Откровенно говоря, содержание записки меня озадачило. Что это за подруга? И почему к ней Серебрякова ушла на сутки? Самое главное — кому предназначена записка? Я показала листок Сергею:
— Ты что-нибудь понимаешь?
Русанов хмыкнул:
— Похоже на любовное свидание.
— Вовсе нет. В любовные дела посторонних не посвящают. А если серьезно, ты не знаешь, о какой подруге идет речь?
— Понятия не имею. Саму Серебрякову я видел лишь пару раз.
— У нее есть телефон?
— Семьдесят три — восемнадцать — двадцать один.
— А на работе?
— Шеф обычно звонил ей домой.
— Зачем она написала записку, если есть телефон?
— Значит, тот, кому предназначено послание, не имеет таких «маленьких радостей жизни».
— Что означает отсутствие даты?
— Кто-то просто решил пошутить.
— Я и не знала, что день смеха отмечается в ноябре. Давай поищем ближайшее почтовое отделение, которое обслуживает этот дом.
Долго искать не пришлось. Недалеко от дома Серебряковой, на противоположной стороне, находилось здание с надписью «Почта». Его внешний вид никак не соответствовал наименованию переулка. Однако так было не всегда. За давностью лет мало кто уже помнил, что Парижский переулок когда-то назывался переулком Парижской Коммуны. Политические перемены и современные вкусы прочно закрепили за невзрачной улицей новое звучное название.
Сами окрестности, как считали местные жители, напоминали маленький Париж. Здесь была своя Эйфелева башня — труба котельной необычной конструкции, свои Елисейские Поля — бульвар, давно превращенный коммунальными службами в один сплошной окоп, и даже свой Центр Жоржа Помпиду — разваливающийся панельный дом, скрепленный стальными тросами вдоль и поперек, как рождественский подарок.
Эти достопримечательности заставляли тарасовских парижан с любовью относиться к своему переулку.
Когда я открыла дверь почты, в глаза мне бросился красный цвет, что несколько меня озадачило. Это очень напоминало известное заведение с красным фонарем. Сначала я подумала, что перепутала двери. Выйдя на улицу, я внимательно изучила вывеску, вплоть до того, кому принадлежит сие учреждение и, самое главное, его график работы. Таким образом я удостоверилась в правильности моего выбора.
Оказавшись в помещении, я испытала легкий шок. Часть стен была выкрашена в ярко-красный цвет, другая — в ядовито-фиолетовый. Это должно было вызывать у посетителей раздвоение личности, поскольку одно полушарие мозга приходило в возбуждение от кроваво-красных цветов, другое неумолимо клонило ко сну — от фиолетовых тонов. «Закон единства и борьбы противоположностей в действии», — промелькнуло у меня в голове.
Везде были разбросаны открытые банки с краской, что создавало дополнительные сложности гражданам пенсионного возраста, пытавшимся получить свою законную пенсию и буквально взявшим почту в плотное кольцо блокады. Не без труда одолев все препятствия, я оказалась у одного из окошек и спросила:
— К вам относится дом шестьдесят восемь по переулку Парижской Коммуны?
— И чтобы избежать недоуменных вопросов, добавила:
— Я недавно переехала.
Скажите, вы еще не получали октябрьский номер журнала «Вояж без отдыха»?
— Мы его уже разнесли. Вы из какой квартиры?
— Из сорок пятой. А когда вы разносили?
Сотрудница почты заглянула в свой журнал, полистала и подтвердила:
— Да, это было тридцать первого октября. Всем, в том числе и вам, разнесли.
— Спасибо. Наверное, сестра журнал забрала — меня несколько дней не было. После посещения почты Сергей отвез меня домой. На прощание он поцеловал мне руку и со вздохом сказал:
— Жаль, что ты не сможешь сегодня со мной поужинать.
— Не расстраивайся. Ужин можно перенести на завтра. В пять часов я нанесу тебе официальный визит и учиню в квартире обыск. Надеюсь, будешь дома?
— Ты же не знаешь моего адреса. Я сам за тобой заеду.
— Прекрасно. До завтра.
Поднявшись домой, я позвонила Серову:
— Привет, Олег! Это Татьяна.
— Давно не виделись.
— Недавно, но я уже успела соскучиться.
— Как прошла встреча с Юрко? Он случайно тебя еще не отбил у меня?
— Почти!
— Что это значит?
— А то и значит. Что ты, Серов, как честный человек, просто обязан сегодня пригласить меня на ужин. Потому что ради тебя я отказала в этом двум красавцам-мужчинам!
— И кто же они?
— Один — Юрко, а второго пока оставлю в секрете — на тот случай, если ты меня все-таки лишишь такого удовольствия, как ужин вдвоем.
— Красавцы-мужчины тебя вместе или по отдельности приглашали?
— По отдельности, разумеется, но это сути не меняет. Так ужин сегодня состоится?
— Придется соглашаться, когда такая очаровательная женщина просит. Но у меня есть идея получше. Сегодня у моих знакомых банный день. Приглашаю тебя в русскую баню.
— Очень заманчиво. Учитывая, что с начала недели меня несколько раз посылали в баню, то мне уже давно пора там оказаться. Ты за мной заедешь, как обычно, после работы? Тогда пока.
