Кот напрягся:
— Какую?
— Вот сам и спроси у Клары, — отрезал Тополев. — Не хочешь? Нет? Правильно. Клару сейчас лучше не трогать, она как та собака — след взяла, не остановится. Если твоя девочка заартачится, что, мол, не хочет ехать к мухоморам на «Битву», мне Клару даже просить не придется — она на Веронике с удовольствием отоспится. Веришь в это, Кот?
Игнат вздохнул. В изобретательности матерой аферистки он не сомневался. В том, что она заточила на Веронику вострый зуб, — тем более.
— В это я верю, Костя, — усмехнулся Котов. — Мне другое непонятно. Ну ладно эти старые, как ты говоришь, мухоморы, но ты-то чего вдруг всякой хренью заинтересовался? Гадалки, ворожба…
— Да мне-то это до звезды. — Тополев подхватил с пола бокал с коньяком и опять разлегся на диване. — Хотя и мухоморов понимаю, — задумчиво добавил: — Интересно люди живут…
— В смысле? — искренне удивился вор.
Тополев прищурился и хмыкнул:
— Я думал, ты умнее, Кот. Но ты реально не сечешь поляну. Ну вот представь, — Тополев перекрутился на диване, принял позу рембрандтовской Данаи, ожидающей золотого дождика, и протянул вперед руку с зажатым бокалом. — Представь, что у людей все есть. Ну просто все, их птичьим молоком не удивишь! Но вот туда, — Тополев показал бокалом на обшитый деревом потолок, — ТУДА ничего с собой не возьмешь. Ни птичьего молока, ни любимого бобика с молодой телкой… Главный вопрос, к которому приходит всякий: а есть ли ТАМ хоть что-то? На все другие вопросы мухоморы уже ответили, и почему б не отвалить бабок и не узнать о главном: что всех нас ждет ТАМ? — Тополев подмигнул. — Интересная задача, правда? На мой взгляд, достойная того, чтобы потратить на нее оставшиеся дни.
— Она неразрешима. И есть еще дети, внуки…
— Ты это серьезно? Оставить кому-то просирать свои труды… Сами пусть зарабатывают!
Тополев фыркнул, помолчал. Потом поднялся с дивана и махровыми носочками по персидскому ковру протопал до стола с закусками и коньяком. Наполняя бокал, не оборачиваясь к гостю, произнес:
— И кстати, о детишках. Глупых. Знаешь, что мне сказал тот жадный дурачок? Он мне типа предрек: если я не возьму в руки украденную вещь, которую давно хотел, то все у меня будет тип-топ.
— Ты это о «сильфиде»?
— Ну. — Константин развернулся. — Но ты не переживай. Попридержи пока камушек. Лаве у тебя есть, не голодаешь.
— А смысл?
— Да есть кое-какой. Не на одних же мухоморах мои интересы сошлись. Есть еще один приятный человечек, так к нему через этот камушек можно лихо подкатить. Еще спасибо скажешь.
— И кто такой?
— О, — Костя снова дирижировал бокалом, — конкурент товарищей — организаторов «Битвы». Та еще сволочь. Кстати — мертвая. Как многие думают, в том числе и Интерпол. Но сейчас об этом рано, сейчас нам нужно науськать нашу девочку на «Битву». Положительный ответ она должна дать завтра-послезавтра. Потом должна подложить в кабинет главного мухомора Кощина небольшую коробочку, желательно поближе к компьютеру, и на этом — все. Дальнейшее, «Битва» и прочая хрень, по ее усмотрению.
— А в той коробочке?.. — выразительно поинтересовался Котов.
— Не взрывчатка, не переживай. Начинка электронная. В тот день у Кощина лишний народ крутиться будет, так что…
— Подожди, подожди. А откуда лишний народ? И почему ты уверен, что Ника вообще попадет в дом этого Кощина?
— Эдуарду Кузьмичу, Котик, уже за девяносто, плюс подагра, банкет перед «Битвой» он всегда проводит у себя дома. Знакомится с участниками, которых, кстати, расселяют в мини-отеле в доме по соседству. Так меньше риска, что какой-нибудь придурок сфоткает их компанию и выложит в Интернет. Что уже было. Кузьмич после той истории несколько «Битв» подряд у себя в имении проводил.
— А как Ника попадет в кабинет? Его не запирают?
— Вместе с коробочкой Веронике передадут ключ от кабинета.
— О как, — поразился Котов, — у тебя есть ключ?
— Этому ключу сто лет в обед! Клара дубликат еще в прошлом году сделала, у экономки связку «одолжила». Но вот попасть в саму квартиру… — Тополев вздохнул. — Короче, мне нужно, чтобы в момент, когда старый мухомор свой комп включит, рядом наша волшебная коробочка лежала. Усек?
Котов кивнул.
Вся операция должна быть выверена поминутно: Ника подкладывает коробочку, идет в ванную и подает сигнал, мигнув светом, санузел там с окном. Кузьмичу тут же поступает сообщение на почту, на которое необходимо ответить. Набирать ответ на телефоне он не будет, пальцы скрючены подагрой, как миленький отправится в кабинет к компу… Дальше объяснять?
— Нет. Но если у меня все-таки не получится уговорить Нику…
— А тебе и не надо ее уговаривать! Пусть ее мент-любовник уговаривает! Ему-то ты, надеюсь, сможешь объяснить, что посадить мента — раз плюнуть! Клара им обоим небо алмазами усыпает! — Рычащий Тополев поперхнулся, махнул рукой. И неожиданно признался: — Хотя жаль, конечно, если Клара девочку размажет. У меня на ее счет большие планы.
