«Читать Чехова не просто удовольствие. Это всегда работа мысли. Музыкальность его фразы завораживает. Слово его многомерно и естественно. Именно это в первую очередь и навело на догадку, что Чехов, как и Пушкин, обладает еще и хореографической пластикой. Это почувствовал, открыл для себя Родион Щедрин. Идея создать балет «Чайка» целиком принадлежит ему. Он написал музыку и открыл еще один мир пьесы – психологическое, драматическое действо в пластике. Может быть, Чехов нарочно сделал так, что у него люди сидят, ходят, играют в крокет, разговаривают об обеде, о чае и варенье, и вроде бы ничего не происходит. Кто-то скажет: «Какая скучная пьеса».
А на самом деле все время что-то происходит, и весьма существенное, иногда трагическое. Рушатся судьбы, все они без взаимной любви, каждый влюблен в того, кто в него не влюблен, несчастны абсолютно все. Треплев в результате стреляется…
Это все читается между строк. А как в музыкальном театре это передать? Только в пластике. Только пластикой можно выразить чувство. Тем более что свои слова не подставишь, надо произносить чеховские. Поэтому я думаю, что драматическим актерам труднее. У них один язык, а у нас – два, у нас есть еще и музыка. Она открывает фантастическую драматургию! Музыка, которая рассказывает чеховский текст, содержание пьесы, состояние героев, их настроение, то есть буквально все.
«Чайка». Нина Заречная – Майя Плисецкая, Тригорин – Борис Ефимов. 1980 год.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
«Чайка». Нина Заречная – Майя Плисецкая, Треплев – Александр Богатырев. 1980 год.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
Сколько в жестах Плисецкой оттенков эмоций, настроений, переживаний…
«Айседора». Айседора. 1980-е годы.
Фото Елены Фетисовой
Сцену Большого Плисецкая любила, прежде всего, за то, что эта сцена, как ни одна в мире, давала ей ощущение свободы.
«Дама с собачкой». Анна Сергеевна – Майя Плисецкая, Гуров – Борис Ефимов. 1980-е годы.
Фото Елены Фетисовой
Плисецкая не желала и не умела подчиняться общепризнанным канонам, устоявшимся авторитетам, сложившимся вкусам.
Я старалась совершенно не нажимать на точный текст. Чехова ведь актеры донимали, спрашивали, как надо играть, кто в пьесе главный герой. А он отвечал: «Я ничего не буду объяснять. Понимайте, как хотите, толкуйте, как хотите. Как вы понимаете, так и играйте».
С моей точки зрения, он был абсолютно прав. Он не задавал единственно возможную линию. Чехов сам признавался, что написал очень странную пьесу. Известно, что «Чайка» идет во многих странах мира. В разное время разные постановщики расставляли свои акценты. Каждый режиссер интерпретирует пьесу по-своему. У одних главная героиня – Маша, у других – Треплев, у третьих – Аркадина. Весь фокус, секрет заключается в том, чтобы твое сегодняшнее видение «Чайки» было созвучно современному зрителю.
В «Чайке» я не играю так, что вот пришел человек на озеро и от нечего делать погубил чайку. Почему же он погубил? Нина сама влюбилась в Тригорина, сама пошла за ним. Все исходило от нее. Почему же она несчастна? Мне это совсем не нравится. Нина Заречная мечтала быть артисткой. И поэтому она с удовольствием играла в спектакле Треплева, ей это очень нравилось, она мечтала быть похожей на Аркадину. И когда она увидела Тригорина, знаменитейшего в то время писателя, бедная сельская девочка совершенно обомлела. И вот начался этот роман, такой, знаете, больше благоговейный. Иногда Нину Заречную играют корыстной. Мне это тоже не нравится. В Нине Заречной нет корысти, а есть благоговейность перед настоящим талантом, каким она считает Тригорина. Я не делаю акцентов, что Нина совсем не любила Треплева или любила только Тригорина. Нина доводит Треплева до самоубийства, но она даже не думает, до чего она его доводит. Наоборот, она искренна, она Треплеву не лжет. Посмотрите: вот судьба женщины… Как-то в общем жизнь ее не сложилась. Не получилась…»
Идею поставить чеховскую «Даму с собачкой» подал во время интервью со Щедриным шведский журналист, когда «Чайка» ставилась в Гётеборге: «По-моему, это великолепный сюжет и для оперы и для балета…» После этих слов Щедрин задумался… Премьера состоялась в Большом театре 20 ноября 1985 года, в день шестидесятилетия Плисецкой. Юбилейная дата пришлась как нельзя кстати – «Дама с собачкой» воплощалась непривычно легко, без препятствий и изнурительных хождений по кабинетам. Наконец-то все силы балерина смогла отдать творчеству. И репетировала как никогда тщательно и исступленно.
…После премьеры все участники спектакля выходили на поклоны под нескончаемые овации публики. Обнимая Майю на сцене, Щедрин сказал: «Эта музыка – тебе подарок к дню рождения. Не кольцо же с бриллиантом дарить?»
