и подошел вплотную ко мне. — Жаль. Очень жаль, что ты не истинная.
Я чувствовала его дыхание на щеке и мне это совсем не нравилось. И вообще, очарование Поттера из рекламы как-то мигом утратило свою актуальность. И голос. Голос его мне определенно не нравился, а придыхание и интимные нотки, которые блондин в него добавлял, еще больше отталкивали. Чего пристал? Шел бы к своим моделькам, замотанным в мантии. Но, кажется, у самого объекта планы были несколько иные. Он сделал еще один шаг вперед, при этом ощутимо наступив мне на ногу. Ботинок хоть и был из достаточно грубой кожи, но все равно я скривилась.
— Это не страшно, — продолжал меж тем нашептывать мне блондин. — Даже простые человечки бывают весьма привлекательны. Ночью. В определенных позах.
При этом он мне подмигнул и довольно гнусно улыбнулся. Меня аж передернуло от отвращения. Когда он молчит — кажется гораздо симпатичнее, но стоит ему раскрыть рот, как тут же хочется насыпать туда стирального порошка. Юра снова попытался оттеснить от меня блондина, но тщетно. Зато нога Поттера впечаталась в ботинок еще сильнее. И моему ангельскому терпению пришел конец. Давала себе зарок — в незнакомом месте вести себя тихо, скромно и по возможности без приключений. Опять не вышло.
— Говорят, в Кении разрешено отрезать ногу любому, кто наступит на вашу обувь! — выпалила я и многозначительно посмотрела вниз. Туда, где начищенный дорогой туфель покоился на моем ботинке. Понизила голос до шепота и продолжила: — Эта информация не дает мне покоя.
Блондин проследил за моим взглядом, сглотнул и убрал ногу, отчего я тайком облегченно вздохнула. Он даже стер с лица идиотскую ухмылку, но к моему глубочайшему огорчению не испарился и не отошел.
— Показываешь зубки, полукровка? — оскалился Поттер. — Зря! Со мной надо дружить! Особенно, таким как ты. Ущербным.
Что ему ответить, я не знала. Для начала хорошо бы изучить обстановку. Может быть, я здесь вообще не останусь. Чудеса — это, конечно, хорошо, заманчиво, увлекательно, но и в простой жизни есть свои прелести.
— Увидимся, Едемский! — проходя мимо Юры, блондин толкнул его плечом. Закутанные в мантии модели захихикали и дружно, уцепившись за Кремера, вошли в ближайший лифт.
— Не очень-то у вас тут дружелюбный контингент, — пробурчала я.
— Тебе придется держаться от таких, как Кремер, подальше, — огорошил меня провожатый.
Почему — спрашивать не стала. Разобраться в ситуации сразу не представлялось возможным.
— Если останусь, — ответила Юрашу.
— Останешься. Все остаются.
Его фраза заставила меня судорожно сглотнуть. Не спросить я не могла, но открывшиеся двери лифта, заставили меня позабыть обо всем. Нам навстречу вышли двое мужчин. Высоких, статных. Они чем-то неуловимо напоминали рокеров. Кожаные курки и брюки только подчеркивали их великолепные фигуры. Но если брюнет просто прошел мимо, то шатен, проходя мимо, случайно задел меня.
— Прошу прошения, леди! — раздался чуть хрипловатый, пробирающий до мурашек голос.
Я подняла глаза и на минуту забыла, как дышать, утонув в зеленых омутах незнакомца. Он не был красив, но в нем чувствовалось то самое мужское начало, что во все времена заставляет женщин трепетать перед сильным полом. И пахло от него замечательно, детством — солнцем, лесом и… ирисками.
Мужчина тоже остановился и не спеша меня разглядывал. Судя по улыбке, увиденным он вполне остался доволен.
— Вест, ты идешь? — окликнул его друг.
Незнакомец подмигнул мне на прощанье и поспешил прочь, а Юра схватил за руку и затащил меня в лифт.
— Ну и любишь ты влипать в истории, Ксюха, — прокомментировал он.
Стало обидно. Это не я влипаю в истории, это они в меня! И никак иначе. Но от вопроса не удержалась:
— А кто это был?
— Глава отдела климатической защиты Сильвестр Кремер и его заместитель Димитрий Острожский! — причем эти имена мой провожатый произнес с таким пафосом, что на этом месте я просто должна была восхититься.
Я бы восхитилась. Честно. Только пока не знала чем, но уже очень хотела узнать.
— А скажи-ка, мне послышалось или у неприятного типа и вашего главы отдела фамилии одинаковые? — спросила Юрца, как только мы вошли в лифт. — Родственники или однофамильцы?
— У магов нет однофамильцев, но это тебе только предстоит узнать, Ксю, — получила ответ, пока юноша нажимал на нужный этаж.
Мда, 13! Да еще улица тупик. Нарочно не придумаешь. Да и состояние, надо признать, непонятное. Страх тянет назад, любопытство вперед, а здравый смысл топчется на месте и пытается ругаться матом. Ладно, где наша не пропадала? Я только одним глазком посмотрю и тут же назад — к нормальным людям, понятным, привычным и простым.
Однако блондинистый Дан произвел впечатление не из приятных. И его ухмылка… Она такая, знакомая. Так ухмыляются, когда замышляют гадость. Не стоило дергать за ботву незнакомого корнеплода. Он вполне может оказаться ядовит. Нужна информация. Много.
