Мария Николаевна Полозова. 1976 год.
Архив Екатерины Беловой
«Невероятно красивая, с высокой прической, открывавшей точеное лицо и устремленную ввысь шею…»
На репетиции балета «Анна Каренина» с исполнителем роли Сережи – Славой Голубиным. 1979 год.
Архив Екатерины Беловой
Всеобщее поклонение, фантастический успех, бешеные овации и другие внешние атрибуты славы не изменили Плисецкую.
Майя Плисецкая ловит рыбу на берегу Москвы-реки. 1956 год.
Фото Евгения Умнова. РИА Новости
Балерина, воспитанная на русской классике, блестяще танцевала модерн. После площадных откровений Кармен появились утонченные, камерные образы Анны Карениной, Нины Заречной, Анны Сергеевны, Марии Николаевны Полозовой в телефильме-балете «Фантазия» по мотивам повести Тургенева «Вешние воды» (режиссер Анатолий Эфрос, балетмейстер Валентин Елизарьев). В этом фильме Майя Плисецкая играла с гениальным Иннокентием Смоктуновским (Санина в балете воплощал Анатолий Бердышев). Трагическая поступь Мелодии в «Болеро» соседствовали в искусстве Плисецкой с интимными красками «Айседоры», тяготение к эпическому стилю – с увлечением психологическим театром. Балерина как-то признавалась, что часто не помнила того, что делала прежде. Она бесстрашно сжигала за собой мосты и, подобно Птице Феникс, пела только в огне. Плисецкая была полна языческой телесной красоты земного бытия и одновременно духовной утонченности.
При всех видимых неожиданностях и внезапных поворотах ее путь был логичным и последовательным. Плисецкая никогда не поступалась своим решительным, дерзким и упорным, гордым и требовательным характером. Она всегда была верна самой себе – а это мало кому удается.
Всеобщее поклонение – вспомним, как после спектакля «Каменный цветок» в Америке, где Плисецкая танцевала Хозяйку Медной горы, какие-то уж совсем обезумевшие поклонницы умудрились в один миг отрезать прядь роскошных рыжих волос Майи, – фантастический успех, бешеные овации и другие внешние атрибуты славы не изменили Плисецкую. Чем дольше длятся аплодисменты – тем дольше передышка, возможность дать хоть чуточку целительного покоя телу.
«Всю жизнь я прошу только одного – работы», – этой короткой фразой балерина очень многое сказала о себе.
На репетиции балета «Анна Каренина».
Майя Плисецкая и Марис Лиепа. 1972 год.
Фото Якова Халипа. Архив Екатерины Беловой
На репетиции в Большом театре. 1980-е годы.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
Плисецкая была полна телесной красоты земного бытия и одновременно духовной утонченности.
«Каждая роль несет что-то свое. Нет такой работы, которая бы удовлетворяла меня на сто процентов. Что-то сделано лучше, что-то – хуже… Даже в хорошем я упрямо нахожу плохое. Мне очень трудно угодить. Те партии, в которых нечего сказать, я не танцую вообще. Если можешь сказать, так скажи. Когда уже нечего сказать, надо замолчать. Часто артисты говорят, потому что они этого хотят. Они плачут, жалея себя или своих героев. Я предпочитаю, чтобы плакала публика. Если зал весь во внимании, если он не дышит, это обязательно передается. Я всегда знаю, смотрит ли зал, взяла ли я его властно или нет. Тема сама по себе не так важна. Важно – как это сделано. В искусстве самое важное – как. Я знала виртуозов, которые имели огромный успех, блистали техникой, все были от них в восторге. Но они ушли – и о них забыли через полчаса. Нельзя на сцене заниматься гимнастическими упражнениями. Искусство балета – не только класс. А вот хвост кометы за собой оставить… Пролетела звезда, ее уже не видно, а хвост еще есть, огненный. Это уже артистичность. Здесь уже не про тридцать два фуэтэ, про другое речь. Оставить после себя след в человеке – вот главное».
«Анна Каренина».
Анна. 1980-е годы.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
Каждое выступление балерины становилось незабываемым событием.
В антракте балета «Лебединое озеро».
1966 год. Фото Якова Халипа. Архив Екатерины Беловой
У нее был идеальный абсолютный слух. На людей. На события. На время.
Впечатления от одного юбилея
7 мая 1983 года мне посчастливилось присутствовать в Большом театре, где проходил юбилейный вечер Майи Плисецкой. Вечер был посвящен сорокалетию творческой деятельности великой балерины – отсчет ведется с 1943 года, когда юную выпускницу Московского хореографического училища Плисецкую зачислили в балетную труппу главного театра страны, – но о юбилейной дате мы, зрители, думали меньше всего. Мы были захвачены неиссякаемым вдохновением Плисецкой. При виде совершенства ее исполнения любые слова кажутся невыразительными, сколько бы ни изощрялись пишущие о балерине в подборе эпитетов и сравнений. «Королева балета», «первая леди танцевального мира», «роза, подобная той, что рисуют в своем воображении поэты»…
Майя Плисецкая танцевала балеты, поставленные специально для нее – «Кармен-сюиту» Бизе-Щедрина, «Айседору» и второй акт «Анны Карениной» Щедрина. Пластический «портрет» для балерины создали Альберто Алонсо, Морис Бежар и сама Плисецкая. Дело не только в том, что Майя Михайловна в содружестве с Натальей Рыженко и Виктором Смирновым-Головановым выступила как автор хореографии «Анны Карениной». В огромной степени она – соавтор и Кармен, и Айседоры. Марина Цветаева писала об особом даре человека – внушать стихи. Плисецкая ВНУШИЛА Кармен – Алонсо и Айседору – Бежару, ей принадлежала идея этих постановок.
