Еще 2 апреля 1905 года был сформирован Отдельный отряд судов Сибирской военной флотилии. В состав этого отряда вошли корабли, оставшиеся после поражения России в русско-яполнбской войне. Флагманским кораблём флотилии стал бронепалубный крейсер «Аскольд». На время ремонтов и докований «Аскольда» флагманом становился крейсер «Жемчуг». В 1906 году в состав флотилии вошли перевезённые во Владивосток по железной дороге эскадренные миноносцы типа «Твердый» и два эскадренных миноносца типа «Инженер-механик Зверев». Главной задачей кораблей флотилии была стационерная служба в китайских и корейских портах. Наученное горьким опытом черноморских и балтийских мятежей военно-морское командование, дабы избежать беспорядков на кораблях, предусмотрительно отправило отряд крейсеров в учебное плавание. Более того, идя навстречу просьбам армейского командования, на борту кораблей расположили в качестве «учебного десанта» около тысячи наиболее неблагонадежных солдат Владивостокского гарнизона. Одновременно был отправлен в море и военный транспорт «Шилка», на котором было большое количество анархистски настроенных матросов.
Все началось с того, что 30 октября 1905 года около часа дня около двух тысяч солдат собралась на городском базаре, где стали митинговать. При этом они тут же выделили делегацию к генерал-лейтенанту Казбеку, чтобы получить разрешение на посещение митингов, но эта делегация ничего не добилась, так как комендант уклонился от каких-либо объяснений. Тем временем, к собравшимся присоединился Хабаровский резервный полк, насчитывавший в своем составе вместе с запасными до 10 000 человек, а также группы рабочих. Толпа все увеличивалась. Когда же, возвратившиеся ни с чем делегаты, рассказали о том, что они небыли даже выслушаны, возбуждение собравшихся достигло крайних пределов. А агитаторы уже накручивали толпу, крича, что, дарованные политические свободы слова означают полную вседозволенность. И тогда солдаты и примкнувший к ним местный люмпен двинулись громить магазины и торговые лавки, отдавая предпочтение винным точкам.
Таким образом, массовые беспорядки во Владивостоке в 1905 году, также, как и октябрьский мятеж того же года в Кронштадте, начались с вселенской попойки, которую устроили солдаты квантунских батальонов. Помимо питейных заведений разгрому подверглись и местные публичные дома. Пьяные солдаты требовали бесплатного обслуживания, избивали бандерш и силой хватали проституток. Досада за проигранную японцам войну, недальновидность армейского начальства и яростная агитация социал-демократов и эсеров «вскипятили разум возмущенный».
Особенно доставалось офицерам, которые стали излюбленным объектом нападений анархиствующих солдат. Все происходило по одно и той же схеме. К офицеру на улице подходил расхристанный и не слишком трезвый солдат и протягивал руку: «Здорово! Теперь свобода!». Офицер, разумеется, в ответ руки не протягивал и тут же получал удар в лицо. Те же, кто пытался защитить свою честь, расправлялись более сурово – их просто избивали до полусмерти. Все это происходило среди бела дня в центре города. Об этом с ужасом вспоминал известный писатель военврач В. В. Вересаев, возвращавшийся в центральную Россию из Маньчжурии.
Уже в первый день Владивосток оказался полностью во власти пьяной толпы. То же происходило и на второй день, и на третий… Всюду бродили пьяные банды, грабящие, насилующие и убивающие. Периодически эти банды сталкивались между собой и начинались массовые драки, перераставшие в поножовщину. Каждое утро находили на улицах и застреленных офицеров.
Из дневника проживавшей в это время в приморской столице американки Элеоноры Прей: «На сопке собралась большая толпа, наблюдающая за происходящим на базаре с безопасного расстояния. Пострадали только китайцы – невинные люди. Несколько конных офицеров проскакали по улице, спасая жизнь, а толпа по обеим сторонам улицы бросала в них камни… Бунтовщики пробежали, разбивая по пути все окна. Пожары множатся. Невидно ничего, кроме зарева и дыма. Солдаты ворвались в гостиницу „Москва“ и даже под кровать лазили в поисках офицеров. Офицеры переодевались, чтобы ускользнуть от них, некоторые даже в женское платье. В огромном магазине „Кунст и Альберс“ были выломаны двери, и от товаров в нем не осталось и следа.
В магазине Юн Хозана окна были забраны железными решетками. И за каждым окном стояло по два китайца с топорами. Когда погромщики разбили окна и стали просовывать руки, чтобы что-нибудь стянуть, китайцы отсекали кисти или пальцы. На следующее утро магазин был усыпан руками и пальцами. Базар представляет собой пепелище, равно как и пространство в пределах Светланской, Пекинской, Китайской, Алеутской. Дома сожжены, и люди толпятся на кораблях словно крысы».