— Какие? Какие планы могут быть на кондитера?
— Большие, Кот. Большие. Так что ты уж, будь добр, расстарайся.
О том, какие планы могут быть относительно кондитера у богатея Константина Федоровича, первой, что удивительно, догадалась непосредственно кондитер.
— Лорхен, — тихо выдохнула Ника, едва прослушав слегка отредактированный рассказ Котова. — Ее сын женат на дочери швейцарского банкира.
Детально расшифровывать догадку Нике не требовалось, в ее гостиной собрались неглупые мужчины. Майор ФСБ Красильников, сверкнув очками и широкими залысинами, задумчиво опустил голову. Два других силовика, полицейские капитаны Окунев и Ковалев, переглянулись. Окунев, поморщившись, принялся массировать переносицу. Все устали, время перевалило за полночь, на журнальном столике стояла дюжина пустых чашечек из-под кофе, лежала разломанная плитка почти нетронутого шоколада. Ради экономии времени Красильников попросил Веронику принять их у себя, поскольку эпицентр событий, как ни неприятно это признавать, находится здесь.
— Я не знал, что у Ларисы сын живет в Швейцарии, — сказал вор Котов.
— Речь не заходила. — Понурая Ника автоматически расправила салфетку под своей чашкой.
— Жаль. Если бы знал, не удивлялся, почему Костя сам решил твоей соседкой заняться. Раньше он так не высовывался, ему проще было какого-нибудь смазливого искусствоведа к ней подослать.
Котов мысленно хмыкнул: объяснение загадочного «все как я люблю» — нашлось. Больше всего Топляк любит деньги. Легко вообразить, как Костя просит свою милую знакомую помочь, к примеру, с переводом пустяковой суммы. Которая потом окажется настолько «грязной», что сыну Лорхен будет легче и дальше отмывать бабки, чем признаться в глупости законопослушному швейцарскому тестю. Получится очередная история про птичий коготок. Уж Тополев умеет сочинять подобные.
Вероника откинула голову глубоко назад, едва не ударилась макушкой о стену за спинкой дивана.
— Господи, ну почему все — так?! — спросила, глядя в потолок. — Нам надо срочно предупредить Лору! — воскликнула и подскочила с дивана.
— Сядьте, Вероника, — строго приказал Красильников. — Сядьте. Делиться нашими предположениями с Ларисой Петровной считаю преждевременным.
— Вы с ума сошли?!
— Преждевременным, повторю. Лариса Петровна…
— Называйте ее Лорхен или Лорой, пожалуйста, — поморщилась так и не севшая девушка, — не то у меня впечатление, будто мы о ком-то другом разговариваем.
— Договорились, — покладисто сказал Кирилл Андреевич. — Так вот, Лору нам будет проще вывести из…
— Да перестаньте! — раздраженно выкрикнула Вероника и топнула ногой. — Хватит! Нет никаких «будет проще», со мной вы это уже проходили! — Ника закружила по гостиной. — Неужели вы не понимаете, что разрушаете наши жизни, а?! Лора — моя лучшая подруга! Как я потом в глаза ей посмотрю?! Я знала, что к ней таскается какой-то гад с цветами… на самом деле нацелившийся на ее сына… Вы хоть понимаете… — Ника села, переломилась в талии и вытянула шею к фээсбэшнику, налегая животом на колени. Заговорила тихо-тихо: — Вы хоть понимаете, какое это унижение для женщины? Узнать, что тебя обхаживали ради… ради какой-то грязи… а твоя подруга об этом знала и ни гугу. Да вы нас всех растопчете! Уничтожите!
Красильников устал. Очень хотелось снять очки, закрыть глаза и боком завалиться на диван. Желательно накрыв голову подушкой. Он много раз выслушивал бабские истерики, не единожды проводил операции по внедрению агентов в «токсичную» среду и считался неплохим специалистом. Проводил мероприятия и в подобном цейтноте, умел не распылять силы и мощно сгруппироваться для мозгового штурма. Но нынешняя ситуация обрастала абсурдом вне всякого порядка и совсем самостоятельно. Через пару дней Вероника Полумятова должна была вылететь в Черногорию и навсегда забыть о существовании некоего Тополева. Майор первым бы перекрестился, когда отправил гражданскую девчонку в заграничный отпуск!
Бредятина какая-то. Дичь! Но в эту дичь приходится поверить: из доклада Котова, прошедшего вне девичьих ушей, уже выплывали как минимум две интересные темы. Во-первых, электронная коробочка, через которую, дай бог, получится серьезно зацепить специалиста Тополева по электронной разведке. А это уже такой инсайдер — мама не горюй! Красильников даже ощутил зуд в районе копчика, в том месте, где, по словам ученых, у человека существует некий рудиментарный хвост. Борзой с напружиненным хвостом, охотничьей собакой майор себя почувствовал! Коробочку Веронике передадут загодя, если коллеги-электронщики успеют с ней разобраться, специалиста Тополева получится прижать довольно жестко.
Тьфу-тьфу! Не сглазить бы.
Потом, во-вторых, выплывает некий «мертвец», не брезгующий ворованными раритетами. «Мертвец», не исключено, масштаба Тополева. Константин Федорович, как уже предрек непосредственный начальник майора, пока гораздо полезнее на свободе. Поверить в это тоже невозможно, но вот приходится.