«Чайка». Чайка. 1980-е годы.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
Плисецкая была удивительно гармонична во всех своих крайностях и контрастах.
«Первый раз в жизни мне захотелось танцевать то, что было уже сделано до меня, в расчете на другую артистическую индивидуальность. В конце концов, так случилось, что мы встретились с Бежаром, он показал мне хореографию своего номера, и мы начали репетировать.
«Болеро» невозможно запомнить, даже имея фантастическую память. Я ее как раз не имею, я рассеянная. Если не знать музыки Равеля досконально, то кажется, что все время идет одна и та же тема, шестнадцать проведений. В Брюсселе, где я находилась, мне снился танец, я вскакивала ночью, начинала делать движения, но запомнить порядок не могла. Это было что-то страшное. Перед тем как выступать, я сказала Бежару: «Морис, вы знаете, я так и не выучила, я буду путать все комбинации». Он ответил: «Не можете же вы вернуться в Россию, не станцевав «Болеро»!»
«Болеро». Мелодия. 1978 год.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
«Мне снился танец, я вскакивала ночью, начинала делать движения, но запомнить порядок не могла…»
«Гибель розы». Майя Плисецкая и Александр Годунов. 1970-е годы.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
«Гибель Розы» – смерть от любви, как в «Красном и черном» Стендаля.
«Гибель розы». Майя Плисецкая и Александр Годунов. 1970-е годы.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
Любовь оказывается выше ее сил, она не выдерживает…
В антракте балета «Лебединое озеро». 1966 год. Фото Якова Халипа.
Архив Екатерины Беловой
А в Зазеркалье продолжает длиться ее танец…
Что было делать?
Тогда Бежар встал в конце зрительного зала, его освещали лампой, он был в белом джемпере, и я издали хорошо его видела. Мы условились, что каждое движение будет иметь определенное название – «краб», «кошка», «желудок» и т. д. Когда в музыке шел отыгрыш, я в упор смотрела на Бежара, а он мне условно показывал, что делать дальше. Вот так, по подсказкам Бежара, я станцевала «Болеро».
Я знала, что это действительно мой номер, даже, может быть, больше мой, чем кого бы то ни было, и не ошиблась. После меня Хорхе Донн, ведущий танцовщик бежаровской труппы, тоже стал танцевать «Болеро». Никому в голову не приходило, что за него стоит браться мужчинам. А теперь уже «Болеро» исполняют танцовщики парижской Гранд-опера.
Потом я исполняла его более сорока раз в разных странах мира. В Москве, к сожалению, я танцевала «Болеро» всего один раз. Но на телевидении его снимали».
Специально для Плисецкой Бежар создал балет «Айседора». В свое время балерина написала ему письмо, где предлагала несколько тем для балетов, в том числе – о гениальной танцовщице начала ХХ века Айседоре Дункан. Бежар выбрал именно эту тему и поставил балет с присущим ему талантом и фантазией. Он не задавался целью буквально воспроизвести хореографию Дункан. Этого и не получилось бы, так как Айседора импровизировала под музыку, ее хореография не сохранилась. Главным было воссоздать дух Айседоры, настроение ее танцев. Она первая стала танцевать музыку серьезных композиторов, не предназначенную для балета. Известно, что Айседора целиком танцевала Шестую симфонию Чайковского. Бежар выбрал семь композиторов из ее репертуара. Балет был создан к пятидесятилетию гибели танцовщицы. Плисецкая танцевала его там, где она погибла, – в Монако.
«За шестнадцать минут Бежар рассказал всю жизнь Айседоры. Здесь проходят мотивы ее танцев, ее школы, где она обучала детей, ее романа с Сергеем Есениным, ее трагической гибели от удушья длинным шарфом, который она любила носить. В балете звучат высказывания Айседоры Дункан об искусстве и стихи Есенина.
Стихи, подходящие по смыслу, я нашла почти сразу же, пролистав есенинский сборник —
«Несказанное, синее, нежное…». Если на гастролях за рубежом слова Дункан переводят на язык данной страны, то Есенина я всегда и везде читаю по-русски сама. Раз русский поэт, это и должно звучать по-русски. Необязательно даже, чтобы стихи понимали. Главное – чтобы ощущалась музыка поэтической речи.
Дункан написала изумительную книгу —
«Моя исповедь». Я прочла ее спустя пять-шесть лет после того, как сделала «Айседору». Теперь мне кажется, если бы я познакомилась с книгой раньше, я бы немножечко иначе станцевала.
К сожалению, при съемках «Айседоры» на телевидении пропала вся магия этой постановки. На сцене все идет подряд, идет рассказ об Айседоре, и я могу его выразительно передать. А когда каждый танец снимали отдельно (семь танцев за семь дней), он был вне рассказа, лишался духа, настроения, состояния…»
Потом Бежар создал для Плисецкой мистическую и чувственную «Леду» с божественным Хорхе Донном, первым танцовщиком бежаровской труппы «Балет ХХ века». Но показать ее московской публике так и не удалось в силу многих причин. А полный таинственных метаморфоз балет «Курозука» на традиционную японскую музыку Бежар поставил к 70-летию великой балерины, которая танцевала его на премьере в Париже в дуэте со звездой Гранд – опера Патриком Дюпоном.