ПЯТНИЦА, 6 НОЯБРЯ
Свой новый день я начала с того, что решила позвонить Кате на работу и выяснить результаты опроса жителей по улице Космонавтов:
— Привет, Катерина Юрьевна!
— А-а… Татьяна Александровна, привет!
— Все читаем?
— Да, занимаемся интеллектуальным трудом. Слушай, Татьяна Александровна, ты меня на верную смерть посылала. Представляешь, сколько этажей я навернула? Немерено. Это ж «вилы раскидные»!
— Воспользовалась бы лифтом.
— Лифт больше ждешь, чем едешь. Если вообще едешь. Это называется «ждите лифта». Надеюсь, деньги того стоят?
— Ладно, выплачу тебе компенсацию за физический ущерб.
— А за моральный?
— А что, был еще и моральный?
— Чего только мне не пришлось насмотреться и наслушаться. Знаешь, как все это грузит. В «ящике с привидениями» такого не увидишь. Чего стоит один мужик из сто двадцать восьмой квартиры. Мало того что он вышел ко мне в трусах и сланцах, от него еще так несло перегаром, что мухи на лету падали замертво.
— А что он делал в сланцах?
— Не знаю. Наверное, загорал. Теперь вот релаксирую Стивеном Кингом и его ужасами.
— Как успехи на опросном фронте?
— Кое-что мне удалось выяснить: что несколько человек видели, как около пустыря в пятницу вечером останавливалась машина.
— Подожди, они что, обычно там не останавливаются?
— Почему же, всякое бывает. Как правило, либо кого-то высаживают, либо машину паркуют. Но делают это в непосредственной близости от домов. Та же машина стояла на расстоянии. И, кроме того, из нее никто не выходил. Но об этом позже. Ты меня не дослушала.
— Извини, продолжай.
— В темноте цвет и марку не разобрали. Одна бабулька сказала, что видела иностранную машину. Естественно, марку назвать она не смогла. Кое-кто из жильцов видел мужчину, который то ли что-то вытаскивал из машины, то ли что-то затаскивал.
— Откуда вытаскивал? Из багажника?
— Из салона. Некоторые вообще не видели никого — просто остановилась машина, постояла немного и уехала.
— Кто-нибудь описал внешность того мужчины?
— Нет, было темно.
— А во что он был одет? .
— Тут мнения разделились — от куртки-джинсовки и до плаща с пальто.
— В таком случае стоит ли доверять этим показаниям?
— Стоит, потому что, во-первых, кое-какие факты сходятся, а во-вторых, других свидетелей ты вряд ли найдешь.
— Хорошо. Этот субъект был в шляпе или в кепке?
— Без оных.
— Какие-нибудь особые приметы?
— Отсутствуют.
— То, что неизвестный достал из салона, каких было размеров? На что похоже?
— Что-то вроде длинного тюка не правильной формы.
— Больше ничего на пустыре не было замечено?
— Нет.
— Машина стояла с габаритными огнями?
— Без..
— А в салоне был свет?
— Тоже нет.
— Хорошо. Спасибо за помощь. Может быть, ты мне еще понадобишься.
— А как же гонорар?
— Чек пришлю по почте, — пошутила я.
Я уселась поудобнее в кресло, закурила сигарету и стала размышлять…
Терновского убили не с целью ограбления. Это уже доказано. Что же появилось нового? Убили в другом месте и подбросили на пустырь, если верить свидетелям из близлежащих домов. Марка машины, которая стояла у пустыря, предположительно иностранная, хотя это и маловероятно. Цвет машины. Явно не белый или какой-либо другой светлый тон — в темноте она бы просто светилась.
Получается, что машина темного цвета, возможно, черного, как у Терновского… Или просто совпадение? Сколько человек было в машине? Свидетели видели одного, который выходил, хотя в салоне их могло быть несколько.
Итак, что получается? В пятницу, в четыре часа Терновский вышел из своего офиса. Был он без телохранителя, поскольку без десяти четыре соседка сообщила Русанову, что у него дома разгуливают непрошеные гости. Терновский садится сам за руль и едет. Около Волжского филиала банка в пятнадцать минут пятого он встречается с Юрко и забирает у него документы. До любовницы Терновский не доехал. Далее события разг вивались, возможно, по следующему сценарию.
Убийца (или убийцы) каким-то образом проникает в машину Терновского и наносит банкиру смертельный удар по затылку. У пустыря он останавливается и выгружает тело. Вскрывает «дипломат» и бросает его в нескольких метрах от трупа. Потом создает видимость ограбления: вынимает наличные деньги, снимает часы и ботинки. Впрочем, это он мог сделать и в машине.
Стоп. Зачем он снял ботинки? «Роллекс», деньги — понятно. Зачем ботинки? Уж тогда бы и пиджачок, и пальто прихватил бы. Непонятно.
Подозреваемые. С этим напряженка. С каждым днем их список растет. На первом месте стоит «веселая» вдова с изменой мужа и отсутствием алиби. Хотя развод в качестве мотива отпадает. Юрко. Скользкий тип] Его мотив — как можно скорее прибрать банк к своим рукам. Пока в качестве управляющего, а затем — единоличного хозяина. За три года до совершеннолетия дочери Терновского Юрко наверняка что-нибудь придумает. Надо проверить его алиби.