Магазине «Кунст и Альберс»
Помещение универмага после грабежей
Дома после беспорядков октября 1905
Дома после беспорядков октября 1905
Дом Старцева после беспорядков
Пекинская улица
В советские время историки сваливали все с больной головы на здоровую. По их мнению, во всех грабежах и преступлениях были виноваты сами власти, которые все это, якобы, специально спровоцировали. А бедные грабители, убийцы и мародеры оказались лишь жертвами этого чудовищного заговора! Вот типичный образчик столь оригинального взгляда: «Впрочем, это выступление не было организованным. Сознательных революционеров (большевиков) в тот момент во Владивостоке было мало. Этим воспользовалась охранка, которая спровоцировала массу недовольных солдат и матросов на погром лавок и винных магазинов. Матросы и солдаты, находившиеся на базаре, громко высказывали свое возмущение поведением коменданта крепости. А в это время группа подозрительных, подвыпивших лиц, на почве провокационно вызванного ими инцидента на базаре с мелочным торговцем-китайцем, начала разгром базарных лавок. К этой группе примкнула натравленная ею часть запасных солдат. Подозрительные лица, явившиеся на базар еще в самом начале выступления, усердно угощали водкой запасных солдат и матросов. С начала же погрома они стали призывать толпу громить магазины, рестораны, магазины иностранных фирм.
Менее сознательная часть запасных и матросов поддалась этому провокационному маневру, я результате чего ряд лавок, магазинов, ресторанов был разгромлен, а возникшим при этом пожаром уничтожена значительная часть и частных домов. Накопившееся у матросов озлобление против офицеров выразилось в сожжении морского офицерского собрания, здания военно-морского суда, четырех офицерских флигелей и квартиры командира флотского экипажа и старшего помощника командира порта; в квартире же самого командира порта были выбиты окна».
Во многих советских изданиях эта уголовщина объяснялась коротко и туманно: «Находившиеся среди них (солдат – В. Ш.) провокаторы подбили некоторых военнослужащих на насилия и поджоги. Началось вооруженное восстание…». Понятно, что уточнять революционную принадлежность этих самых провокаторов-агитаторов было не с руки. Просто абстрактные «провокаторы». И все…
Помимо всего прочего солдаты ворвались в здание местной гауптвахты, которую подожгли, а всех заключенных (это были в подавляющем своем числе уголовники) освободили. Вырвавшиеся на свободу уголовники, увидев, что в городе творится беспредел, активно включились в «разжигание огня революции» и неплохо погрели возле него руки. Пьяные погромщики, среди которых было немало и матросов, сожгли театр «Золотой Рог», Матросскую слободку, военно-окружной суд, здание Морского собрания вместе с уникальной Морской библиотекой, в которой хранилось и 1115 томов книг, полученных в 1887 году в дар от морского министра, адмирала И. А. Шестакова. Над городом стояли клубы дыма. За несколько дней от поджогов выгорела почти центральной части города. Люди искали спасения на кораблях, где еще поддерживался порядок и дисциплина. Погромщики подходили и к ним, но вид расчехленных орудий заставил их ретироваться. К чести флота, в событиях осени 1905 года во Владивостоке матросы приняли минимальное участие. Увлеченные агитацией скопившихся в городе тысяч солдат и местного люмпена, революционеры не обратили должного внимания на относительно малочисленных матросов. Эту ошибку они учтут в недалеком будущем…
Что касается непосредственно частей Владивостокского гарнизона, то волнения охватили лишь 1-я и 2-я крепостные минные роты, расквартированные в бухте Диомид и замыкавшиеся на коменданта Владивостока. Минеры не подчинялись Морскому министерству, хотя занимались постановкой и обслуживанием минных заграждений в водной акватории вокруг Владивостока. События в крепостных минных ротах Владивостока как две капли воды похожи на то, с чего начинался вооруженный мятеж в Свеаборге, т. е. вначале претензии относительно винных денег, а затем те же спекуляции относительно свободы личности, слова и собраний.
30 октября, около 7 часов вечера, у казарм 2-й Владивостокской минной роты собрались минеры этой роты. Они вызвали на улицы солдат-минеров 1-й роты и решили идти к полковнику Золотареву, командиру этих частей. Но полковника дома не оказалось, поэтому, для начала в его квартире выбили камнями стекла. Затем минеры двинулись к флигелю старших офицеров. Те, понимая, что их ничего хорошего не ждет, посчитали за лучшее заранее укрыться на стоявшем у берега транспорте «Смельчак». Тогда раздосадованные минеры, с криками «бей их, белоручек!» бросились к флигелю младших офицеров, где так же выбили стекла. Группа молодых офицеров, застигнутая на месте, попыталась остановить минеров окриком «смирно». Минеры в ответ кричали: «Не хотели слушать, так камня на камне не оставим! Свободу давай!» После этого минеры подошли к караульному дому и освободили арестованных. Вместе с ними они разгромили дом командира транспорта «Смельчак» и направились в город, чтобы поживиться чем-нибудь в разграбленных лавках и магазинах.
Записка командира 2-й Владивостокской крепостной минной роты подполковника Мухина о волнениях в роте 30 октября 1905 года и о требованиях минеров: «30 октября. Воскресенье. На участке роты находились все офицеры, кроме командира, который жил в городе на частной квартире. Из числа нижних чинов по списку