«Гибель розы». Майя Плисецкая и Александр Годунов.
1970-е годы. Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
«Каково мое амплуа, я так и не знаю».
«Болеро». Мелодия. 1978 годы.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
«В Москве, к сожалению, я танцевала «Болеро» всего один раз…»
Подарки Щедрина
Самые главные подарки, которые я получала в жизни, – это балеты от Родиона Константиновича Щедрина», – признавалась Плисецкая. А вот драгоценности она носить не любила. Вечно теряла, вечно раздаривала…
Впервые о драме Анны Карениной, рассказанной танцем, неожиданно заговорила великая шведка Ингрид Бергман. С актрисой, которую Плисецкая боготворила, балерина встретилась в Париже в октябре 1961 года – Бергман приехала специально, чтобы увидеть Плисецкую в «Лебедином озере». Она сама мечтала сыграть Анну и спросила у Плисецкой, сможет ли та станцевать героиню романа Толстого? Вопрос запал в душу. Прочно и всерьез.
А в 1962 году в Америке, в Белом доме, где президент США Джон Кеннеди устроил прием для труппы Большого, Жаклин Кеннеди, увидев Майю в черном пальто, отороченном черной же норкой, и в маленькой меховой шапочке, вдруг воскликнула: «Вы совсем Анна Каренина!»
Так что идея уже давно носилась в воздухе. И именно Плисецкая вызывала неожиданные ассоциации с Анной. Но пока встреча с Анной Карениной была впереди.
Телевизионный фильм «Фантазия». Мария Николаевна Полозова – Майя Плисецкая, Санин – Иннокентий Смоктуновский. 1976 год.
Архив Екатерины Беловой
«Будем делать балет. Совершенно по-своему».
«Анна Каренина». Анна – Майя Плисецкая, Вронский – Александр Годунов. 1970-е годы.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
Плисецкая звучала своими жестами.
В 1967 году Плисецкая снялась, как драматическая актриса, в художественном фильме «Анна Каренина», в роли Бетси Тверской. Анну играла Татьяна Самойлова. Наблюдая за съемками Самойловой, следовавшей напутствиям режиссера Александра Зархи, Плисецкая сердилась, внутренне возражала режиссеру и постоянно ловила себя на мысли, что она бы сконцентрировала свое внимание на совершенно ином, даже противоположном. А услышав, что Зархи сделал с музыкой Щедрина, твердо решила: «Будем делать балет. Совершенно по-своему». …25 октября 1971 года. Третий репетиционный зал Большого. Первая постановочная репетиция «Анны Карениной». В зале двое. Плисецкая ставит мазурку Анны на московском балу. Без конца меняет текст, переделывает, меняет варианты. Ей аккомпанирует пианистка Ирина Зайцева. «Поскольку я человек музыкальный, я могу что-то музыкально поставить. Но чтобы выдумать хореографию, нужно иметь другую жилку. Я не хореограф и занимаюсь этим от безвыходности», – говорила балерина…
Чтобы балет состоялся, в который раз его создателям пришлось идти напролом, не страшась скандалов и запретов. В который раз сценическая судьба нового балета решалась выше некуда – в ЦК КПСС. В который раз Плисецкая не сдавалась. И победила.
«В драматических театрах мне приходилось видеть, что Анну Каренину делают истеричкой. Когда так играют – мне ее не жалко. Я играю Анну женщиной тонкой организации, играю безвыходность, загнанность со всех сторон в обществе, где все можно делать тайно, а явно – ничего. Анна не могла скрыть своих чувств. Не хотела, может быть, или не могла – это уже не важно даже. Отвернулось лживое общество, отвернулась Бетси, отняли ребенка, отвернулся Вронский… Деваться некуда. Анна жизнью заплатила за свою любовь. Это несчастная судьба».
Майя Плисецкая поздравляет Пьера Кардена с успехом ретроспективного показа коллекций его Дома моделей. 1998 год.
Фото Юрия Абрамочкина. РИА Новости
Для меня в мире моды все начинается и заканчивается Пьером Карденом. Это эталон вкуса, фантазии и красоты.
Чайка». Нина Заречная – Майя Плисецкая, Тригорин – Борис Ефимов. 1980 год.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
«Самые главные подарки, которые я получала в жизни, – это балеты от Родиона Константиновича Щедрина».
А следующей стала чеховская «Чайка». На этот раз балет Плисецкая ставила одна, без помощи Натальи Рыженко и Виктора Смирнова-Голованова, как это было в «Анне Карениной». И опять разворачивался уже привычный сюжет. Сколько же препятствий надо было преодолеть, чтобы премьера балета на сцене Большого состоялась! Сколько проявить несгибаемой воли и упорства…