Спорили, обсуждали.
Рафаэль любил понедельники. Они зажигали его на неделю. И – особенно в последнее время, когда с Кариной стало творится что-то непонятное – согревали.
Раф пропустил три встречи: ездил к родителям Карины, в ее универ, поджидал на курсах, у репетиционной базы ее группы, пытался ее найти. Пока в один прекрасный день не понял – она не хочет быть с ним, она просила оставить ее в покое. Возможно, даже встретила кого-то другого – почему нет?!
Сделать как она просила – единственное, что стоит делать. И еще – жить дальше.
«Люди расстаются. Такое бывает», – убеждал себя.
Иногда – вот так, перешагнув через общие планы и совместное прошлое. Не прощаясь и не объясняясь. Одним росчерком вычеркивая кого-то из жизни. Больно, жестоко, но это как вырезать аппендицит – один раз и на всю жизнь.
Оно, может, и к лучшему – к чему драмы и объяснения?
Он горько усмехнулся своим мыслям, что не ускользнуло от внимания команды – ребята притихли, переглянулись с опаской. Семен, дернув мочку уха, сообщил:
– Ну, мы только тебя ждали… Тут дело крутое наклевывается… – Он еще раз окинул взглядом команду, словно надеясь получить от нее какую-то дополнительную поддержку. Остановил взгляд на лице Рафаэля. – Для «The Photograph».
Сердце пропустило удар. «The Photograph» – крупнейший журнал индустрии, мировой лидер и создатель трендов. «Дело» для Photograph – это может оказаться делом на миллион. Прорывом, не только для него, но и для всей команды.
По настороженным и одновременно восторженным лицам ребят он понял – они еще не все рассказали. Есть что-то еще, еще более важное, чем сам факт сотрудничества с журналом.
– И что за дело? – спросил, уже стараясь предугадать и тут же понимая, что не угадает – вариантов слишком много: – Ну, come on, ребята, не томите!
Стас усмехнулся:
– Ну, Го́ра, давай, жарь… – он легонько ударил ладонью по поверхности стола.
Гораций откашлялся:
– Журнал объявил закрытый конкурс, победитель получит контракт на три обложки и ТОП-баннер по всем соцсетям во время ежегодного фестиваля креаторов FineArt Rapsody… – он сделал драматическую паузу, позволив Рафаэлю осмыслить сказанное. – Photograph в этом году – их генеральный спонсор. От участников закрытого конкурса нужно концепт-фото.
Гораций перевел дух, вскинул подбородок.
– Закрытый конкурс? А мы как об этом узнали? – Рафаэль насторожился: сказанное было настолько невероятно, что верилось в него с трудом.
– Ты подошел к самом интересному, – Гораций криво усмехнулся, отхлебнул остывшего ежевичного чая. – У нас персональное приглашение!
Рафаэль остолбенел. Семен засмеялся:
– Отомри, друг. Их арт-директор видел твои работы для Insider в прошлом году…
Татьяна щурилась, с удовольствием наблюдала за его реакцией. Для каждого из них само приглашение – уже событие. Рафаэль же почувствовал, как перед ним, как перед поисковой собакой махнули просаленной тряпицей.
– С заброшенной бензоколонки?
– Они самые, – Татьяна кивнула. – Связался с нами через директ. Он хочет, чтобы ты представил свою работу на конкурс.
Раф почувствовал, как загорается внутри любопытство и жажда узнать подробности. Придвинулся ближе к менеджеру проектов и администратору Горацию:
– Покажи письмо!
Парень активировал лежавший рядом с ним сотовый, подгрузил приложение, нашел нужную ветку сообщений и передал Рафаэлю телефон. Фотограф пробежал глазами письмо – короткое приглашение, которое Гора пересказал практически дословно. Но Раф жадно цеплялся за строки, перечитывал еще и еще раз, пытаясь додумать то, что осталось за текстом – ожидания, контекст, настроение непростого заказчика. Читал снова и снова, не доверяя собственным глазам.
Арт-директор крупнейшего профессионального издания.
Сам.
Написал и предложил сотрудничество. Хоть и на конкурсной основе, но сам факт!
Рафаэль шумно выдохнул, отстраняясь от текста.
– Ты только сильно не радуйся, – Татьяна резонно отозвалась: – конкурс закрытый, так что если пролетим, то никто об участии в нем и не узнает, в портфолио такое не включишь…
– Отчего не включишь? Права на фото-то у нас останутся! – Семен возмутился.
Рафаэль кивнул:
– Это понятно. «Обещать – не значит жениться». Может ничего и не выгорит, только время зря потратим.
Ребята встрепенулись, отозвались почти хором:
– Но мы же потратим?!
– Конечно. Дай посмотреть техзадание, – он снова забрал сотовый из рук менеджера, открыл присланную арт-директором журнала ссылку.
Черно-белое фото. Горизонтальное размещение. Социальный контекст.
«Хм, – отметил, кивая собственным размышлениями: – Ясно, почему им работа для Insider понравилась».
Никакой обработки. Десять фото из одной локации. По сути – один шанс, либо «да», либо «нет». Концепт не зайдет и сразу вылетели.
– А сколько всего участников? – он с надеждой посмотрел на Горация.
Тот покачал головой:
– Ты что, такую инфу́ тебе никто не сольет. Может, десять, может, сто человек.