Прекрасная музыка, прекрасные исполнители. Невероятный художник Валерий Левенталь. Но балеты Плисецкой «Анна Каренина», «Чайка» и «Дама с собачкой» получили признание и во многом благодаря фантазийным костюмам Пьера Кардена, передающим аромат эпох Толстого и Чехова. Познакомившись с Карденом через художницу Надю Леже и побывав на его модных показах, Плисецкая, по собственному признанию, ощутила, что мода – это волшебное искусство, полное недосказанности и тайн. «Для меня в мире моды все начинается и заканчивается Пьером Карденом, – говорила она. – Это эталон вкуса, фантазии и красоты». А Кардена покорила непостижимая грация примы Большого. Драгоценные платья – поистине царские подарки великого кутюрье – он посылал в Москву в изящных коробках, декорированных лентами и бантами. Для «Анны» Карден сотворил десять платьев, достойных стать украшением музейной экспозиции. Но долгое время его имя в программках даже не упоминалось… А для «Дамы с собачкой» – всего одно платье, но какое! Силуэт Анны Сергеевны изменялся благодаря разным поясам – так придумал Карден.
Родион Щедрин подарил Плисецкой Музыку. Творческое долголетие. И, главное, саму Жизнь. Трудно поверить, что Плисецкая – само воплощение полноты и радости жизни – в годы травли каждый день думала о самоубийстве. И только любовь Щедрина спасла ее от непоправимого шага…
На телевизионных съемках балета «Дама с собачкой» в Останкино. Анна Сергеевна. 1986 год. Фото Владимира Пчёлкина.
Архив Екатерины Беловой
Посвящение партитуры «Дамы с собачкой» – «Майе Плисецкой, вечно…»
Юбилей Майи Плисецкой в Большом театре. 1995 год.
Фото Алексея Бражникова
Майя Плисецкая на подмосковной даче.
1962 год. Фото Василия Малышева. РИА Новости
Истинно великая, Плисецкая никогда не демонстрировала своего величия. Это ее качество – Божественно.
Ее амплуа – Плисецкая
Многолика, многоголоса, как сама жизнь, череда образов, созданных Плисецкой за беспрецедентно долгий сценический век.
В первый же сезон в Большом театре она станцевала двадцать сольных партий. После исполнения Раймонды в балете Глазунова о девятнадцатилетней Майе заговорили как о ведущей балерине Большого. Коронной ролью Плисецкой стала Одетта-Одиллия в «Лебедином озере», а сам балет с ее участием – чуть ли не символом советского государства, ведь в программу приема всех правительственных иностранных делегаций входило обязательное посещение «Лебединого» с Майей Плисецкой в главной роли. Как с юмором говорила балерина, «Никиту Сергеевича Хрущева уже тошнило от «Лебединого озера». Незабываемы и неповторимы ее Умирающий лебедь, Китри в «Дон Кихоте», Лауренсия, Джульетта, Мехменэ-бану в «Легенде о любви», да и все другие роли, перечисление которых заняло бы слишком много места.
Все героини балерины были щедро одарены природой. Это сильные, гордые, безмерные натуры, которым нелегко, а подчас и невозможно найти равного себе. «Не суждено, чтобы равный – с равным. Так разминовываемся – мы», – невольно вспоминаются цветаевские строки. Героини Плисецкой отстаивали право личности оставаться собой, пусть ценой собственной жизни, не примиряясь с обстоятельствами, не страшась смерти.
«Были подъем и свобода», – записала Плисецкая в дневнике после очередного спектакля «Дон Кихот». Подъем и свобода – вот символы ее искусства. Никто из балерин не раскрыл, не выразил этого с такой потрясающей силой, как Плисецкая.
Во время гастролей Плисецкой в Испании одна молодая танцовщица, желая выучить партию Кармен, не пропускала ни одного представления «Кармен-сюиты». Когда ее наконец спросили, выучила ли она роль, балерина ответила: «Попробуй запомни, если Плисецкая все время танцует по-разному…»
«Я действительно никогда не танцую одинаково, – признавалась балерина. – Как я слышу музыку, так я ее и танцую. Акценты, настроения музыки зависят от дирижера, и я обязана ему подчиниться. Допустим, сегодня музыка звучит чуть быстрее или чуть медленнее, но я должна танцевать музыкально. Значит, исполнение меняется. Все зависит от музыки, от состояния, от партнеров, от сцены, от публики и от многого другого».
Плисецкая всегда придумывала новое, импровизировала, творила. К импровизации она склонялась с детства. Невозможно было предсказать, какой она предстанет на следующий день. Каждая новая ее работа отличалась от предыдущей, так же как не было двух одинаковых спектаклей, скажем, «Лебединого озера» или «Дон Кихота». В школе Майю считали лирической танцовщицей и прочили ей Марию в «Бахчисарайском фонтане», а она станцевала вовсе не Марию, а Зарему. И вакхическую Фею Осени в «Золушке». И Вакханку в «Вальпургиевой ночи». И пряную Персидку в «Хованщине». «Каково мое амплуа, я так и не знаю», – говорила балерина. А у нее и не было амплуа, предполагающего набор устойчивых характеристик. Можно ли было ее Дар заковать в рамки амплуа? «С этой безмерностью – в мире мер?» Невозможно. Она была Плисецкой – и этим все сказано.
Телевизионный фильм «Фантазия».