«Айседора». Айседора. 1978 год.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
«Если бы я не пошла в балет, я бы стала драматической актрисой».
«Айседора». Айседора. 1978 год.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
За 16 минут Бежар рассказал всю историю Айседоры.
«Айседора». Айседора. 1978 год.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
Главным было воссоздать дух Айседоры, настроение ее танцев.
«Айседора». Айседора. 1978 год.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
Плисецкая – из тех балерин, кто сами творили историю балетного искусства, из тех, кто прокладывал в нем свои пути, чей танец словно обгонял время.
«Кармен-сюита». Кармен – Майя Плисецкая, Коррехидор – Виктор Барыкин. 1970-е годы.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
Плисецкая умела убеждать в своей правоте, умела спорить, защищаться и доказывать.
«Кармен-сюита». Кармен – Майя Плисецкая, Хозе – Александр Годунов. 1970-е годы.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
Поклоны после спектакля «Кармен-сюита». 1970-е годы.
Фото Владимира Пчёлкина. Архив Екатерины Беловой
Плисецкая – из тех балерин, кто сами творили историю балетного искусства, из тех, кто прокладывал в нем свои пути, чей танец словно обгонял время.
Верность традициям и самый смелый эксперимент для Плисецкой были явлениями одного порядка, обретающими смысл в неразрывном единстве. Она не желала, более того – органически не умела подчиняться общепризнанным канонам, устоявшимся авторитетам, сложившимся вкусам. В таких знакомых, хрестоматийных партиях Плисецкая ошеломляла независимостью, неподдельностью, непохожестью ни на кого. Традицию балерина понимала, как завет мастеров прошлого не останавливаться в поисках. Идти все дальше и дальше, как делали они сами, взрывая привычные представления о роли танца, о границах подвластного искусству балета, разрушая каноны устоявшихся взглядов и форм.
Во всем, что делала Плисецкая, было великолепие убежденности и царственная, победная красота. Искусство балерины гуманистично. Оно прославляло жизнь и вселяло надежду на то, что мечты сбываются. Гимн человеку – творцу своей судьбы – его высочайший смысл и предназначение. Плисецкая была удивительно гармонична во всех своих крайностях и контрастах. Крайностях невероятного прыжка, безмерной выразительности рук, патетики жестов, нежности и яростного вдохновения. Контрастах черного и белого, фрески и акварели, трагедии и озорства, добра и зла, жизни и смерти. В ее облике просматривались очертания Египта, Рима, Эллады. Ее пуанты подчас казались античными котурнами. Балерина-трибун – новое амплуа Терпсихоры, открытое Плисецкой. В ее танце оживал миф и, возможно, рождались очертания еще не известных сегодня пластических систем…
«Дон Кихот». Китри. 1967 год.
Фото Александра Макарова. РИА Новости
«Никогда в жизни я не хотела никого копировать или делать то, что было уже сделано».
Репортаж для будущегоОдин сезон из жизни балерины
Начну с того, что летом 1984 года у меня состоялась премьера. Я танцевала «Федру» Жоржа Орика в постановке Сержа Лифаря на традиционном летнем фестивале танца в Лионе с труппой «Балет Рейна» из Мюлуза. Я даже не знала о существовании такого города, но оказалось, что там очень хорошая балетная труппа. Шесть лет этой труппой руководит Жан Сарелли, который был танцором, а потом репетитором в Гранд-опера. Сейчас балетные театры в провинциях разных стран стали очень сильными, и у нас в том числе. Всесоюзный и Международный конкурсы в Москве это показали.
Вообще о «Федре» разговор был очень давно, самое маленькое лет пятнадцать назад. Тогда Серж Лифарь собирался поставить этот балет в Большом театре. Но по разным обстоятельствам постановка отменялась.
«Федра» была создана Лифарем в 1950 году. Для своего времени спектакль был очень новаторским, на премьере в Париже даже был скандал. Балет сильно подействовал не только на публику, но и на хореографов всего мира. Разными балетмейстерами многое было взято из «Федры».
Я очень люблю Лифаря как балетмейстера. Мне давно хотелось станцевать «Федру». Поэтому я выучила партию быстро. Можно было сделать Федру жертвой, многие так ее и делали, можно просто самодуркой. Я, наоборот, усилила ее порочность. Она заслуженно понесла кару. Тезей проклинает ее. За все надо платить, в данном случае, жизнью.