мне лучше органы правопорядка не знакомить близко и не попадать к ним в руки.
Я сам могу уйти из купе в Москве или немного раньше есть еще остановка. Только это будет очень подозрительно, почему я встал на лыжи и вышел раньше времени? Сильно раньше, чем обозначено в купленном билете.
Решил внезапно навестить родню в Рыбинске?
Такое поведение привлечет внимание однозначно и возбудит подозрения у всех, еще в розыск объявят на всякий случай. Ведь их тогда выведут снова под руки уже без меня и опять передадут органам правопорядка.
При любом внезапном шухере у меня очень шаткое правовое положение, быстро выплывет то обстоятельство, что я какой-то сильно непонятный хрен с бугра.
Поэтому я так же в перчатках вытащил телефон из кармана Светы, а дождавшись требования отпечатка пальца, поднес смартфон к ее лицу и сказал ей просто:
— Приложи палец!
Такое простое действие она смогла выполнить с первого раза, все же самое частое движение у нее в уже прошлой жизни. А в этой смартфон ей не нужен больше совсем.