Рафаэль аккуратно положил сотовый на стол, почесал переносицу:
– Нужна концепция…
– Что-то, как для Insider? – Таня прищурилась, прикидывая, что она может предложить в плане образа, посмотрела на стилиста. Стас поймал ее взгляд, промолчал: у каждого крутились идеи. Будет мозговой штурм – выскажутся.
Рафаэль покачал головой:
– Нет. Им как было у кого-то не надо. Им нужна уникальная концепция. Неповторимая… Не знаю… У меня пока идей нет.
Он порывисто встал, прошел к панорамному окну, посмотрел на улицу. В памяти всплывали образы – он отбрасывал их один за другим. Что-то будет «работать» только в цвете, им нужно черно-белое. Что-то недостаточно концептуально. В какой-то идее не хватает социальной подоплеки…
– Может, какой-то косплей за основу взять? – неуверенно предложил Граций. – Сейчас это в тренде: всякие рете́ллинги, новеллизации…А? Золушку соединить с Катериной из «Грозы» Островского?
– Ага, будут они правами заморачиваться… – Стас покачал головой.
Рафаэль повернулся к ребятам:
– Надо думать. Бросайте все идеи в общий чат, любые рефы[1], на которые напоретесь в сети.
Ребята переглянулись:
– Что мы ищем-то, хоть скажи?
Фотограф сосредоточенно смотрел перед собой. Уперев руки в бока, покачивался с носка на пятку.
– Понятия не имею, – проговорил, наконец. – Пойму, когда увижу.
Две недели до этого
Он сидел в чисто прибранной кухне неприветливого, будто затаившего на него обиду, дома. Косые оранжевые лучи скользили по паркету, оставляли длинные четко очерченные тени. Будто когти затаившегося монстра. Поставив локти на колени и положив подбородок на скрещенные руки, он слушал напряженный шепот и мысленно ругал себя: зря он это затеял. Зря он сюда приехал, это было ясно еще в тот момент, когда он попросил о встрече.
– Что вам нужно, – отрывисто ответил женский голос.
– Я хочу поговорить… О Карине. Могу я приехать?
– Ну, приезжайте, – безразлично пожали плечами.
Он почувствовал, что пожали. По голосу понял. По интонации.
И вот сейчас отчитывали как школьника.
– Я же вам еще по телефону сказала, Рафаэль, что ничего не знаю о Карине. Вашими усилиями мы почти не общаемся с ней с того случая…
Мать Карины, Светлана, поглядывала на него сердито, одновременно с неистовством кроша капусту для салата.
– Я не настраивал Карину против вас…
Выглядело, как жалкое оправдание. Хотя они и в самом деле никогда не обсуждали родителей Карины.
Светлана поджала губы, презрительно процедила:
– Ну, конечно… По своему собственному желанию дочь перестала звонить и на выходные приезжать к родной матери.
Рафаэль покачал головой:
– Я не могу за нее ответить, почему так произошло. Я даже не спрашиваю вас, где она… Я просто хочу знать, что с ней все в порядке.
– Не спрашивает, где она… – Светлана шумно ссыпала капусту в салатницу, грохнула разделочной доской по столу: – И правильно делаете, что не спрашиваете… Я бы, если бы и знала, не сказала…
Рафаэль поднял глаза, спросил тихо:
– Почему?
Он с удивлением смотрел на в общем-то миловидную, если бы не желчный взгляд и скривившееся в неприязненной гримасе лицо, женщину.
Светлана отбросила от себя нож, уперла кулаки в бока:
– Потому что я рада, что у нее, наконец, голова прояснилась… Что ушла от тебя, за ум взялась.
– То есть вы не знаете, где она?.. А если она в беде и ей нужна помощь? – еще один несмелый, бессмысленный вопрос.
Светлана фыркнула:
– Что там у нее может случиться?!
– Ну не знаю, – Рафаэль пожал плечами: – Заболела. Нет денег. Просто может быть ей одиноко и она запуталась и потерялась. И ей нужно с кем-то поговорить. Знать, что она кому-то нужна.
Светлана с раздражением закатила глаза.
– Ой, бросьте, Рафаэль! – она снова перешла на «вы». – Я понимаю, что у вас творческая профессия, тонкая душевная организация, – это было сказано с пренебрежительной интонацией, скорее как оскорбление, – но надумывать не надо… Это все не про мою дочь. Карина – взрослый, самодостаточный человек. Если она не хочет с вами общаться, значит, есть за что. – Светлана победно окинула взглядом съежившуюся фигуру несостоявшегося зятя, отвернулась, посмотрела в окно: – У какой-нибудь из подруг отсиживается. Деньги закончатся, приедет. Надеюсь, не к вам.
– Вы до такой степени не любите меня? Готовы игнорировать, что у Карины проблемы, лишь бы отвадить ее от меня?
– Я всего лишь хочу лучшего для моего ребенка, – Светлана снова повернулась к нему, посмотрела с вызовом.
Рафаэль понимающе кивнул:
– А я – не лучшее… Все верно.
– Не лучшее, конечно. Ни кола, ни двора, сомнительное настоящее, еще более сомнительное прошлое… – Она осеклась, заметив, как посерело смуглое лицо парня. – Простите меня за прямоту, но вы даже не знаете, какая у вас наследственность. Еще неизвестно, чем «наградите» своих детей.