В лифт набилось немало студентов, поэтому расспрашивать Юру дальше не рискнула. Тем более, он уже разговаривал со странным щуплым пареньком, имеющим крайне неприятный вид. Сальные волосы сосульками свисали, закрывая половину лица, а на плечах темную недешевую ткань мантии покрывал слой перхоти. Бледная, чуть желтоватая кожа имела не здоровый вид. Его сторонились, поэтому рядом с ним стояли только мы. Такие типы вызывали во мне стойкое чувство брезгливости, но не этот. У юноши были глаза побитой собаки, а взгляд… За такой взгляд не жалко и последний бутер отдать.
— Как дела? — спросил у него добровольный провожатый.
— Хочу сдохнуть, — ответил неопрятный.
— Рад, что у тебя все стабильно.
Хм, а с юмором у Юрца все в порядке. Особенно с черным.
На 13 этаже мы вышли, а лифт унес студентов куда-то вверх, на другие бесчисленные этажи странного здания.
— Что это с ним? — не удержавшись, спросила я. — Болеет?
— Кто? — не сразу въехал Едемский. — А-а, Гарик? Нет, не болеет. Его прокляли, а расколдоваться никак не может.
Не знаю, что отразилось у меня на лице, но Юра принялся успокаивать.
— Да не переживай ты так. Сам не расколдуется, так декан ему поможет через стандартный месяц. Преподаватели всегда дают срок для того, чтобы студент сам справился. Ну, разумеется, в воспитательных целях, чтобы мы не лезли, куда преподаватели не велят.
— А кто его так? — ну ничего себе, какие дела тут творятся!
— Так они — ботаники. Проходили практику на Буяне. Там он с кикиморой и повздорил. С нежитью не стоит пререкаться. Потом себе дороже выходит.
— Где практику проходили?
— На Буяне. — Меня смерили очень внимательным взглядом. Наверное, мою вменяемость оценивал.
— Это куда Гвидона с матерью в бочке выкинуло? — да, это я свою догадку проверяю. А что еще остается?
— Гвидон там еще когда был… — ничуть не удивился Юра, а главное — мои слова не показались ему бредом. — Наверное, еще до всемирного потопа. Тогда еще даже Дуб мудрости там не посадили.
Да, про зуб мудрости знаю, а вот про дубы слышу в первый раз. Не стоит углубляться в мистику, когда еще не готов поверить и принять. Так и сбрендить можно. Про нежить в следующий раз узнаю.
Мы как раз дошли до развилки коридора.
— Ну, что, Ксю, мальчикам направо, девочкам налево, — искренне улыбнулся мне провожатый. При этом он снял очки, явив миру серые, как грозовое небо глаза. — Рад был познакомиться и все такое. Кафедра прикладной магии в самом конце коридора, слева.
— Да я уж поняла, что мне налево все время, — пробухтела я, но Юра продолжил:
— У меня сегодня занятий нет, я в местном университетском музее подрабатываю смотрителем, но могу и экскурсоводом. Если интересно про жизнь магов узнать, приходи, как освободишься. Помещение 77.
Конечно, интересно! Еще бы. Особенно, хотелось узнать, чем один Кремер от другого отличается, и кем ему доводится.
— Спасибо тебе большое. Приду, если получится, — пообещала я, и мы разошлись в разные стороны.
Никакой толпы около нужного кабинета не заметила: ни серьезных студентов, ни взволнованных абитуриентов. Вообще, пока шла, никого по дороге не встретила. Может слинять, пока меня не засосала эта магическая иррациональность? Хотя, все равно уже поздно. Портал закрылся, а другой дороги домой я не знаю. Возможно, и нет ее.
Только подняла руку, чтобы постучать в добротную деревянную дверь, как она распахнулась, и я нос к носу столкнулась с невысоким, достаточно плотным, почти лысым мужчиной. Жидкие волосики тонкой полоской, словно лавровый венок, обрамляли его голову. Он откашлялся и спросил неожиданно приятным баритоном:
— Вы ко мне?
— Мне назначено, — выпалила от неожиданности.
— Постойте, вы… — мужчина сделал многозначительную паузу, предлагая мне продолжить.
— Ксения Соколова, — представилась я.
— Да, точно. Тут, понимаете, столько всего свалилось, — смешной незнакомец суетливо отступил в кабинет, предлагая мне войти, и свел полы серого пиджака, прикрыв животик, обтянутый голубой рубашкой в тонкую светлую полоску. — Береслава на шабаш отпросилась, а тут проверка. Она что-то говорила, но сами понимаете. Так с кем имею честь?
— Ксения Соколова, — повторила я, шагнув за странным субъектом в кабинет.
Мужчина подбежал к самому массивному письменному столу, из представленных в помещении, распростер над ним руку с растопыренными пальцами, и тотчас к ней прилип листок, который выпорхнул сам из толстой кипы таких же листков. Он пробежал глазами отпечатанный там текст и сел в крутящееся кресло.
— Да, — наконец, произнес он. — Ксения Соколова, маг-полукровка с даром не ниже пятого уровня без артефакта. Не стойте, девушка, присаживайтесь.
Мне кивнули на обтянутый гобеленовой тканью диванчик, примостившийся рядом со столом, и я присела на самый краешек.
— Благодарю вас, — решила быть вежливой.
— Рад знакомству! — мужчина снова вскочил и протянул мне руку, — Позвольте представиться — Нелюб Петрович Бедо.